На следующее утро Леннон первым делом отправилась в кабинет лейтенанта Берда.

— Вы приставили ко мне федерала, даже не посоветовавшись со мной? — спросила она, усаживаясь в одно из кресел перед его столом.

— Остынь, Грей. Звонок поступил из офиса шефа, так что тебе придётся обсудить это с ним, когда он вернётся в город. Но если мы действительно имеем дело с серийным убийцей, то нам придётся согласиться. Даже, если это всего лишь новый токсичный уличный наркотик, только что появившийся на рынке, нам понадобится помощь. Агент Марс работал в одном из подразделений за городом и перевёлся сюда, в Сан-Франциско. Он никогда не занимался подобными делами, поэтому ему может понадобиться помощь.

Леннон почувствовала волнение и тревогу. Лейтенант Берд отставил чашку кофе в сторону и открыл папку, лежащую перед ним на столе.

— То есть вы хотите, чтобы я его обучала? — уточнила Леннон. Она не была заинтересована в том, чтобы кого-то обучать, и не обладала достаточной квалификацией для этого. Она могла рассчитывать только на себя. — Так он не просто федерал, а ещё и новичок?

Мрачный взгляд лейтенанта Берда встретился с её взглядом.

— Я не знаю всех деталей его биографии, знаю только, что он — агент. И судя по всему, добросовестный и хороший специалист, умеющий находить общий язык с простыми людьми. Но он никогда не работал в городе. Не видел преступлений, подобных тем, что видим здесь мы. Помоги ему освоиться, найти ответы, которые нужны ФБР, и отправь его восвояси.

Умеет находить общий язык с простыми людьми. Что это значит?

— С преступниками или жертвами? — с подозрением спросила она.

Лейтенант Берд на мгновение уставился на неё, явно прокручивая их разговор, чтобы понять, о чём она спрашивает.

— И с теми, и с другими.

И с теми, и с другими. О чём это говорит? Неудивительно, что она не смогла его прочитать. Но, по крайней мере, если он работал с обеими категориями, значит, он не был просто «бумагомарателем».

— Но я думала, что вы сведёте меня с Пенни. — Леннон, подобно ребёнку, скрестила руки и обиженно выпятила губу.

Девушка разжала руки и положила ладони на бёдра. Почему мысль о партнёрстве с агентом ФБР так сильно раздражала её? Почему эти темные, чарующие глаза заставляли её чувствовать себя неуверенно и вызывали желание сбежать. С ней не посоветовались, когда пять лет назад лейтенант поставил её в пару к Томми, и это, в итоге, оказалось лучшим, что могло случиться с ней, как в профессиональном, так и в личном плане. Томми был ей, как старший брат, а его жена — как сестра.

Но Томми понравился ей сразу. Она сразу почувствовала в нём что-то родное, и они тут же нашли общий язык. Стали командой.

— Кстати, Пенни переводится, — сказал лейтенант Берд.

— Что? — Пенни ни словом не обмолвилась о своём уходе. Не то, чтобы они были близкими друзьями, но они работали вместе много лет. — Куда переводится?

— В Сакраменто. Там появилась вакансия, и она подала заявление. Я написал ей рекомендательное письмо. Всё произошло быстро. Думаю, ей нужно было сменить обстановку.

Смена обстановки. Очевидно, всем здесь нужна была смена обстановки.

— Кто ещё уходит?

— Сегодня? Никто. Но если хочешь сказать, что все бегут из полиции Сан-Франциско, то агент Марс — один из немногих, кто прибыл к нам. Давайте будем ему благодарны. Помощь нам не помешает. — Он достал свой мобильный телефон, нажал несколько кнопок, и после этого, она услышала звук входящего сообщения на своём телефоне. — Я переслал тебе номер агента, если вдруг у тебя его нет.

— Хм.

— Есть что-нибудь ещё? — Голос лейтенанта Берда оторвал Леннон от размышлений. Она подняла глаза, чтобы увидеть своего начальника, листающего бумаги, которые он вынул из папки.

Леннон вздохнула. Очевидно, разговор окончен.

— Нет, больше ничего, — сказала она, вставая.

— Хорошо.

Она вышла из кабинета, вернулась к своему столу и опустилась в кресло.

— Я слышала, что к тебе приставили федерала, — сказала Аделла Хаффи, сидевшая за соседним столом. — Повезло. Он — секси? Один из тех юных горячих парней, которые так и стремятся выломать двери?

Леннон закатила глаза. Она понятия не имела, стремится ли агент Эмброуз Марс к чему-либо, но он точно не был «юным горячим парнем». По её оценке, ему было около тридцати. Леннон улыбнулась и отвернулась от Аделлы, выжидающе смотревшей на неё. Учитывая все трагедии, с которыми они постоянно сталкивались, можно было бы предположить, что полицейские будут выше того, чтобы превращать участок в школьные танцы, но опыт подсказывал ей, что это не так. Здесь была постоянная внутренняя драма.

Она бросила взгляд на пустое кресло Томми, а затем достала телефон и, проигнорировав сообщение от лейтенанта Берда, в котором, как она знала, содержалась контактная информация Марса, набрала другой номер.

Как раз в тот момент, когда Леннон подумала, что вот-вот включится голосовая почта, Сэм, жена Томми, слегка запыхавшаяся, взяла трубку.

— Привет, Леннон.

— Привет. Ты будто только что пробежала марафон.

Она издала задыхающийся смешок.

— Можно и так сказать. Я оставила телефон наверху. Пришлось тащить свою беременную задницу, чтобы взять его. Но ты позвонила как раз вовремя, потому что двух моих маленьких сорванцов только что забрали в школу. Слава богу, что есть школьный автобус.

— Я не задержу тебя надолго. Тебе стоит воспользоваться возможностью и отдохнуть.

— Никакого отдыха. Дел по дому по горло. Как работа?

— Нормально. Ещё один день, ещё одна перестрелка, ещё одна поножовщина. — Леннон содрогнулась, как только эти слова покинули её рот. Она не хотела пугать Сэм смертью и разрушениями сейчас, когда ей следовало бы сосредоточиться на жизни и новых начинаниях. — Прости, тебе не нужно знать об уровне преступности в Сан-Франциско, когда вы уехали от всего этого. Как Томми?

— Я хочу знать об уровне преступности в Сан-Франциско, потому что это часть твоей жизни, и я беспокоюсь о тебе. Томми в порядке. За две недели нашего пребывания здесь он не выписал ни одного штрафа за превышение скорости. Ему скучно, но мы оба отлично спим, и у меня не сводит живот от ужаса каждый раз, когда на моём телефоне появляется неизвестный номер, пока он на дежурстве.

— Ты заслуживаешь этого, Сэм. Тебе это жизненно необходимо. Всё время ожидать чего-то плохого — ненормально. — Томми и Сэм ждали третьего ребенка, и это стало основной причиной, по которой Томми ушёл из полиции Сан-Франциско, когда криминальная ситуация в городе стала для них слишком тяжёлая. Томми перевёлся в маленький городок на другом берегу залива. Это был правильный шаг, даже необходимый. И она понимала это, как никто другой, но всё равно чертовски скучала по нему.

— Да, это нездоровый образ жизни, — согласилась Сэм. — Знаешь, новый отдел Томми набирает сотрудников. Тебе стоит подумать о том, чтобы подать заявление.

«Если хочешь сказать, что все бегут из полиции Сан-Франциско, то агент Марс — один из немногих, кто прибыл к нам. Давайте будем ему благодарны».

Дело в том, что она хотела перейти в другой отдел, где уровень преступности не зашкаливает изо дня в день. Хотела иметь возможность дышать полной грудью во время смены. Просто закрыть глаза и спать всю ночь напролёт. Но не могла. Не могла, потому что это было бы равносильно признанию поражения, чего она никак не могла допустить.

— Я подумаю над этим, — сказала она Сэм.

— Хорошо. Как у тебя дела с Пенни?

— Пенни собирает вещи и уезжает в Сакраменто.

Сэм застонала.

— Боже, сколько же их уже ушло в этом году? Значит, назначат кого-то нового, верно?

— Если кто-то подаст заявку. А пока меня поставили в пару к агенту ФБР из местного отделения за городом.

— Федерал? Почему?

— Их заинтересовали дела, связанные с самодельным наркотиком. Не знаю точно, почему.

— Ну и что ты думаешь по этому поводу?

— Не знаю. В смысле, я не в восторге от того, что какой-то незнакомец дышит мне в спину. И я не уверена насчёт него. Его трудно прочитать.

— Ну, если кто и может его прочитать, так это ты.

Леннон тихонько хмыкнула. Именно поэтому она и позвонила Сэм. Ей нужно было услышать знакомый голос того, кто хорошо знает её, и понимает, как работает её мозг.

— Его должность временная, так что смысла нет. В любом случае, какие у вас планы на завтра? Надеюсь, в этом году кто-нибудь приготовит для тебя индейку на День благодарения?

— В этом году индейкой на День благодарения буду я.

Сэм издала стон, перешедший в смех.

— Прекрати. Ты не похожа на индейку. Может быть, на сладкую булочку. Но не индейку. — Сэм рассмеялась.

— Спасибо. Я согласна. И да, в этом году родители Томми будут принимать гостей.

Пока Сэм рассказывала о гарнире, который она приготовит, взгляд Леннон переместился на окно участка, где виднелась полоска серого неба. У неё возникло кратковременное чувство нахождения вне тела, словно это она должна была говорить о школьных автобусах, делах по дому и гарнирах, а вместо этого проснулась от странного сна и обнаружила, что живёт чужой жизнью.

— Полагаю, ты поедешь к родителям? — спросила Сэм, возвращая её в реальность, к металлическому столу в полицейском управлении.

— Да.

— Передавай им привет. И я уверена, что с этим временным агентом всё будет в порядке.

— Будет. Звони мне, если будут новости о ребёнке.

Леннон услышала улыбку в голосе Сэм, когда та сказала:

— Ты одна из первых в нашем списке.

В закусочной рядом с участком, где, по словам Марса, он находился, когда она отправила ему сообщение, было несколько свободных столиков. Толпа завтракающих заметно поредела, так как было уже за полдень. Леннон сразу заметила его. Его трудно не заметить. Высокий и темноволосый, широкоплечий и с таким завораживающим взглядом. Она поджала губы, обеспокоенная тем фактом, что продолжала думать о внешности Марса.

Очень неуместно, Грей. Как оказалось, она вела себя, как такая же ученица на школьных танцах, как и все остальные.

Леннон также отметила, что официантка задержала на нём взгляд, когда проходила мимо столика, за которым он сидел. Очевидно, она была не единственной женщиной, которая обратила внимание на его физическую привлекательность. Что, как ни странно, заставило её почувствовать себя намного лучше. Однако Марс, казалось, не замечал заинтересованного взгляда официантки, его внимание было целиком сосредоточено исключительно на тарелке с едой. Парень аккуратно подцепил вилкой кусочек дыни из фруктового салата, стоявшего рядом с его яичницей.

Леннон опустилась на стул напротив него, и он поднял глаза.

— Для представителя закона ты не слишком наблюдателен, — сказала она.

Эмброуз наклонил голову и посмотрел на неё.

— Ты даже не заметил, как я вошла в дверь, пока я не оказалась прямо перед тобой.

Он положил кусочек фрукта в рот и некоторое время жевал, казалось, размышляя над тем, что ест, как будто мог счесть это несъедобным и выплюнуть.

— Не думал, что мне нужно быть в состоянии повышенной боевой готовности, сидя в закусочной и поедая свой завтрак. Но я заметил тебя.

— Ну, раз ты так говоришь, — пробормотала она. Однако у неё было ощущение, что мужчина говорит правду. Он заметил, как она вошла, просто не отреагировал внешне.

— А ты всегда настороже?

Она вздохнула.

— Не всегда, но, пожалуй, слишком часто. Виновата опасная работа. — И тот факт, по-видимому, что её нервная система была гипервозбудимой.

Официантка остановилась рядом и вопросительно подняла графин с кофе в руке. Леннон кивнула и подвинула свою чашку через стол, чтобы ей было удобнее её наполнить.

— Спасибо, — сказала она, прежде чем девушка удалилась.

— Ну что же. Теперь, когда мы будем работать вместе, у тебя есть ко мне вопросы? — спросила она.

— Как ты относишься к мандаринам во фруктовом салате?

Леннон вскрыла крошечную баночку сливок и налила их в кофе.

— В целом, мандарины можно использовать в правильном сочетании с другими фруктами. К сожалению, при приготовлении фруктовых салатов совершается слишком много преступлений. Консервированные фрукты в сиропе — не самое страшное из них.

Его губы дрогнули, глаза слегка прищурились.

— Преступлений?

Она кивнула.

— Например? — Он слегка наклонился, как бы заинтересованный в этом разговоре и одновременно удивлённый тем, что она без колебаний вступила в беседу. И хотя её образ инспектора не всегда был естественным, в данном случае, всё сложилось как надо.

Девушка пожала плечами.

— Не все вкусы и текстуры сочетаются друг с другом, но некоторые, похоже, этого не понимают. Это простое искусство, но оно требует, по крайней мере, определённых размышлений и планирования. Этим летом мои родители устроили вечеринку с грилем, и один из их соседей принес невкусное блюдо из дыни и винограда с косточками, а сверху, словно этого было недостаточно, были нарезанные бананы. Всё это стояло на солнце, и бананы стали коричневыми и кашеобразными. Я бы на месте родителей сто раз бы подумала, стоит ли снова приглашать этих соседей на какие-нибудь посиделки.

Его губы приоткрылись, и она почувствовала лёгкую дрожь в животе, которая странным образом напоминала возбуждение.

— Понятно.

— Конечно, мои родители далеко не так категоричны, как я. Моя мама находила что-то восхитительное в плохих бананах. Скорее всего, она не стала их выбрасывать, а испекла банановый хлеб. Иногда трудно поверить, что мы — родственники. — У неё потеплело на сердце, когда она упомянула свою маму перед этим практически незнакомым человеком. Леннон нисколько не преувеличивала насчёт своей матери. Женщина, вероятно, не только испекла банановый хлеб, но, скорее всего, отнесла буханку на бесплатную кухню и раздала её нуждающимся. Потому что такой была её мама.

Девушка сделала большой глоток кофе, а затем сморщилась, проглотив слишком горячий напиток.

— Прости, я болтаю без умолку. И могу быть упрямой.

— Это хорошо, — сказал он, отрезая кусочек сосиски и поднося её ко рту. — Ты знаешь, кто ты. Не всем так везёт.

Леннон задумалась об этом. Знала ли она, кто она? Наверное, да. Просто ей не всегда это нравилось. Её жизненный выбор не соответствовал её характеру, и это заставляло её иногда чувствовать себя потерянной, хотя она выбрала карьеру с прямо противоположной целью — почувствовать себя найденной.

Мужчина снова смотрел на неё оценивающим взглядом, и она слегка махнула рукой, чтобы избавиться от неприятного ощущения в животе и отвлечь его.

— Ну, я не уверена, что удача имеет к этому какое-то отношение. Мои родители ужасно меня баловали. — Это не совсем так. Родители любили и обожали её, но всегда придерживались жёстких правил. Однако они научили её быть уверенной в себе и чувствовать себя комфортно, поэтому она полагала, что именно благодаря им, она не боится выражать своё мнение. По крайней мере, когда речь шла о фруктовом салате.

К их столику снова подошла официантка и спросила, не хочет ли Леннон сделать заказ, бросив на Эмброуза ещё один заинтересованный взгляд, но уже не такой откровенный.

— Нет, — сказала Леннон. — Только кофе, спасибо.

— Ты уже поела? — спросил Эмброуз, когда официантка удалилась.

Леннон кивнул.

— Я рано встаю.

Его глаза на мгновение задержались на ней, и она с трудом сдержалась, чтобы не заёрзать под его пристальным взглядом. Она видела, как он рассматривает её, и, хотя мужчина оставался неподвижным, он напомнил ей пса её родителей, Фредди. Он наклонял голову туда-сюда, когда кто-то произносил вереницу слов, которые он узнавал, но не мог понять контекст. Однако девушка сомневалась, что агенту понравилось, если бы она сравнила его с собакой, поэтому не стала говорить ему об этом.

Но, опять же, этот парень был другим, и она не была уверена, хорошо это или не очень. Каким бы ни был Эмброуз Марс, он старался оценить её по достоинству, и у неё было такое чувство, что он делал это правильно, по крайней мере, отчасти.

Очевидно, закончив оценивать её, мужчина поднял свой апельсиновый сок и долго пил, осушая стакан. Она заметила белый шрам на верхней части его руки, прямо посередине.

— Итак, агент Марс, расскажи мне о себе. Лейтенант Берд сказал, что ты работал в местном отделении? Где именно?

Он не отрывал взгляда от тарелки.

— В Плезант-Хилл. И зови меня Эмброуз.

Она подняла бровь.

— Ты из Плезант-Хилл?

Парень снова продолжил ковыряться в чашке с фруктами.

— Нет. Родился и вырос в Сан-Франциско. Но десять лет назад переехал из города, чтобы устроиться на работу в исправительное учреждение. Проработал там пару лет, а потом подал заявление в ФБР. Когда окончил учебу, мне захотелось вернуться в район залива, поэтому я подал заявление и был направлен в подразделение в Плезант-Хилл. Я работаю там уже несколько лет.

В этом было много неясностей, но Леннон выделила две вещи. Во-первых, он тоже был местным жителем, и по какой-то странной причине, несмотря на то, что в Сан-Франциско проживает почти миллион человек, она была удивлена, что никогда не сталкивалась с ним раньше. Это было совершенно бессмысленно. Поэтому девушка откинула эту мысль в сторону и перешла ко второму вопросу, который привлек её внимание.

— Ты начал карьеру в качестве офицера исправительного учреждения?

— Да.

Её уважение к нему усилилось, даже если она этого и не хотела. Не так уж много было работ, более напряженных, чем эта, где нужно быть в постоянной боевой готовности. Раньше она не была точно уверена, что он заметил её приход в закусочную, но теперь сомнений не было. Чтобы выжить на такой работе, нужно быть очень наблюдательным, если не сказать больше.

— Должно быть, это было нелегко.

Эмброуз пожал плечами и наклонил голову. Она ждала, что он расскажет больше подробностей, но, в итоге, мужчина просто положил в рот клубнику и, жуя её, смотрел вдаль. Спустя время он отложил вилку.

— Итак, раз ты здесь и задаёшь вопросы, значит, тебе не удалось от меня избавиться.

Она почти смутилась. Почти. Он почувствовал её первоначальную неприязнь или подозрение? Не то, чтобы парень действительно сделал что-то не так. Но если бы он только что не напомнил ей о странных вибрациях, которые от него исходили, она могла бы покраснеть. Вместо этого девушка просто пожала плечами.

— Нет. Не удалось. Похоже, я застряла с тобой. Пока что.

Эмброуз улыбнулся, но в его улыбке не было ни самоуверенности, ни злорадства, ни даже раздражения от того, что она явно была не в восторге от их партнёрства. В его выражении лица будто сквозило понимание, словно он не винил её за то, что она пытается от него избавиться.

Что само по себе было странно. Большинство людей хотели произвести хорошее первое впечатление. Они хотели понравиться или хотя бы заинтересовать собой. И обиделись бы, если бы их попытались отшить.

Возможно, он был здесь только для того, чтобы составить своё мнение о неизвестном наркотике, найденном на трёх местах убийств, и удостовериться, действительно ли существует серийный убийца в Сан-Франциско. На данный момент можно было только гадать, сможет ли Эмброуз вообще, с профессиональной точки зрения, справиться с «грязью» на улицах города. В некоторые дни ей это с трудом удавалось, и Леннон смутно предполагала, что рано или поздно она отбросит своё чувство вины и переедет куда-нибудь подальше. Туда, где будет меньше преступности и больше эмоциональной стабильности. Возможно, будет скучновато, но там можно будет спать по ночам, не вспоминая о постоянном разврате, с которым сталкиваются городские копы. Это ведь не было бы признанием своего бессилия, не так ли? Она всё равно продолжала бы выполнять свою работу, даже если просто составляла бы отчеты о несчастных случаях и занималась мелкими кражами?

Эмброуз подал официантке знак, чтобы та принесла счет.

— Ну, раз уж ты пока что застряла со мной, — сказал он, — может, пойдём и узнаем, что скажет судмедэксперт о трёх последних жертвах?