Говорят, каждому зверю нужен хозяин. Я годами бродил в темноте. Один. А теперь я нашел ее. Ту, которой сознательно могу вручить ключ от моих кандалов…
— Точно не хочешь покушать, Климушка? — суетится повар.
С моего дня рождения прошел месяц. Отец находится в хорошем расположении духа. А я планирую его убить. Но просто так эта мразь не сдохнет.
Он пожалеет, что забрал меня и не сжег с матерью и братом.
— Я не голоден, — отодвигаю тарелку, затем встаю.
— Нужно кушать, — качает головой.
Я молча ухожу к себе. Скоро приедет преподша. Я ее трахну, она сбежит. Плевать, я совершеннолетний. Изнутри рвется тьма. Она душит, требует мести.
Первую неделю после дня рождения я просто лежал, глядя в потолок. Пару раз отец попинал меня для вида. Но потом просто перестал заходить.
Вторую неделю я пошел вразнос. Опустошил отцовский бар. Но он не среагировал. Трахнул молоденькую горничную. Зажал ее в коридоре, задрал юбку и поступил, как дерьмо.
Она не хотела, я не спрашивал. Было жестко…, но даже это не заполнило пустоту внутри. И удовольствия я не получил. Она уволилась.
А я успокоился. Переключился на молоденькую преподшу, которую мне отец нанял. В универ не хожу, учусь дома. У меня лучшие профессора. Кого-то отец выдернул из-за границы.
Ему нужен наследник. А мне нужны его мозги на полу.
Теперь я готов ждать. Наконец-то я перестаю чувствовать. Нет больше в мире того, к кому я бы стремился. Ради кого бы терпел.
Теперь есть лишь месть. И я приготовлю ее максимально холодной…
— Клим, — выдыхает Янка, мое сердце снова трепыхается.
Она стала первой, кто снова запустил его. Мой милый блондинистый дефибриллятор.
— Одно слово…
— Где Мурад? — тихо спрашивает.с
— Распсиховался и уехал, — улыбаюсь, понимая, что эта малышка вся моя.
— Я хочу уйти, Клим, — она разворачивается и направляется к двери.
Бросаю взгляд на Левина. Кажется, обоссался. Фу, блядь…
Нужно позвать моих ребят. Выхожу. Ребра болят пиздец. Дышать тяжело. Я пошел за Янкой, поскольку слышал ее. Мои звериные инстинкты настроены на нее.
— Откуда ты узнал, что я вернусь в подвал? — тихо спрашивает, остановившись у двери кухни.
— Знаю, что ты наш разговор слышала, — ухмыляюсь, — и думал, как ты отнесешься к этому.
— Я не хочу, чтобы он был здесь, — она смотрит мне в глаза, — убери его, Клим.
— Пристрелить? — опираюсь на дверной косяк.
— Нет. Сдай обратно. Пусть расскажет дружкам, что нельзя себя так вести! — выпаливает, сжав руки в кулаки.
Делаю шаг к ней. От аромата Янки меня ведет. Теряю контроль.
— Клим? Что ты делаешь? — ее голос дрожит.
— Хочу тебя трахнуть, — скалюсь, — я ранен, забыла? И мне нужна кискотерапия.
Она сглатывает. Опирается попкой на стол. Прижимаю ее, нависаю сверху.
— То есть ты хочешь его пожалеть?
— Он и так свое получил. Смерть — слишком легко, — она кладет ладошки на мою грудь.
Я чувствую целый шквал неизведанных чувств. Там, где раньше была ледяная пустыня, сейчас пылает пожар. Блядь! И боль в груди невыносимая.
— Что ты делаешь со мной, принцесса? — хриплю. — Зачем?
— Я люблю тебя, — она подается вперед, — и не хочу, чтобы ты дальше тонул в одиночестве. Я рядом…
От ее прикосновений остаются невидимые ожоги. Она одним взглядом разрывает мою грудную клетку на части. Такая чистая…
— Но ты не против, что я всего его переломал, — шепчу, — меня бесило, что он посмел коснуться тебя. Что мечтал о тебе… и планировал сделать все эти мерзкие вещи… я…
Но тут девушка меня целует. И из головы все мысли улетучиваются. Я рычу ей в губы, перехватываю инициативу и жестко толкаюсь языком в ее рот.
— Клииим! — стонет, я сажаю ее на стол.
Развожу стройные ножки. Жаль, Горцева нет…
Почему я вообще о нем думаю?
— Янка, — бормочу, — моя ты заноза… из-за тебя я совсем дурной стал.
— Клим, — она пьяным взглядом смотрит мне в глаза, — ну что ты медлишь? Я уже вся мокрая…
— Знаю, — рывком стягиваю с нее свою футболку.
Она водит пальчиками по моей груди. Накрываю ее грудки ладонями. Сминаю, наслаждаясь ощущением бархатной кожи под пальцами. Целую свою принцессу.
Она вся дрожит в моих руках. Стонет мне в губы.
— Твои ребра… — откидывается на столе, — Клим… не стоит нам этого делать…
— Похуй на ребра, — снова беру в плен ее губы.
Опускаюсь ниже, втягиваю в рот стоячие соски. Янка царапает мой затылок ноготками.
Чувствую, как под напором ее нежности трескается лед, сковывающий все внутри меня. Сердце начинает кровоточить. С губ срывается рычание. И внезапно мне хочется все ей рассказать…
— АХ! — накрываю ее сладкую девочку, сдвигаю трусики в сторону.
Пальцы обжигает жар ее влаги. Толкаюсь в глубину, тугие стеночки смыкаются вокруг. Сдавливают.
А шаловливые пальчики уже у меня в штанах, сжимают член. Боль остается где-то на задворках. Мне словно впрыснули анестетик.
— Клим… Клим! Боже! — кричит Янка, кусает алые губы. — Еще… ооох!
И кончает на моих пальцах. Выгибается, стонет. Сокращается. Красиво…
Стягиваю штаны.
Подвожу член к мокрой дырочке. Толкаюсь.
— ААА! — она извивается, обнимает меня руками, — Клим… боже… ты такой огромный…
— Потому что я пиздец хочу тебя, принцесса, — жесткий толчок.
Я весь в ее соке.
— Ты вкусно пахнешь, девочка, — начинаю трахать ее, приправляя грубыми словами.
Сжимаю соски, стимулирую свою принцессу. Она очень быстро снова подходит к оргазму. А я счастлив. Пиздец какой-то!
— Быстрее… ммм… глубже… — стонет она, срывая мне башню.
Я ведь влюбился. Как мальчишка. Хотя я пиздец весь переломанный, эта девчонка забралась ко мне под кожу. Все внутри меня перевернула.
Хватаю Янку за бёдра, подтягиваю к краю стола и ввинчиваюсь глубже. Ловлю ее жаркие стоны. Чувствую, как девочка стремительно подходит к оргазму. И я тоже…
— АХ! АХ! — она вздрагивает, затем по телу девушки проходит мощная волна дрожи.
— Блядь… сууука… — чертыхаюсь, замираю глубоко в своей девочке.
И выплескиваю все свое желание в нее. Прямо в сладкую глубину.
— Клим… — тихо произносит, пока я пытаюсь собрать себя по частям, — кажется, ты в меня кончил.
— Это для тебя проблема? — выдыхаю.
— Я не знаю… — смотрит на меня своими синими глазищами, — а для тебя?