Давид

Просыпаюсь опять один. Естественно, солнце радостно заливает спальню, ведь вчера никто не задернул шторы. Ну и куда моя воительница делась? Пока окончательно продираю глаза, слышу шум на кухне. Значит, не далеко. Уже хорошо. Встаю и иду туда. Хм, посмотреть есть на что: Лика в моем коричневом полотенце, которое с трудом прикрывает задницу, суетится возле плиты. Вспоминаю об одном своем должке, но торопиться не стоит.

— Доброе утро, — девушка замечает меня. — Слушай, у тебя холодильник забит разной полезной едой!

— Доброе. А ты думала обо мне хуже? — Некая обида закрадывается в мысли. Уж я-то прекрасно понимаю важность сбалансированного питания.

— Признаюсь, именно о холодильнике не думала. Умывайся и будем завтракать, — проскальзывают властные нотки.

— Хорошо, мэм.

— Я сейчас чем-нибудь в тебя запущу, — она пытается казаться сердитой, но получается слабо. Выдают губы, подрагивающие от сдерживаемой улыбки.

— Умоляю, только не туфли. Пощади дядю Давида.

В итоге прилетает прихватка и ее колючий взгляд. Вот же снежная королева.

— Эльзочка, я скоро, — не могу отказать себе в удовольствии полюбоваться ее резко вытянувшимся лицом.

Быстрый контрастный душ, чистка зубов и я снова чувствую себя человеком. К моему возвращению Лика успевает разложить омлет по тарелкам, нарезать огурцы, помидоры, красный перец и сыр.

— Я не знала, что ты пьешь утром, поэтому кофе налила только себе.

Она садится за стол и ждет. Я не тороплюсь, по ее лицу пытаюсь разгадать настроение, но все же отвечаю:

— Воду, я пью воду. На самом деле кофе употребляю редко, а чай в основном у родителей.

— Ого, снова удивляешь.

— Я и не так могу, — произношу с придыханием, склоняюсь и целую.

Целую сразу жадно и с языком, чтобы не оставалось сомнений насчет намерений. Одной рукой упираюсь в стол, вторую кладу на бедро и задираю полотенце. Трусиков нет, просто отлично.

— Давид, — в ее требовательном стоне слышится мое имя.

Тяну за край полотенца, чтобы избавить нас от преград. Аккуратно сдвигаю тарелки и пересаживаю Лику на стол. Я всегда знал, что на моем столе обязательно будут происходить непотребства, поэтому брал большой, крепкий и устойчивый.

— Давид, что ты задумал? — шепчет, будто пьяная.

Лику уже и саму ведет. Ее пальцы зарываются в мои волосы и приятно массируют затылок. Прижимаюсь к ней, чтобы потереться голой грудью о мигом затвердевшие соски.

— Я почему-то еще ни разу не засунул язык в твою киску. И я зол на себя.

— Надо быть снисходительным к себе, — отвечает игриво и ладонями скользит по шее и спине, из одежды на мне лишь домашние штаны. Мышцы напрягаются под нежными касаниями.

— Я бы все-таки хотел закончить разговор и перейти к самому главному. Ложись.

— Стол холодный, — проказница закусывает нижнюю губу и порочно смотрит на меня снизу вверх.

— Эльза решила включить непослушную девочку, чтобы получить наказание? — опускаю руки на верхнюю часть ягодиц и с силой сжимаю их, напоминая о последствиях.

— Нет, сэр, — медленно опускается, сдерживая раздосадованные возгласы.

Без стеснения с шумом пододвигаю стул и сажусь напротив ее промежности. От вида розовых складочек член дергается. Мысленно напоминаю ему, что сейчас не наше время.

— Положи ноги мне на плечи.

Когда все готово, медленно, с чувством облизываю гладкий лобок. В таком положении я могу наблюдать, как меняется ее дыхание: впалый животик медленно поднимается и опускается. Перемещаюсь ниже и поочередно посасываю половые губы, после подбираюсь к клитору. Пробую разную степень давления и проверяю реакцию Лики. Почти сразу слышу «не так сильно». Какая все же она чувствительная. Ласкаю ее языком со всей деликатностью, на которую способен в данный момент. На контрасте с этим вставляю два пальца во влагалище и быстро трахаю девушку.

— Давид, еще… — реакция тела и томительные нотки в голосе красноречивее слов. Она совсем рядом, не хватает самой малости.

Вдруг Лика с силой вжимает мое лицо, вскрикивает и содрогается от оргазма.

Немного придя в себя, сообщает:

— Это было лучшее доброе утро.

— Я старался, — помогаю ей сесть. — Теперь поговорим?

— А ты? — удивленно округляет глаза. Без тонны косметики Лика такая милая и естественная. Пусть и крашеные, белые волосы, светлая кожа и серые глазки — чисто ангелочек.

— Считай это извинением за вчера, — улыбаюсь и снимаю ее со стола. Никогда не устану восхищаться точеной фигуркой этой красотки. С ее ростом не выше ста шестидесяти, даже на моем фоне она смотрится миниатюрной девочкой, а я не из высоких. — Лик, ты можешь не одеваться, пока мы будем завтракать?

— Чтобы ты подавился слюной? Мы не готовы потерять такого важного клиента, — она уходит привести себя в порядок, а мое настроение летит к чертям. Нам предстоит очень тяжелый и неприятный разговор. Я так больше не могу.

Мы решаем сначала поесть, потом все обсудить, поэтому поглощение изрядно остывшего омлета происходит под легкую беседу о всякой ерунде и мою грусть по поводу футболки и джинс, которые спрятали красоту ее тела. Пока мою посуду, обдумываю нашу ситуацию. Девушка еще допивает чай.

— Лика, и все же практики это не мое, — собравшись с силами, резко выпаливаю.

— Но у тебя же прекрасно получились прошлые! — она недоумевает. — Согласись, что испытал новые чувства в процессе?

— Честно говоря, не ожидал, что будут какие-то особые ощущения, но они были, да. Но, понимаешь, я сорвался, когда увидел, как он тебя лапает вчера! — выключаю воду и поворачиваюсь к ней. — Холодный рассудок — не про меня.

— Так ничего такого же не было! — она поднимает брови и взмахивает руками.

— А надо было подождать, пока он тебя нагнет?! — не выдерживаю и срываюсь, опять. Градус напряжение между нами вновь зашкаливает.

— Давид, после нашего первого секса я ни с кем больше не спала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Но как? — ничего не понимаю.

— Это уже мои проблемы, и тебя они не касаются, — отвечает жестко и уверенно. — Сейчас ты меня ни с кем не делишь.

— И сколько это продлится? — скрещиваю руки на груди и серьезно смотрю на нее, чуть склонив голову набок.

— Это зависит только от меня и тебя, — отвечает так спокойно, как будто мы болтаем о ерунде. — Послушай, я не могу дать тебе никаких гарантий, как и ты — мне. Мы оба не знаем, что случится завтра! Вдруг метеорит упадет, или потоп и всем хана. Сейчас нам хорошо и комфортно проводить время вместе, зачем все портить? — Лика подходит ко мне вплотную и спрашивает: — Только честно, ты готов к отношениям? Они тебе нужны?

Она ждет ответа, а я понятия не имею, что сказать. Я не готов, не думал, сначала работа, когда-нибудь потом семья, дети.

— Ответь, Давид, — поторапливает меня.

— Я не уверен, — признаюсь честно.

— Вот именно. Поэтому давай оставим все, как есть. Я не собираюсь тебя обманывать, если что-то изменится в моей постели, сразу скажу.

— Хорошо, я тебя услышал.

— И я тебя.

Несмотря на то, что мы вроде бы расставили все точки над «и», некий неприятный осадочек остался. Но я старательно гоню эти мысли.

Лика наотрез отказывается, чтобы я отвез ее домой, и вызывает такси. Иногда мне не понять ее принципиальности. По сути, я вообще ничего о ней толком не знаю. Может, стоит исправить упущение?

Мы больше не ковыряем друг другу мозг и довариваемся на следующих выходных провести еще одну сессию. Так как у меня неплохо получается придумывать практики, Лика оставляет за мной и эту.

На работе все складывается лучшим образом: завод шлет отчеты о готовности первой пробной партии меди и железа. Привлеченные дизайнеры разработали несколько вариантов упаковки и уже скинули для ознакомления. Следующими в очереди будут биотин и коллаген. Именно сейчас чувствую, что все мои труды были не напрасны. Уже не терпится физически потрогать, проверить и пустить на рынок. В пятницу Гриша из моей команды находит неточность в формулах того самого биотина, и эта новость рушит всю схему нашей работы. В спешном порядке я созваниваюсь с заводом, чтобы предупредить об изменениях. Технологи сообщают, что уже работают по этим добавкам, и изменения лучше внести в кратчайшие сроки. Но главная проблема даже не в этом, потому что надо заново подтверждать качество и безопасность в аккредитованной лаборатории и переделывать документы в Роспотребнадзор для получения свидетельства о государственной регистрации. В пятницу не получается со всем разобраться, еду на работу в субботу и закапываюсь в бумагах в надежде успеть потом к Лике. Она ждет меня после обеда. Я подумал продолжить наши игры перед зеркалом, только немного изменить их. Теперь она будет с завязанными глазами выполнять мои команды, пока в зеркало наблюдаю я.

За работой почему-то время летит неумолимо быстро. По плану я должен был успеть, но уже три, а я все еще не закончил. Чтобы не держать девушку в подвешенном состоянии, отправляю сообщение:

Не жди сегодня, застрял на работе.

Давай позже?

Даже не представляю, во сколько освобожусь. Лучше отдохни сама.

Лика ничего не отвечает, и я возвращаюсь снова к бумагам. Стоило разворошить в одном месте, как нашлись недочеты и дальше. Так как биотин работает в связке с коллагеном, там тоже пришлось исправлять. Это непросительный удар по моей репутации и, чего уж скрывать, самолюбию.

Когда на часах восемь вечера живот дает о себе знать. В обед удалось перекусить каким-то печеньем, что осталось у ребят. Естественно, я не догадался взять еду из дома. Остается утешать себя тем, что после заеду в какой-нибудь ресторанчик, чтобы нормально поесть. Парней же я с боем разогнал домой недавно. Как руководителю, мне исправлять свои просчеты.

В девять раздается стук в дверь. Я настолько погрузился в свои мысли, что, увидев Лику на пороге, не сразу понимаю, что происходит. В это раз на ней нет того плаща и красных туфлей на шпильке. Она выглядит неформально в спортивном костюме и кроссовках. Впрочем, я тоже сижу в футболке и трикотажных штанах, типа нерабочий день.

— Давид, у тебя очень измученный вид и красные глаза. Заканчивай, завтра доделаешь, — говорит спокойно и обыденно, как будто в ее визите нет ничего необычного.

— Я не могу, — включается синдром отличника и перфекциониста.

— Я так и знала. Небось, еще и голодный?

Как в лучших традициях, мой организм сам отвечает на вопрос, издав громкий звук. Лика подходит ближе с пакетом, на который я ранее не сильно обратил внимания.

— Придется тебя кормить, — она достает картонные вытянутые коробочки, судя по картинкам с китайской едой, и ставит на стол. — Что выбираешь: лапшу с овощами и креветками или лапшу с овощами, цыпленком и шампиньонами?

— А ты?

— Без разницы. Брала на свой вкус, страх и риск, потому что понятия не имею, ешь ты вообще такое или нет, — плюхается на соседнее кресло и снимает кофту, оставаясь в укороченном топе… без белья. Она явно смерти моей хочет. Заметив мою растерянность, с хитрецой во взгляде и усмешкой спрашивает: — Нравится?

— Мне-то нравится, но кое-кто нарывается, — громко сглатываю.

— Давидик, я не могу отвечать за реакцию тела другого человека, — Лика невинно хлопает не накрашенными ресницами. Сейчас она снова без макияжа, чем сильно удивляет. Такая уютная, хоть и стерва.

— Я выбираю цыпленка и грибы, пойду, чайник поставлю, — в спешке сбегаю, проиграв этот раунд.

Спустя пять минут возвращаюсь с кипятком. Достаю две кружки и пакетированный чай для Лики, потому что на заваривание нормального просто нет сил. Я вроде немного успокоился и могу на нее смотреть без сексуального подтекста.

— Долго еще будешь работать? — она уже ест, покачиваясь на кресле.

— Почти закончил, — забираю свою порцию. Стоит только открыть картон, как от аромата сводит желудок. — Ты ж моя спасительница.

— У тебя здесь неплохо, только тесновато и мебели маловато, — изучает мою комнатушку: — Маленький шкаф для бумаг, два стола и три кресла.

— Мне достаточно, — усердно жую и пожимаю плечами.

— У меня кабинет больше, — хватается, словно между прочим. Неожиданно ее голос становится серьезным: — Что случилось, я могу помочь?

— Нет, — вздыхаю и признаюсь: — Это мой косяк, не увидел вовремя ошибку, а сроки горят.

— Понятно, — она поджимает губы и замолкает.

Я быстро заканчиваю с лапшой и возвращаюсь к работе.

— Через полчаса отвезу тебя домой, только скину все файлы по электронке на завод и юристу.

— Хорошо, — Лика тоже доедает и наводит порядок за нами.

— Я бы сам убрал, — хмурюсь, поздно заметив это.

— Не отвлекайся, — отмахивается.

В какой-то момент чувствую ее руки, разминающие мои плечи. Пока она не коснулась их, я даже и не представлял насколько тело напряжено и забито. Не зря говорят, что все в нас связано: нервы отражаются на физике.

— Признайся честно, ты сегодня волшебница, которая исполняет желания? — прикрываю веки от удовольствия.

— Угу, и, кажется, у тебя осталось лишь одно из трех.

— Можно его загадать?

— Ну попробуй.

— Расскажи про удушение. Почему это табу? Как я понял, многие практики для тебя не проблема.

На секунду она замирает, и я жалею о вопросе, снова все испортил.

— Когда-то давно один парень чуть не убил меня во время секса, — ее голос звучит очень тихо и нерешительно. Она продолжает стоять за моей спиной. — Меня рано начала привлекать вся эта тема, правда, тогда не было столько доступной информации в общем доступе, а в закрытые сообщества малолетке не попасть. Я собирала по крупицам, что-то интуитивно додумывала. Удушение было любимой практикой, — она горестно хмыкает. — Наши контакты состояли только из секса, он уже изучил меня и делал все как надо. Но в один день сорвался. Когда он с безумным видом сжимал мое горло, думала, что умру. Каким-то чудом он остановился и отпустил меня.

Она замолкает, и я не решаюсь что-то сказать, да и не нахожу слов.

— Потом я узнала, что у него умер друг от передоза буквально на его руках. Он просто сломался, после случая со мной творил всякую дичь и уничтожал себя.

— Лика, ты заявила в ментовку? — все же спрашиваю, не в силах понять масштаб этого ужаса.

— Нет, — она возвращается на свое место, и я вижу слезы в глазах.

— Потому что любила? — другой причины я не могу найти.

— Исключительно как друга. Я его понимала, до того момента, — она избегает контакта, старательно изучая рисунок на столе.

— Что с ним сейчас?

— У него все хорошо, женился. И я искренне рада, что он вытащил себя из ада. Знаешь, я не держу на него зла, это немного другое, боль. Может, когда-нибудь я отпущу и ее. — Лика резко вскакивает. — Где у вас уборная?

— Выйдешь из кабинета, и четвертая дверь слева, — не узнаю свой севший голос.

— Спасибо, — она сбегает.

Самая сильная девочка, которую я знаю, сбегает от своих чувств. Я даже не могу представить себе, что она тогда пережила, как справлялась. С таким не придешь к родителям или друзьям.

По возвращению она старается делать вид, что все в порядке, хотя это далеко не так. Поникшее состояние и дерганые движения красноречивее любых слов.

— Поехали, отвезу тебя домой, — крепко обнимаю ее, пытаясь зарядить своим теплом.

— А как же работа?

— Завтра пораньше утром отправлю. Вряд ли ночью кто-то запустит производство или помчится по инстанциям.

Она хихикает, уткнувшись носом в мою футболку.

— Тогда ладно.