— Антон, подскажи, почему вы так разозлились из-за фейерверка? — интересуется Маша, едва мы оказываемся наедине.

Я вышел на улицу подышать свежим воздухом, а она отправилась следом. Прогонять девушку я не стал, хоть и собирался побыть в одиночестве. Язык не повернулся отправить её в дом, когда она подошла и доверчиво поинтересовалась может ли составить мне компанию.

Теперь сидим на качелях, качаемся и смотрим в небо. Я пытаюсь разобраться в своих чувствах, а Маша откровенно наслаждается открывающимися просторами и нависшей над нами сверху сверху красотой.

Если в городе звезд не видно, то в безоблачном горном небе от них невозможно оторваться. Зрелище, конечно, непередаваемое. Красота.

— Неужели тебе не поведал Рязанцев? — интересуюсь хмыкая с сарказмом.

Меня душит ревность и бесит потеря самоконтроля из-за нее. Конечно, я не впервые оказался между чувствами и долгом, но раньше при выборе долга не ощущал никаких проблем.

Сейчас же всё иначе. Маша задевает невидимые струны моей души и заставляет чувствовать новый спектр эмоций, я к такому не привык. Ненавижу не контролировать душевное состояние.

А с Елкиной по-другому никак не выходит. Она словно нашла переключатель и отрубила меня от контроля, теперь приходится маневрировать в потоке чувств.

— Мы не поднимали с ним эту тему, — говорит Маша болтая ногами и рассматривая свои пальчики на руках на фоне звездного неба.

Еще б он с тобой на нее говорил.

Пусть на первый взгляд Витек бабник и трепач, но когда доходит до дела, из него информацию не вытянуть даже клещами. Некоторые пробовали, не прокатило. Он кремень.

— Так расскажешь или это государственная тайна? — спрашивает поворачиваясь ко мне и обворожительно хлопает ресницами.

А я смотрю на её губки и до одури хочу их поцеловать. Вкус девушки до сих пор ощущается у меня во рту, я его смакую и отлично помню. Она самая вкусная конфета, о такой не забыть.

Сегодняшним вечером Маша превзошла все самые смелые ожидания. Её платье, лёгкий макияж, распущенные светлые волосы и горящие глаза сводят меня с ума, лишают рассудка. Понятия не имею как выдерживаю находясь рядом с ней и не бросаясь на девушку.

Неземная. Аж кровь в венах бурлит, так сильно хочется сделать её своей.

Пересилив себя в стотысячный, наверное, раз, отрываю от неё взгляд и перевожу внимание на тёмное небо. Тучи рассеялись, звезды россыпью по бескрайнему темному небу. Любуйся до умопомрачения, лови кайф.

— Ты знаешь что такое фейерверк? — задаю наводящий вопрос.

Я стараюсь не смотреть на девушку, дабы себя не провоцировать ещё сильнее. Уж больно Маша хороша.

— Неа, — признается так и не отрывая от меня прямого, открытого, доверчивого взгляда. Приходится перестать морозиться и встретить её взгляд, о чем тут же жалею. Дурею от того, какая она.

Эмоции, твою ж мать…

— Расскажешь? — улыбается мило.

Вот и как тут не рассказать?

Приходится делиться знаниями. Поясняю физические и химические свойства фейерверка, поясняю за счет чего получаются разные узоры, как окрашивается пиротехнический заряд. Маша слушает меня крайне внимательно, не перебивает.

— А разозлились вы из-за чего? — продолжает допытываться.

— Людей разбудят, — отмахиваюсь ее слов.

Вдаваться в подробности и объяснять риски, связанные с запуском пиротехники, не стану. Маша не будет самостоятельно запускать фейерверки, а так хоть волноваться меньше придется.

Парней, что дежурят сегодня ночью, становится искренне жаль.

— Пойдем в дом, — говорю поднимаясь с качелей. — Не хватало замерзнуть в новогоднюю ночь.

Протягиваю Маше руку, она с благодарностью ее принимает и мы возвращаемся туда, где тепло.

— Елкина! Вот ты где! — едва переступаем порог дома, как к нам подбегает Золотарева. — Я тебя потеряла, — признается запыхавшись и бросает на меня настороженный взгляд. — Ты в порядке? — спрашивает понижая голос.

— Да, — кивает Маша. — Антон мне составил компанию, мы мило поговорили, — косится.

— Да ладно? — ухмыляется появившийся словно черт из табакерки Рязанцев. — Я думал, он только приказы отдавать умеет, — хохмит.

— Говори, да не заговаривайся, — жестко его осекаю. — Где Кислый? Он в норме?

— Все супер! — услышав вопрос, Санек поднимает вверх два больших пальца.

— Я уж думал, что ты на улице решил встретить начало нового года, — хмыкает Малышев.

— Мальчики, помогите мясо из духовки достать! — кричит с кухни Лерка.

— Сейчас поможем! — отзывается Тихий поднимаясь с дивана.

Но Малышев доходит до кухни быстрее.

— Антон, ты не подержишь? — просит Маша с подносом в руках.

— Зная тебя, конечно, подержу, — подкалываю ее. Ведь как пить дать, перевернет.

Мы рассаживаемся за столом, шутки и смешки летят с разных концов, играет заводная музыка, Рязань травит байки, Тихий отжигает своими историями, даже Кислый становится чуть веселей.

Слушаем речь Верховного, затем бой курантов, поднимаем бокалы и во все горло орем гимн. Новогодняя ночь проходит ударно.

Ближе к утру звонит Крапивин.