— Машк, просыпайся! — Лерка тормошит меня за плечо.

Голос подруги действует на меня мощнее будильника, я тут же подскакиваю на кровати. Сердце от испуга вот-вот выскочит из груди.

— А? Что? — сонно бурчу поднимая голову от подушки и пытаясь справиться с бешеным сердцебиением.

В ушах шумит, в висках долбит с неистовой силой. Голова пульсирует, раскалывается на части. Из-за резкой боли темнеет в глазах, а к горлу подкатывает тошнота. Самое время озаботиться поиском тазика в доме, но едва подумаю о том, что мне придется вставать и куда-то идти, так становится еще хуже.

Пожалуй лучше немного полежу, вдруг полегчает.

Возвращаюсь в горизонтальное положение, но желаемого облегчения не наступает. Мне становится лишь хуже.

Кошмар.

— Выключи свет, — стону зарываясь в подушку лицом. С трудом нахожу желанную темноту.

Но даже спрятавшись от внешнего раздражителя в полумраке, мне не легчает. Хочется отключиться, раствориться в пространстве и вернуться в тело лишь когда пройдет боль.

— Это солнце, дурында! — хохочет Лерка. Она полна сил и энергии, ей можно даже позавидовать, что я и делаю.

Подруга подскакивает с кровати и раскрывает шторы еще сильнее. В этот момент я ее хочу прибить

Я тут лежу без сил, а ей хоть бы хны! Довольная и счастливая скачет рядом.

Где справедливость? Вечер проводили-то вчера вдвоем.

— Вааау! Смотри, какая красота! — восторженно щебечет подруга и снова тормошит меня за плечо.

— Потом, — новый приступ боли заставляет промямлить что-то нечленораздельное.

Моя голова словно язычок в колоколе, которым со всей дури колошматят по металу.

Бом-бом-бом.

Зря я поддалась на ее уговоры и не легла спать вовремя, теперь от боли не знаю куда деваться. Давно меня так не накрывало.

— Ну Лееер, — прячась все сильнее от света, молю подругу. — Не будь извергом. Закрой шторы, глаза режет.

— Это с непривычки. Тебе обязательно нужно насладиться видом! Он шикарен! Я словно на картинку из нейронки смотрю. Нереально просто, — тараторит без устали. И откуда у нее только силы на это все?

Ну точно ведьма! Иначе не скажешь.

Пока я лежу и страдаю, Лерка восторженно комментирует вид за окном.

— Вставай давай, — продолжает меня тормошить. — Лежебока! Подними свою жопку! Надо вставать!

— Легко сказать, — бурчу в подушку.

— Сделать не сложнее, — заверяет и продолжает надо мной издеваться. Тормошит и тормошит.

— Лучше дай обезболивающее, — прошу Лерку. — Голова просто раскалывается.

Не знаю сколько проходит времени, но я все-таки нахожу в себе силы подняться и отправляюсь в душ, после него, надев уютные спортивные штаны и футболку с длинным рукавом, спускаюсь вниз. Нужно позавтракать, станет легче.

Едва выйдя из комнаты слышу веселые мужские голоса и притормаживаю. Я не в настроении разговаривать с кем-то помимо Лерки, мне хватило вчерашнего общения с нашими соседями за глаза.

Пока подруга в душе, конечно, можно вернуться в комнату и подождать ее там, но урчание желудка подталкивает к немедленным действиям. Если я не хочу умереть с голоду, а судя по тому как долго моется Лерка, такое вполне может быть, нужно выйти из своего убежища и отправиться вниз.

— Кислый, ну ты вчера, конечно, отличился, — хохочет Дима. Он вчера приходил к нашим соседям и кажется самым адекватным из них. — Нафига было так надираться?

— Вот окажешься на моем месте, тогда поймешь, — набычившись отвечает.

— Не надейся, не окажусь, — отрезает Малышев.

— Все так думают, — заключает Кислый и отпивает из кружки. — Когда жизнь ломает, надерешься и не так.

— Да отпусти ты уже ее, — говорит Антон, а у меня при звуках его голоса подскакивает давление. — Найдешь нормальную, — заверяет.

— Меня моя вполне устраивала, — отрезает Кислый.

— Видимо, только тебя, — снова хохмит Малышев и его тут же припечаетывает локтем в бок Тихомиров.

— Не время стебаться, — рычит он.

Кислый бросает злобные взгляды на Диму.

— Когда тебя жена бросит, тогда я посмотрю как ты будешь держаться, — заключает он и принимается за еду.

— Алкоголь не помогает решить проблемы. Он их лишь усугубляет, — принимается умничать Малышев.

Прыскаю со смеху. Словно Кислый об этом не знает.

Но когда жизнь ломает, то иной раз наши знания отходят на второй план и ты ищешь любой способ заглушить боль. Все просто и до ужаса банально.

В памяти сразу вспоминается вчерашний вечер, когда мы с Леркой, сбежав от наших соседей, закрылись в ее спальне и решили снять стресс.

Сначала было довольно весело, мы пели и танцевали, а после завалились смотреть какой-то душещипательный фильм. Я не помню ни как уснула, ни как мы убирали наше “пиршество”, а утром меня ждала дикая головная боль.

— Доброе утро, — приветствую соседей и находящихся на кухне гостей.

Не смотря ни на кого из мужчин, но чувствуя на себе пристальные заинтересованные взгляды, прохожу к холодильнику и распахиваю дверцу. Изучаю содержимое полок.

Мда… Не густо.

Мы что, вчера не озадачились и не проверили доставку? Я же заказывала еду!

— Красивая, садись к нам, — обращаются явно ко мне. Вздрагиваю от неожиданности. Оборачиваюсь.

— Зачем? — недоумевая смотрю на сидящих за столом, мужчин. Их пять человек.

От большого количества представителей противоположного пола немного тушуюсь, но достаточно быстро беру себя в руки. Если к ним не лезть, то меня не тронут. Они не из тех, кто домогается женщин, я в этом уверена.

В ином случае, Ванька бы ни за что не отпустил Леру сюда.

— Завтракать, — словно я сморозила глупость века Малышев смотрит на меня. — Зачем же еще?

— Давай-давай, — поддакивает ему Тихомиров. — Кружку и тарелку захвати, остальное все есть.

Смотрю на стол и в очередной раз удивляюсь. Он говорит правду, стол ломится от обилия еды.

Несколько видов колбас, сыр, наспех сделанные бутерброды с паштетом и красующиеся в глубокой тарелке вареные яйца. Я даже успела заметить несколько йогуртов и творожков.

Ого!

— Вы ограбили магазин? — спрашиваю не скрывая сарказма.

— Если бы, — хохочет Тихий.

Смотрю на него не понимая юмора.

— Из столовки принесли, — поясняет Антон двигаясь в сторону и освобождая место. — Садись, — говорит тоном, не терпящим возражения. — Поешь.

Крепко держа тарелку в руках, молча устраиваюсь на стуле.

Едва оказываюсь за столом, как за мной тут же начинают ухаживать. То сделают чай, то любезно положат мясо, колбасу и сыр, то пододвинут йогурты, то раздобудут конфет. Откуда они их вообще взяли?

От обилия мужского внимания окончательно теряюсь. Мне дико не по себе. Чтобы как-то отвлечься от излишнего внимания к своей персоне, делаю себе бутерброд с колбасой и сыром и начинаю жевать.

Но волнение никак не желает меня покидать, колбаса кажется чересчур жесткой, сыр слишком сливочным, а масло на бутерброде чем-то напоминает маргарин.

Это все нервы…

И сбившиеся после вчерашних посиделок рецепторы.

— Красивая, как спалось? — снова обращаются ко мне.

— Хорошо, — отвечаю коротко всячески пытаясь придумать как слинять отсюда.

Уйти не поев не самая лучшая идея, ведь обо мне действительно заботятся и если я сейчас сбегу, то выставлю себя полной дурой. Представляю как буду выглядеть в глазах мужчин…

Остаюсь из-за чистого упрямства.

— Да у нас здесь полный фуршет! — восклицает спускающаяся со второго этажа Лерка. — Мужчины-добытчики, — хихикает подруга.

— А ты как думала? — вопросительно и достаточно провокационно выгибает бровь Тихомиров. — С офицерами не пропадешь, — заверяет ее.

— Да знаю я вас, — шутя отмахивается Лера. Берет пустую тарелку и спокойно усаживается за стол. — Обедом тоже обеспечите? — спрашивает игриво.

— Естественно! — фыркает тот, кто рядом с ней сидит.

— Вот и славно, — мило улыбается подруга и принимается за еду.

Мужчины возвращаются к обсуждению планов на сегодня, я доедаю и молча ухожу в комнату.