Похороны Оливии потрясли всю деревню. Вторым ударом стало то, что следующим днем должны были пройти похороны погибших лесорубов. За их телами на рассвете съездили Абрам и Сетх, пока Люциан и Эриас отсыпались после пребывания в наполненных тьмой туннелях.

Однако среди ужасных новостей, огорчивших жителей, нашлись и хорошие.

Пропавшие мужчины вернулись домой. Лесорубы пока не вставали с постелей, но по крайней мере дышали, трезво мыслили и говорили – только за это их близкие благодарственно кланялись заклинателям.

Прежде чем отправиться на похороны, Люциан уведомил товарищей, что дольше двух дней они ждать Лиона и Кая не станут. Эриас оставил решение своего владыки без комментариев, но выражение его лица стало тревожным. Абрам и Сетх тоже воздержались; вместо этого начали по новой расспрашивать о том, что случилось в Ламмоне, будто хотели подловить на лжи, задавая одни и те же вопросы с разницей в двенадцать часов. Люциан отвечал так же, как и вчера, и не испытывал негодования, напротив, мысленно хвалил их за бдительность, которую заклинатели должны проявлять ежечасно. Примерно так же его мучили советники, когда он только вернулся из Асдэма, – один раз убедиться в трезвости чужого ума мало, ведь темные силы были хитры и могли проникать в глубины чужих душ, прячась даже от самого зоркого глаза. Люциан все это хорошо понимал, а вот Эриас из-за очередного допроса разозлился и с бранью покинул комнату.

После обеда заклинатели отправились на поминки, проходившие во дворе дома старосты. Открытая поляна была заставлена накрытыми столами, места за которыми активно занимались. По какому правилу на поминки приглашали гостей (и существовало ли это правило вообще), Люциан не знал, но судя по толпе здесь собралось полдеревни.

Погода была теплой и безветренной, сквозь серые облака на небе пробивались яркие лучи солнца. Атмосфера благоволила проведению празднества, а не похорон, и от этих мыслей на душе становилось тоскливо.

Заклинатели встретили у входа во двор Балека и поприветствовали его. Он коротко рассказал им, за каким столом они могут занять места и как в Фаэлле провожают умерших, поскольку поминки в каждой деревне Лунных земель проходили по-разному. В Фаэлле, например, было принято поминать совместной трапезой из двух блюд (первого и второго), алкоголем и прощальной песней.

– Один из моих нелюбимых напитков, – пробурчал Абрам, осушив чарку со змеиным вином. – Я прямо проникся всеобщей трагедией, выпив эту гадость.

Эриас пнул его под столом.

– Поминки не место для ворчания и шуток, – процедил он, укоризненно косясь на товарища. Благо они сидели с краю, и никто из гостей их не слышал.

– Да разве я шучу? – возмутился Абрам. – Там в кувшине дохлая змея, попробуй и поймешь, о чем я говорю!

Эриас фыркнул и налил себе рисовую водку.

– Не буду я пробовать. Не понимаю, зачем ты вообще схватился за это вино, когда есть другое.

– Мы пробудем здесь до конца? – спросил Сетх, наклонившись к уху Люциана, сидящего рядом.

– Да, нужно достойно почтить чужую память. Пусть мы не знали их, но обязаны проявить уважение.

– К тому же нам некуда торопиться, – усмехнулся Абрам, снова наполняя пустую чарку вином. – Завтрашним утром мы уезжать не собираемся.

– Наконец-то не гонят, да? – хмыкнул Сетх, глянув ему в лицо. – Ты как раз хотел отдохнуть.

– Да, вот и высплюсь. – Учитывая сложившуюся ситуацию, слова Абрама могли бы показаться бесстыдными, но то, как он произнес их – сухо и запивая мерзким змеиным вином, – не позволило кому-либо придраться.

После первого блюда начали напевать поминальную песнь. Заклинатели слов не знали – в их клане усопших провожали иначе, – а потому просто открывали рты и делали вид, что поют. Они сыграли роли певцов столь искусно, что никто из гостей и не подумал о притворстве. Закончив песню, все присутствующие, кроме Люциана, который до сих пор не доел первое блюдо, принялись за второе – овощной суп, сваренный на мясном бульоне.

Внезапно заклинатели подавились едой и едва не сплюнули в тарелки. Они почувствовали тьму, которая выбила их из колеи и чуть не ранила души. Только Люциан сохранил спокойствие, потому что с его светлой сущностью энергия Кая обращалась аккуратно.

Сетх вытянул шею и посмотрел через столы.

– Какого бларга?

Люциан и остальные уставились в ту же сторону, заметив на поляне владыку тьмы, который о чем-то говорил со старостой, заставшем его у калитки. Он принял человеческий облик и сейчас выглядел как молодой юноша со снежными волосами, белой кожей и серыми глазами и был облачен в черные одежды клана Ночи с золотым рисунком на плечах.

При виде Мориона сердце Люциана забилось быстрее, а в голове возник образ блеснувшего лезвия огромной косы, которая лишила бы его головы, если бы владыка тьмы не появился.

– Почему он один? – спросил Абрам, вопросительно глядя на Люциана с Эриасом. Первый остался безучастен, а вот страж нахмурился, явно собираясь стать темнее бушующего моря, но ответ не дал ни один из них.

– Он что, убил нашего бессмертного? – шепотом предположил Сетх.

– Будем надеяться, что нет, – отозвался Абрам, наблюдая за тем, как Морион в сопровождении Балека шел в их сторону.

В этот момент Люциан опустил глаза в тарелку и продолжил есть, хорошо понимая, что если будет смотреть на Мориона, то его сердце прорвется сквозь грудину, а так в теле всего лишь появится десяток дыр, которые на нем прожжет пристальный взгляд серых глаз приближающегося демона.

– Я не знал, что уважаемым заклинателям помогал в спасении наших людей еще один товарищ. – Балек остановился у края стола, где сидел Люциан. – Подождите здесь, я принесу стул, – обратился он к Мориону столь учтиво, как не лепетал перед Люцианом.

Стоило Балеку отойти, как Эриас тут же спросил:

– Где Лион? – Он исподлобья посмотрел на демона.

Морион стоял перед ними с таким расслабленным видом, словно они встретились на праздной прогулке, хотя его взгляд, направленный на макушку Люциана, совсем не был беспечным. Он заставил владыку Луны поежиться и подумать, что вернулась мать, ранее не успевшая отругать его как следует.

– В мире мертвых, – бросил Морион, не обращая внимания на Эриаса.

– Почему ты оставил его в мире мертвых? Разве он сможет пройти дальше без тебя?

– Сможет. – Морион кивнул Балеку, который принес ему стул, и устроился во главе стола так, что справа от него сидел Люциан, а слева – Эриас. Когда староста ушел, он продолжил: – Я открыл для него нужные двери. Нагуляется – вернется самостоятельно.

– И как скоро это случится?

Морион повел плечом.

– Не знаю.

Эриас уставился на него во все глаза и прошипел:

– Ты сказал, что вы прибудете следующим днем, а сейчас говоришь, что оставил его там одного и не знаешь, когда он вернется?

Абрам и Сетх хмуро посмотрели на Мориона. Услышав слова Эриаса, они явно заподозрили демона в недобром.

Что, если он убил их дражайшего бессмертного?

– Лион не один, с ним сапфировый тигр, а он хороший оберег.

– Оберег – не гарантия безопасности. Почему ты не пошел с ним до конца?

– Потому что не хочу. – Морион сверкнул глазами, глядя на Эриаса. – И с какой стати мне его охранять? По-хорошему я должен лишить его жизни, как и этого Бога Земледелия. – Он перевел взгляд на Люциана, и его голос вдруг стал тихим и мягким: – Как твое плечо?

– Все хорошо. Зажило, – неуверенно ответил Люций.

Морион кивнул, приподняв уголки губ в улыбке, а потом перевел потяжелевший взгляд на Эриаса. У него на лице появилось каменное выражение, намекающее на то, что стоит заткнуться и больше не говорить про Лиона. Эриас уставился на него в ответ, едва удержав себя от того, чтобы не отвести слабовольно взгляд в сторону. Они оба понимали, что Хаски подверг всех опасности, заведя в гробницу Хаанана, но один говорил об этом открыто и был прав в своих суждениях, а второй пытался защищать.

Поведение Эриаса заставило Люциана задуматься насчет их дружбы. Страж и Бог Обмана казались воюющими сторонами, но было ли так на самом деле? «Возможно, меч войны уже давно зарыт».

– В таком случае ждем завтрашнего вечера и уезжаем. С бессмертным или без него, – спокойно сказал Люциан, отвлекая всех от увлекательного зрительного контакта между демоном и стражем.

Эриас тряхнул головой, словно не понял услышанного, а Абрам и Сетх одарили Люциана вопросительными взглядами.

– Подожди, ты не считаешь его потерю проблемой? – растерянно спросил Абрам.

– Мы еще никого не потеряли, кроме того, я доверяю владыке тьмы: если бессмертный Лион решил остаться в мире мертвых, значит, так оно и есть.

Морион самодовольно ухмыльнулся, а заклинатели потеряли дар речи, не зная, как реагировать. На лице их владыки не отражалось никакого волнения, Люциан был спокоен, как озерная гладь, и всем видом показывал, что здесь и впрямь не о чем переживать.

Он не беспокоился за безопасность Хаски, ведь, несмотря на промах, тот был дорог Каю и являлся важной частью баланса, поэтому, если бы в мире мертвых ему угрожала опасность, демон бы его не оставил. А ждать его не собирался, потому что срок прибытия божества в мир живых был не определен. Вдруг он не захочет возвращаться на путь заклинательства? Что тогда? Не сидеть же им в деревне целую вечность? Как бы сильно Люциан ни волновался о комфортном путешествии Хаски по миру, свои планы ради него он сдвигать не станет.

– Ну ладно, – буркнул Абрам, соглашаясь со своим владыкой и переглядываясь с Эриасом и Сетхом.

До окончания поминок они больше не разговаривали, а потом отправились на постоялый двор. Делать им было нечего, и Абрам предложил купить на рынке закусок и сыграть в фишечную игру. Сетх поддержал идею, Морион тоже изъявил желание поучаствовать и пригласил Люциана пройтись за едой, пока остальные ищут у местных игру. Услышав предложение бессмертного, Эриас предостерегающе посмотрел на владыку, намекая, что им не стоит идти вдвоем.

Люциан успешно проигнорировал его взгляд и сообщил:

– Я согласен. Нам с владыкой тьмы не помешает обсудить ряд важных вопросов. – Он взглянул на товарищей. – Найдите игру и приготовьте напитки, мы скоро вернемся.

– Люций, – начал было Эриас, но холодный взгляд золотых глаз остановил его, вынудив тихо фыркнуть.

– Купите сладких булочек с корицей! – крикнул Абрам вслед отдаляющимся Люциану и Мориону.