— Ну что? — поинтересовалась жена, когда я вернулся.

— Ничего особенного: особых изменений нет, волноваться по-прежнему не о чем. Продолжаю наблюдаться, через год — на МРТ. Вот и все.

— Успокоился?

— Да, конечно, я особенно и не волновался.

— Прекрасно. Тогда объясни, что с лицом?

Я стал неубедительно отпираться:

— В смысле? Нормальное у меня лицо.

— У тебя вид человека, который изо всех сил пытается улыбнуться, но мышцы у скул отказали. Словно ты хочешь честно и прямо посмотреть собеседнику в глаза, но взгляд невольно убегает. Как будто тебя замучили колики, но ты стараешься не подавать виду. В общем, ты выглядишь как лжец.

От супруги ничего не утаишь. Иногда мне хочется приберечь пару секретов чисто для себя. И я пытаюсь.

— Ты таскал конфеты из коробки, которую принесли Карбье?

Еще задолго до ответа она сверлит меня глазами, и от этого взгляда, словно от сильной дозы сыворотки правды, можно умереть раньше, чем успеешь признаться.

— Э-э-э… Нет. Хотя, раз уж ты спросила, все-таки да… Может, вчера вечером после ужина? Да-да, теперь припоминаю, ты абсолютно права, наверное, взял конфетку. Маленькую.

— Дорогой, имеешь право. Бери любые конфеты, какие захочется, даже большие. Только потом не жалуйся, если… — И так далее и тому подобное.

В этот раз я даже не пытаюсь отпираться:

— Да, результаты осмотра хорошие, Паскаль, но есть кое-что еще. Сейчас расскажу.

Понимаешь, я переживаю. Со мной никогда раньше такого не случалось.

Более того, у тебя же память как у слона; наверное, ты думал, что избежишь подобных проблем, верно? Попробуй выспаться. Если не пройдет, запишись к доктору Суля.

Суля — мой лечащий врач. Я выбрал его, потому что фамилия напомнила мне о бывшем игроке тулузской команды. Пусть щуплый доктор недотягивает до габаритов регбиста, почему бы и нет.