— Мурад Демидович… Мурад Демидович! — голос личной помощницы вдребезги разбивает мою задумчивость.
— Что, блядь?! — рявкаю.
На меня таращатся десять пар обалдевших глаз. Ах да, я на совещании. Сообщение, полчаса назад пришедшее на мой телефон, полностью вышибло меня из колеи.
Она поехала к нему…
Александр написал, что Янка все-таки к Климу сорвалась.
— Все дерьмо, переделывайте, — отрезаю, — свободны.
Сотрудники вяло собирают бумажки и расходятся. Моя помощница Юлька подходит и встает сзади. Кладет ладони на мои плечи. Начинает массировать.
— Что ты делаешь? — рычу, сбрасывая руки девчонки.
У меня с ней никогда ничего не было. Я, блядь, как волк, следую за своей белокурой волчицей и не могу ни на кого другого смотреть. Один раз познав вкус Янки, для других я больше не существую.
— Мурад Демидович, вы напряжены, — нежным голоском льет елей, — я просто выполняю свои обязанности.
— Твои обязанности — принести мне кофе, распечатать отчеты и проверить, чтобы мой кабинет вовремя убирали, — рывком поднимаюсь с кресла, беру пиджак, — до конца дня меня не будет.
Я возьму ремень и отшлепаю по заднице одну строптивую девчонку, которая снова решила прогуляться по раскаленным углям. Яна, Яна.
Ее одержимость местью сводит меня с ума. Пока она не отпустит, жить дальше не сможет. Все ее существование будет подчинено этому разрушительному чувству.
Я знаю это, как никто иной.
Мой брат Марат погиб по моей вине. Я взял его в дело, мы попали в перестрелку. Я выжил, а он нет. Но для семьи в ту ночь умер я. Они отказались от меня и лелеют свою ненависть, словно это их спасение.
Мои компании ежемесячно подвергаются жесткому аудиту по неизвестным наводкам. Но я-то знаю, что это отец. Его ненависть к собственному сыну и жажда мести превращают его в безумца.
Для Яны я такого не хочу.
Отомстив мачехе, она не остановится. Кровавый след потянется дальше, к тем, кто за Ксенией стоит. И будет ползти до тех пор, пока не растворится вместе с жизнью Чикиной.
Нет!
Возвращаюсь домой, беру пистолет. Если понадобится, прикончу Клима. Потому что у него насчет Янки другое мнение. После того, как он с ней познакомился, мой осведомитель только и думает, как залезть в ее трусики.
Доезжаю до клуба быстро. Его люди меня не задерживают. Еще бы! Слишком часто я тут бываю.
Направляюсь в его кабинет. Сжимаю рукоять пистолета.
Дверь приоткрыта, и из-за нее доносятся голоса.
— Ну что, маленькая принцесса Яна, готова дать ответ? Что же такое мне нужно, что нельзя купить за деньги? — голос Клима звучит насмешливо.
Играет с ней? Во мне вскипает ярость. Что ты мнишь о себе, ублюдок? Она моя! Я защищу ее, чего бы это мне не стоило! Врываюсь в кабинет.
Уолс прижимает Янку к стене. Девушка белая, как мел. Миг, и я выхватываю оружие.
— Твои мозги на полу… — отвечаю на его вопрос.
Но Волков лишь ухмыляется. Секунда, и он вышибает пистолет из моих рук, достает свой и приставляет дуло к моему лбу.
— Теряешь хватку, Мурад…
— Оставь его! — рычит Янка, бросается к моему упавшему оружию, но Уолс второй рукой перехватывает ее тельце, словно пушинку. — Отпусти меня! Чудовище!
— Как грубо, — морщится Клим, затем убирает пистолет.
Отпускает Янку, она яростной кошкой кидается на него. Я перехватываю ее и прижимаю к себе.
— Что ты делаешь? — шипит, а Клим ржет. — Вы… что вы…
— Здравствуй, дружище, — Волков протягивает мне ладонь, — приехал за своей дикой кошкой?
— Ах ты… — рычит Янка, я плотнее прижимаю ее к себе.
Почувствовав попкой мой крепкий стояк, она затихает. Обмякает в моих руках. Хорошая девочка. Умеет же, когда захочет. От аромата ее кожи у меня голова кружится.
— Садись, принцесса, — хмыкает Уолс, отодвигая стул, — теперь поговорим по-человечески.
— Не хочу я с тобой говорить! — заявляет девчонка, складывает руки на груди. — Ты меня домогался, извращенец! Мурад, пристрели его!
— А ты больше без лифчика бегай, малышка, — подмигивает ей, нагло опуская взгляд на ее торчащие через тонкую ткань сарафана маленькие вершинки, — я не железный.
Я чувствую себя странно. Очень странно. От того, как Уолс смотрит на мою Янку, как она смущается и краснеет. Пытается робко прикрыть грудь.
— Не смущай ее, — рычу, — а ты лифчики учись носить. Не все такие, как Клим. Надеюсь, я понятно объясняю?
Она вздергивает свой склочный подбородочек и смотрит на меня наглым непокорным взглядом. Нельзя не заметить, что Янка иначе реагирует на Клима. Словно побаивается его.
А вот меня нет. И зря.
Хватаюсь за ремень, расстегиваю и резко выдергиваю его из брюк. Девушка вжимается в кресло. Уолс веселится. Что-то в его взгляде меняется. Ему любопытно.
И мне тоже.
Потому что все наши игры всегда были наедине. А теперь в нашей непростой паре вдруг нарисовался третий…
— Вставай, — рычу, — я выпорю тебя по наглой заднице прямо перед ним.
— Нет! — она резко вскакивает на ноги. — Ты не посмеешь!
Обхватываю ее шею, затем зарываюсь пальцами в волосы. Сжимаю мягкие локоны в кулак. Янка взвизгивает. Но ее тело выдает возбуждение.
— Уверен, от одной мысли ты уже вся влажная, — шепчу на ее ушко.
Наблюдаю, как крошечные мурашки бегут по коже, рассыпаются под тонким сарафаном. Хочу ее, сил моих нет. И бесит, и хочу до безумия!
— Не надейся даже! — рычит мне в лицо. — Ты не посмеешь, Горцев! Не посмеешь…
— Ты все-таки плохо меня знаешь, — резко разворачиваю наглую тигрицу и кладу грудью на стол.