После падения из окна маленькую Любочку затаскали по врачам. Прошло несколько лет, но родители не смирились. Они кидались в ноги всем, про кого слышали что-то обнадеживающее. Сначала верили только во врачей. Потом во всех подряд – знахарок, травников, гомеопатов и прочих врачевателей нетрадиционного направления. Толку не было никакого. Единственным результатом стал дефицит денег в семье.

Наверное, именно деньги стали первым сигналом того, что пора остановиться. Тем более что подрастала Руся. С таким буйным нравом оставлять ее без родительского внимания было чревато последствиями. Нужно было как-то организовать ее внешкольную жизнь, что тоже требовало денег. Да и просто побаловать иногда хотелось, девочка все же, хоть и пацанка по замашкам.

Настал день, когда отец посадил перед собой мать, взял ее за руку, как будто обтянутую пергаментом, и тихо сказал:

– Давай заканчивать.

– Что заканчивать? – спросила жена.

И он подумал, как выцвел ее голос за эти годы.

– Все это. Поездки по врачам, мытарства, нервотрепку. Давай просто жить.

Жена молчала. В этом молчании было столько усталости, что оно означало согласие.

– Давай признаем, что есть дочь-огонь и дочь-инвалид. И этого уже не изменить. Это наш крест.

Жена подняла на него глаза, наполненные влагой, и спросила:

– А после нас?

Он понял, что это мучает ее больше всего. Их жизнь, какой бы тяжелой она ни была, конечна. Люба переживет их. Что тогда? Как она останется без них?

– Руся, – сквозь ком в горле выдавил он.

Жена кивнула.

В полной тишине оба думали об одном и том же. Хватит ли у Руси сил нести этот крест? У нее впереди жизнь, где должен звучать смех и плескаться радость. Как это совместить с сестрой-инвалидом?

Оба знали, что передают Русе крест, не оставляя выбора. Руся не подведет. Не сдаст в дом инвалидов, не посадит на хлеб и воду, не будет срываться и биться в истериках. Эта бедовая девица имеет стержень, она стойкая и верная, как штык.

Руся каждый день подходила к Любаше и что-то шептала ей. Родители переглядывались, как заговорщики, и опускали глаза. Так тому и быть. Сначала они, потом Руся. Крест такой увесистый, что его тяжести на всех хватит.

Только один раз отец спросил у Руси:

– Дочка, а что ты Любочке говоришь? Что ты шепчешь ей на ушко?

Русю совершенно не смутил вопрос. Она посмотрела прямо в глаза и четко, делая ударение на каждом слове, сказала:

– Что, когда я вырасту, обязательно вылечу ее.

– Как?

– Пока не знаю, я же не взрослая. Придумаю что-нибудь. Потом. Когда вырасту.

Отец тяжело вздохнул и погладил дочь по голове. Мама выбежала из комнаты. Она старалась не плакать при всех.