Моя жена что-то задумала. Ничего не объяснив, она попыталась сделать мне сюрприз и однажды вечером спросила:

— Может, ляжем пораньше? На тебя столько свалилось, надо расслабиться.

Я понял, к чему она ведет, и послушался.

Чуть позже:

— Поцелуй меня, Амбруаз Матьё.

Затем:

— Ласкай меня, как ты умеешь, Амбруаз Матьё.

— Да, Амбруаз Матьё, продолжай, съешь меня.

— Меняемся местами, Амбруаз Матьё?

— Да, Амбруаз Матьё! Да, Матьё! Да, Амбруаз Матьё!

— Погоди, закину ногу тебе на плечо. О да, Амбруаз Матьё, вот так.

— Сильнее, Амбруаз Матьё! Полегче, Амбруаз Матьё!

— Я оседлала Амбруаза Матьё. Амбруазу Матьё нравится?

— Нет, Амбруаз, не так! О да, да, Амбруаз Матьё!

Должен признаться, она вела себя странно: в такие моменты, как правило, супруга не отличалась болтливостью и заботилась скорее о собственном удовольствии. Еще более причудливо, чем на бумаге, звучала череда амбруазов матьё, которая в действительности впечатляла чуть меньше и прерывалась паузами и вздохами, не считая моментов, когда у человеческого рта были занятия поважнее артикуляции. Я предоставил жене полную свободу действий, решив, что идея связать забытые слова с моментами экстаза и любимым голосом довольно удачная. Я даже подумал, что затея может увенчаться успехом.

Вот только когда супруга достигла пика, я понял, что мы на грани провала. Вместо привычного стона она вдруг издала оглушительный и по-настоящему душераздирающий вопль:

— Амбруаз Матьё! Амбруаз Матьё!

И имя — то самое имя, ради воспоминаний о котором она шла на такие ухищрения, — испугалось и сбежало.

Что ж, эта неудача хотя бы сопровождалась приятными обстоятельствами, и я предложил супруге смело вовлекать меня в самые инновационные проекты в дальнейшем.