На горизонте забрезжил рассвет. Кроссовки Леннон шлёпали по мокрому песку. По какой-то причине девушка почти не сомкнула глаз. Она всю ночь ворочалась, пока, наконец, не решила просто встать и начать день, хотя на улице было ещё темно. Её телефон завибрировал в заднем кармане леггинсов, и она, остановившись, достала его.

Прежде чем ответить, она взглянула на имя звонившего абонента.

«Лейтенант».

На неё накатили тревожные мысли о том, что она оказалась в своей собственной версии «дня сурка». Только в её случае серийный убийца был на свободе, и ей придётся охотиться за ним до бесконечности.

— Грей, у нас происшествие на Эллис-стрит. Похоже на обычную передозировку, но на месте преступления обнаружены препараты фиолетового цвета. Как скоро ты сможешь приехать?

Её взгляд переместился на стоянку за песчаным пляжем, где была припаркована её машина. Действительно, дежавю. Только в прошлый раз, когда она столкнулась почти с таким же сценарием, Леннон поехала домой, приняла душ и переоделась, но не из-за профессионализма, а потому что надеялась, что кто-то другой приедет раньше неё на место кровавого тройного убийства. Если сейчас она поедет домой, переоденется и примет душ, то на дорогу уйдет больше часа.

— Уже еду. Дайте мне полчаса, — сказала она.

— Отлично. Спасибо, Грей. Держи меня в курсе.

Она трусцой поднялась по короткой лестнице, ведущей к стоянке, достала вещи из багажника, натянула толстовку и села в машину.

Дорога от пляжа до Тендерлойна заняла двадцать семь минут. Лейтенант Берд прислал ей точный адрес, и когда она подъехала, на углу уже стояло несколько патрульных машин с включёнными фарами. Солнце только начало всходить, но утро было туманным, поэтому единственным реальным источником света служили уличные фонари. Она прикрепила значок к леггинсам и пристегнула маленькую кобуру, прикрыв её толстовкой.

Леннон не узнала офицеров, стоявших на углу перед невысокой стеной, отделявшей тротуар от лестницы, ведущей на станцию «Муни»⁸. Двое молодых людей удивлённо посмотрели на неё из-за её наряда, но представились Бодди и Мидсом.

— Что здесь? — спросила она.

— Владелец магазина на углу сообщил о двух трупах в палатке на соседней улице. — Офицер указал на небольшую группу из трёх палаток, расположенных примерно в пятидесяти футах от улицы с односторонним движением, которую они перекрыли своей машиной. — Мы заглянули в жёлтую палатку, ту, что с краю, и в ней оказались трупы. Один мужчина — белый, другой — афроамериканец. Оба мертвы. Вокруг разбросаны таблетки и что-то фиолетовое в пакете. Мы ничего не трогали, просто сообщили об этом.

Чёрт.

— Ладно, спасибо. А что с двумя другими палатками? — Она кивнула в сторону двух палаток, стоящих справа от жёлтой.

— Пока не заняты. В обеих куча всякого хлама. И воняет дерьмом.

Она не смогла сдержать гримасу отвращения.

— Владелец магазина внутри? — спросила она, кивнув в сторону магазина.

— Да. Мистер Аллен Ченг.

Леннон кивнула и повернулась к угловому магазину с вывесками и объявлениями на двух передних окнах. Прошла небольшое расстояние и открыла дверь. За кассой сидел пожилой мужчина, и когда Леннон вошла, он встал и обогнул прилавок.

— Вы из полиции? — спросил он с сильным китайским акцентом.

— Да. Здравствуйте. Мистер Ченг? Я — инспектор Грей. Я собираюсь пойти проверить палатку, но сначала хотела заглянуть сюда и получить больше информации.

— Да, хорошо.

— Вы обнаружили этих двух мужчин сегодня утром?

— Да. Я открываю магазин каждое утро в четыре тридцать утра. Если у бутербродов из моего магазина заканчивается срок годности, я отдаю их тому, кто живёт в этих палатках. Мне кажется неправильным выбрасывать еду, когда прямо за дверью голодные люди. Да, это неправильно. Можете выписать мне штраф.

— Никто не собирается выписывать вам штраф, мистер Ченг. — Таких людей, как он, было мало. Людям, живущим впроголодь в этой общине, повезло иметь его по соседству. — Так вы ходили к палаткам? Чтобы узнать, не хочет ли кто-нибудь поесть?

— Нет. На скамейке возле палатки спал мужчина. Без обуви и пальто. Я положил один из сэндвичей рядом с ним, чтобы он нашёл его, когда проснётся. Тогда я и увидел кровь.

Чёрт возьми. Значит, там кровь. Лейтенант не упоминал о крови. Внизу живота у неё всё сжалось.

— Я подумал, может, кто-то ранен и нуждается в медицинской помощи, — продолжал мистер Ченг. — Я воспользовался фонариком своего телефона и отодвинул заслонку. Она уже была частично открыта. И увидел двух мертвецов. У одного глаза были открыты. — Он слегка вздрогнул. — А на земле были наркотики. Это всегда наркотики.

— Хорошо, мистер Ченг. Спасибо, что позвонили нам. Вы останетесь здесь ненадолго, если у меня возникнут ещё вопросы?

— Да, я буду здесь.

Леннон поблагодарила мужчину и вышла из магазина, достав из кармана перчатки. Она начала идти к концу квартала к палаткам, и тут один из офицеров окликнул ее:

— Хотите, чтобы кто-то из нас пошёл с вами?

Она действительно хотела. На самом деле, ей совсем не хотелось заходить в ту палатку. Не сейчас, не в темноте, и не при свете. Ей хотелось стоять за спиной одного из этих офицеров, пока он всё проверяет. Это заставляло её чувствовать себя жалкой и недостойной значка, который она носила. Ей следовало пойти домой и переодеться после звонка не только для того, чтобы потянуть время, но и потому, что сейчас она чувствовала себя, как Барби-спортсменка, идущая навстречу двойному убийству, и одета она была соответственно.

— Нет, всё в порядке, — сказала она офицеру. — Я всё проверю и скоро вернусь.

Она медленно натягивала перчатки, пока шла. Люди, поставившие свои палатки в том месте, куда она шла, скорее всего, сделали это потому, что рядом не было уличного фонаря. Им не мешал спать яркий свет, а если они занимались деятельностью, которую не хотели бы афишировать, то это тоже было только на руку.

Где-то на улице завёлся автомобиль. В тишине утра это напугало Леннон, и она слегка подпрыгнула. Отлично. Именно то, что ей было нужно, чтобы почувствовать себя ещё более напряжённой.

Она миновала первую и вторую палатки, где на нейлоновой ткани отражались и двигались смутные тени. Утро было ещё тусклым, и уличный фонарь, под которым стояли офицеры, вместе с их мигалками был поглощён туманом, поэтому создавалось впечатление, что колеблющейся свет может исходить от призраков внутри. Ей сказали, что там никого нет, но, несмотря на это, по позвоночнику пробежала дрожь, а волосы на руках встали дыбом.

Скамейка, на которой, по словам мистера Ченга, спал мужчина, была пуста. Она переступила через кучу рвотных масс, смешанных с кровью, прямо рядом с палаткой. Должно быть, именно это имел в виду мистер Ченг, и именно поэтому полицейские не упомянули об этом. Вместо того чтобы навести их на мысль об убийстве, это послужило дополнительным доказательством передозировки.

Полицейские, заглянувшие внутрь жёлтой палатки, задвинули полог, и теперь вход был закрыт. Она достала телефон и включила фонарик, прежде чем подойти к палатке. Леннон слегка повернула голову и, ухватившись большим и указательным пальцами за самый край занавеса, осторожно потянула его в сторону. Стон отвращения зародился в её горле, и так как офицеры были уже достаточно далеко от неё, она позволила ему вырваться наружу. Она задержала дыхание из-за вони от грязных тел, долгое время обитавших в этом маленьком тканевом пространстве, и гнилостных телесных жидкостей, в которых они явно мариновались, по меньшей мере, несколько часов.

Дыши, просто дыши.

Один мужчина лежал на боку, его глаза были открыты, как и говорил мистер Ченг. Рот был приоткрыт, а с губ тянулась кровавая рвотная масса, превращаясь в ещё одно студенистое комковатое месиво на полу палатки. Другой мужчина лежал на противоположной стороне от первого, отвернувшись так, что Леннон не могла разглядеть его лица.

Её взгляд остановился на куче одежды и на том, что выглядело как стопка правительственных бланков, брошюр и других бумаг. Она заметила на одном из листов бумаги, выглядывавшем из глубины палатки, логотип Министерства обороны США и предположила, что один из умерших был военным ветераном, как и многие бездомные. Они были той частью статистики, которую она ненавидела больше всего. Они стольким пожертвовали ради своей страны, а затем были, в буквальном смысле, выброшены на обочину жизни. Здесь были и ботинки, и бутылки из-под спиртного, и наполовину съеденная буханка хлеба, и, как ей и сказали офицеры, разбросанные таблетки. Под ногой мёртвого мужчины, лежавшего к ней спиной, лежал пакет с фиолетовым веществом внутри.

Она наклонилась внутрь палатки, потянулась к нему, ухватилась пальцами за край пакета и начала вытаскивать его из-под обтянутой джинсами ноги мертвеца, как вдруг этот мужчина повернулся. Леннон в ужасе втянула воздух и отшатнулась. От неожиданного движения девушка потеряла равновесие и нырнула внутрь палатки, уворачиваясь от человека, которого считала трупом, но теперь он начал приподниматься и тянуться к ней с дикими глазами.

Она услышала рёв автобуса, проезжавшего по улице, и закричала, но только на мгновение, потому что мужчина схватил её прежде, чем она успела опереться на что-нибудь руками, чтобы не упасть.

Всё произошло слишком быстро.

Его руки сомкнулись на её горле, оборвав её крик, в то время, как она отчаянно пыталась дотянуться до пистолета в кобуре на бедре, одновременно пинаясь и борясь с мужчиной, который смертельной хваткой вцепился ей в шею. Мужчина что-то кричал, его зловонное дыхание било девушке в лицо, глаза были выпучены. Но Леннон не могла разобрать его слов из-за того, что автобус, издав скрип, остановился на улице прямо за тем местом, где она в данный момент боролась за свою жизнь.

Адреналин хлынул в её кровь, внутренний тревожный колокол вовсю звенел. Ей казалось, что глаза вот-вот выскочат из орбит, лёгкие опустели, а зрение стало одновременно ярким и мутным. Нападавший немного ослабил хватку, и она смогла втянуть в себя немного воздуха, прежде чем он ударил её по лицу несколько раз. Её голова дёрнулась назад от его руки, всё ещё сжимавшей её шею.

Вдруг чья-то рука легла ей на спину, и её начали оттаскивать от мужчины. Но он не отпускал её, и они оба вылетели из палатки, причём мужчина приземлился на тротуаре прямо на Леннон. Последняя капля кислорода вырвалась из её рта, и мир на мгновение померк, прежде чем свет и звук снова затопили её.

Девушка втянула в себя воздух и откатилась от мужчины, который, как она поняла, больше не лежал на ней и не сжимал её шею. Услышав чьё-то хрюканье и звук ударов кулаков об плоть, она повернулась и попятилась, а затем вскочила на ноги и потянулась за пистолетом.

Эмброуз сидел верхом на мужчине, который всё ещё пытался сопротивляться, размахивая руками и ногами. Эмброуз несколько раз ударил его по лицу. Леннон выхватила пистолет и направила его на лежавшего на земле мужчину.

— Прекратите драться! Сдавайтесь, вы арестованы. — Её голос дрожал так сильно, что слова были едва различимы.

Боже, что она говорит?

По тротуару застучали шаги, и двое офицеров, стоявших на углу, остановились, направив на мужчину пистолеты, когда тот затих.

Эмброуз откинулся назад, переводя дыхание, его плечи поднимались и опускались. Одним плавным движением он слез с мужчины и поднялся на ноги. Офицеры подошли и надели наручники на бездомного, который снова казался мертвыми, но почти наверняка таковыми не являлся.

— Ты в порядке? — спросил Эмброуз, его взгляд скользнул по её телу, вниз к ногам в кроссовках и обратно. — Леннон, давай присядем. Ты дрожишь, как осиновый лист.

Мужчина положил руку ей на запястье, и её взгляд устремился туда, где пистолет в её руках метался из стороны в сторону. Он был прав. Она дрожала всем телом. И если бы сейчас она попыталась выстрелить в напавшего, то почти наверняка промахнулась бы. Вместо того чтобы попытаться вернуть пистолет в кобуру, она позволила Эмброузу аккуратно забрать его у неё, а затем повернулась, сделала несколько шагов к стоявшему неподалёку бетонному кашпо, в котором росло дерево, состоящее только из ветвей, и опустилась на край.

Офицеры перевернули мужчину, один из них говорил в рацию. Но Леннон не могла разобрать слов. В её голове всё звучало так, словно она оказалась в эпицентре бушующего урагана.

Тёплые руки легли ей на колени, и, опустив взгляд, она увидела, что Эмброуз присел перед ней на корточки.

— С тобой всё в порядке, — сказал он. — Сейчас тебя начнёт сильно трясти. Возможно, закружится голова. Ты в порядке. Это нормально, и это пройдёт.

Леннон отрывисто кивнула. Это было всё, что она могла сделать. Сирены звучали всё ближе. Уже через минуту кавалерия будет здесь.

— Как ты здесь… — спросила она, изо всех сил пытаясь пошевелить стиснутой челюстью, но у неё это едва получалось.

— Лейтенант позвонил мне после того, как набрал тебя. Мне очень жаль, что я приехал сюда позже тебя.

Мужчина посмотрел в сторону, и она увидела, как напряглись мышцы его челюсти. Но это была не его вина. А её. Не только потому, что она примчалась сюда, желая что-то себе доказать, но и потому, что ей следовало дождаться подкрепления или попросить кого-нибудь из офицеров пойти с ней в конец квартала и постоять на страже, пока она осматривает место происшествия. Но она этого не сделала, потому что снова пыталась заставить себя использовать превосходство разума над материей. И вот что из этого получилось.

Этим утром её мог убить бездомный наркоман, которого она считала мёртвым. Он был под таким кайфом, что обладал сверхчеловеческой силой. Ещё три секунды, и она умерла бы в вонючей нейлоновой палатке на улице, пока проезжавший мимо автобус заглушал её крики.

Или, может быть, она бы не умерла. Во всяком случае, не так быстро.

Видения роились в голове, накатывая на неё вспышками ужаса. Полицейские, оглянувшись по сторонам, заметили бы, что её нет, и вероятно решили бы, что она направилась в какой-нибудь магазин, чтобы допросить кого-то ещё. Но вместо этого она оказалась внутри этой маленькой вонючей капсулы с монстром, одурманенным наркотиками. Нечто подобное уже случилось годом ранее. На утреннюю бегунью напали и затащили её в лагерь бездомных. Её изнасиловали и подвергли жестокой расправе. И хотя Леннон не занималась тем делом, иногда ей всё равно снились кошмары на эту тему.

Раздался стон, и девушка поняла, что это она, поэтому крепко сжала губы и закрыла глаза. Кожа была горячей и липкой, а правый глаз пульсировал. Почему глаз так сильно пульсировал?

— Леннон. — Его голос звучал успокаивающе, и она поняла, что её руки, лежащие на коленях, накрывают его.

Это прикосновение рук удерживало её от полного разрушения, поэтому она положила ладони на костяшки его пальцев, чтобы он не убрал их.

— Ну же, тебя нужно осмотреть, — сказал Эмброуз таким нежным голосом, что ей захотелось заплакать.

Девушка подняла глаза, увидела, что приехала скорая помощь, и покачала головой. Ей не нужна была ни скорая, ни больница. Она не хотела, чтобы незнакомые люди смотрели на неё и знали, насколько она слаба.

— Не только из-за глаза. Возможно, в палатке или на том человеке был фентанил⁹. Я тоже хочу провериться, — сказал он, высвобождая свои руки, но затем крепко сжимая их.

Он поднял её, и она с облегчением обнаружила, что может стоять и даже ходить. Так она и сделала, позволив Эмброузу вести её к машине скорой помощи.