Параллельные миры скрывают в себе массу закономерностей, которые ещё предстоит открыть. Почему, например, в М-инварианте история почти повторяет мой родной Н-мир? Вроде как магия и демоны должны были отклонить историческое русло, верно? Ну или их отсутствие в иной инварианте. Но вот — нет. Ну, теперь-то конечно различия будут огромными. Окты и их хозяева нанесли моей Родине чудовищный урон — как и остальной планете. Надеюсь, хотя бы Н-Россия оправится относительно быстро. Есть крохотный шанс, что я даже смогу помочь своему миру. Этому ведь смог. Хрен бы без Такамии здесь свершилась Новая Космическая Революция!

Ладно. Я вообще о другом сказать хотел. А именно — об одинаковых людях, родившихся в разных мирах. До этого мне как-то не приходилось сталкиваться с теми, кто знаком мне там и там. Илон Маск не в счёт — я о нём до первого попадания мнения составить не успел. А вот про Алексея Егорова уже после возвращения успел. Лично знаком не был, но “Военную приёмку”, где ведущий постоянно в кадре с прямой речью, смотрел с удовольствием. Если не заматывался так, что уже ни до чего было.

— Снято! — оператор оторвался от экрана камеры.

— Ещё раз огромное спасибо, что разрешили съёмки без ограничений и согласились сняться сами, Александр, — крепко пожал мне руку ведущий.

— Я тоже очень рад личному знакомству, Алексей, — в тон ответил я. — Оценил мастерство вашей команды. На таком минимуме оборудования снимать такой шикарный материал — высший пилотаж!

Ничуть не соврал для красного словца, между прочим.

— Собственно, я хотел бы продолжить знакомство и сотрудничество, — продолжил я. — Как вам предложение заснять всю нашу экспедицию в Сибирь? Думаю, получится очень много эксклюзивных кадров как минимум на серию, а то и на две.

Понятно, что я не предложил это Егорову лично: у него график на полгода вперед расписан, наверное. А вот оператора оставить можно. Сам же Алексей может подскочить в одно из “окон” в своей занятости записать фрагменты от первого лица.

— Мы — с радостью! — почти сразу согласился ведущий. — Но разрешат ли… м-м-м, сопровождающие?

Пока я участвовал в съёмках, а священники проводили молебен, досмотровая команда осмотрела, ощупала и обнюхала (в прямом смысле!) все палубы, технические помещения и каюты вплоть до последнего закоулка.

— Ничего секретного в нашем судне нет. И нового тоже — кроме концепции, — пожал плечами я. — Пожалуйста, покупайте у Такамии реакторы, эффекторы Кемерова и стройте условную копию. Мы только рады будем. А уж виды на красоты Сибири запрещать снимать — вообще противозаконно.

— Смотря где снимать, — поправил меня Алексей, переглядываясь со своими операторами. Дождался кивков и только тогда сказал: — Ну, как вы понимаете — ваше предложение мы не можем не принять!

— Четырёх кают на пассажирской палубе будет достаточно? — я опустил очки на глаза и выбрал свободные жилые помещения на интерактивной схеме “Прыгуна”. — Пойдёмте, заодно покажу, что да как.

Каюты в итоге заняли всё-таки две: договорились, что один из операторов будет с борта “Дерзкого” снимать наш отход, а другой — делать то же самое, но с дрона. Чтобы максимально красиво поймать кадр, где “Прыгун” ускоряется как космический корабль из “Звездных войн”. Сам Егоров с одним оператором останется до Хабаровска, где мы должны быть уже завтра вечером — и там оператор поедет с нами один.

Тем временем погранцы закончили свою проверку и выдали разрешение войти во внутренние воды Российской Федерации. Батюшки тоже закончили молебен. Но покинуло борт заметно меньше народу чем взошло: половину свободных кают заняли те, кто будут сопровождать нас в рейсе. Причём всё произошло деловито так, что и дураку было ясно: так было запланировано. Ну какой бы хороший журналист не повёлся на этот запах тайны?

— Не для эфира… можете хоть намекнуть: что происходит? — выждав подходящий момент, спросил Алексей.

Учитывая, что подписок на съёмочной команде Военной Приёмки как блох на собаке, я не стал отказывать. Вот уж кто болтать не там где надо не станет. Но и прямым текстом говорить не стал тоже.

— Имперскую Японию за прошедшие с образования моего клана века успели развалить, опять провозгласить и опять превратить в чёрт знает что после проигрыша во Второй Мировой. Амакава потеряли доступ ко двору, но от своей главной службы нас никто освободить не в силах, — с улыбкой произнёс я. — И, поскольку у нас есть определённая репутация, то русские коллеги присоединились, чтобы уж точно без эксцессов всё прошло. От Православной церкви, от, скажем так, дальневосточного частника, от ФСБ и от флота. Насколько я знаю, в Российской армии эту службу называют…

— “Охотники за привидениями”, — понятливо закончил за меня визави. Он не стал дальше уточнять, а я не стал спрашивать, что ему известно. Статут Секретности никто не отменял. Как и соответствующие внутригосударственные эдикты. Вместо того Алексей вдруг ляпнул. — Алекс, вы ведь русский. Речь, манеры — никак не тянете на потомственного мигранта. Неужели вот так вот можно взять и стать частью старого японского клана?!

Очень бестактный вопрос. Законный повод изобразить обиду и всё такое. Но мне его ещё столько раз будут под разными соусами задавать — что заранее бессмысленно.

— Такамия не стала бы тем, чем стала, если бы её жители не отказались бы от традиционных для народа Японии предрассудков, — ещё шире улыбнулся я. — Собственно, чего я вам рассказываю. Вы, как и я, потомок тех, кто давным-давно сделал такой же выбор.

Егоров ушёл в свою каюту задумчивым…

* * *

Хоккайдо по сравнению с Хонсю куда слабее развит. Ему всегда достаётся меньше денег, меньше внимания, меньше заботы. Как будто правительство Японии обиженно на холодный климат своей самой северной земли. Потому без проблем найти бухточку или тихое место у берега, где можно бросить якорь — и не увидеть ни одной постройки, ни одного сооружения, сделанного человеческими руками. И вот вроде точно такие же дикие берега: сделать фотографии и перемешать — незнакомый человек запросто перепутает. Так почему же когда я смотрю на российские просторы с борта “Прыгуна” — у меня так щемит сердце?

Я бы, наверное, так бы стоял и стоял у остекления рубки, рассматривая берега — но пришлось отвлечься. Делегации магов проверили “Прыгуна”, а батюшки ещё и наложили вместе с освящением своеобразный духовный барьер. Сродни техникам Тсучимикадо, только вместо талисманов этаким физическим якорем служила икона Богородицы, занявшая своё место на переборке кают-компании. И теперь мы, наконец, могли поговорить. Мы — это я и представители всех структур разом. Подозреваю, как минимум две из четырёх ради этого и вписались в проведение проверок нашего судна.

— Старший комиссар Ростислав Дмитриенко, клан “НКВД” — пожал мне руку маг лет шестидесяти.

Я заметил, как скривились все остальные “гости” у него за спиной.

— Отец Макарий я, — напирая на “о”, представился мне протоиерей и с немалым удивлением протянул мне нагрудный крест для целования в ответ на протянутые скрещенные ладони. — Благословен буди!

Ну а что? Я крещёный, в основах Православия разбираюсь, Символ веры и другие самые основные молитвы знаю. Имею право, то есть. А ещё в числе прочих полученных указаний от Хироэ было “попробуй дополнительно спровоцировать конкуренцию за твою благосклонность, хи-хи!” Кстати, крест отца Макария, хоть и выглядел совершенно обыденным новоделом для священников, оказался артефактом. Я отчётливо почувствовал, как по моему телу прокатывается тёплая волна и отступает накопившаяся за суматошный день усталость.

В такие моменты особенно хорошо понимаешь, почему Амакава держат в секрете сведения о своей силе Крови. Мне ведь только коснуться надо, чтобы вывести из строя магическую вещь. Да и множество немагических — тоже. Вон, Распутины в конце девятнадцатого века допустили утечку своей тайны — и теперь РПЦ не пожалела командировать ко мне на судно двоих барьерщиков в рясах. Только б мы не увезли “случайно” кого лишнего за границу. Именно “кого”, а не “что”.

— Полковник Фомин, спецотдел ФСБ, — коротко отрекомендовался мужчина в штатском. Среднего возраста, довольно средней внешности, невысокий и не низкий. Выдавал его только взгляд. Цепкий, колючий, равнодушный. Ну как “выдавал”? Наверняка он мне его специально демонстрировал. “Я — государственная машина”. Кузнецов тоже так умеет делать.

— Александр, — ответил я на его рукопожатие и чуть, буквально на мгновение задержал чужую руку. Но и этого сигнала хватило.

— Пётр.

— Старший лейтенант Борис Водохлёбов! — а вот флотские “кинули на амбразуру” довольно молодого офицера. Видимо, пытаясь избежать конфликта с конторой и церковью. Показывая, что не претендуют вклиниваться поперёк батьки. Ну-ну.

— Батюшка, товарищи офицеры — прошу к столу, — на правах хозяина пригласил я всех.

И опять мимолётные “горячие” взгляды на нквдешника. Причём Ростислав вовсе не пытался как-то загладить проблемы в отношениях с коллегами — наоборот, когда представлялся, сделал это нарочито-остро, назвав свою должность как звание и сказав “клан” вместо “НКО “Дальневосточные мистические традиции” или под какой там вывеской они официально зарегистрированы. Разве что в кожанке с маузером и в фуражке не явился.

Самое интересное, что “клан “НКВД” по факту выступает постоянно действующим государственным подрядчиком, выполняя по сути роль Социального Комитета в Японии. То есть что с церковью, что с флотскими, что с комитетовцами не так уж часто они пересекаются. И обычно придаются в усиление — если вот прямо нужда какую-то сверхъестественную потерявшую берега чувырлу уработать. Но всё равно — сквозь зубы друг на друга шипят. Прям Япония до отделения ОЗТ вспоминается! Ещё больше начинаешь ценить, что у Амакава собственная земля и независимая юрисдикция.

— Сын мой, — вдруг спросил меня отец Макарий, не дожидаясь, пока завяжется разговор. — Я окормляю послушников одного скита. Один из них вопрошал меня, смутившись умом — и я хочу передать этот вопрос тебе. Как же так вышло, что Господь допустил японским дьволопоклонникам в безумии своем создать град, где люди и демоны перемешались между собой и никто не ведает, кто есть кто? Где демоны и люди свободно совокупляются и рождают отродий?!

Флотский “охотник за привидениями” и нквдешник аж закашлялись от такого начала застольной беседы. А полковник Фомин посмотрел на церковника так, будто очень хочет приставить к голове протоиерея пистолет. Какая… грубая провокация. И что мне ответить?

Жаль, Хироэ этот разговор только в записи увидит. Уверен, она на этом месте будет ржать как ненормальная. А всё потому, что батюшка повёл себя так, как не должен вести себя православный священник, а ровно противоположно. На себя приложил то, что должен был отнести ко всей Церкви и всей Вере. Макарий решил, что я за счёт демонстрации принадлежности к православной пастве через как бы его ручительство говорю остальным “я свой!” И — уж не знаю, то ли перепугался, то ли крепко обиделся. Сразу же начал наезжать в ответ.

Чем разрушил общую игру представленных в моей кают-компании организаций, обострил ситуацию и слегка попортил хорошую возможность взаимовыгодных переговоров. Пока что слегка. Ну и сам подставился, и пославшего его сюда подставил. Класс. Это как кинул камень в лужу — а оттуда столб воды как от взрыва мины!

Ладно.

— Отче Макарий, я надеюсь, вы наложили епитимью на грубияна, что вас, своего духовного отца, отродьем обозвал? — очень спокойно поинтересовался я. Без ответа фигуральный удар по лицу оставлять не стоило, но и перебарщивать с эскалацией тоже. — Или вы считаете, что свой талант как-то по-другому получили?

— То не талант, то моё проклятье, — к моему удивлению, священник тоже не стал дальше обострять. — И на мне оно и закончится. В могилу с собой заберу, а там и до ада недалече! Донесу и верну.

Я увидел, что Водохлёбов недоумённо переводит взгляд с одного участника ставшей совсем уж мрачной беседы на другого — он единственный оказался не в теме.

— Первые маги появились от союза человека и демона, — объяснил я ему. — Манипуляция маной и возможность получать энергию от Сердца мира персонально изначально ни одному биологическому виду не принадлежали. И этот процесс до сих пор продолжается по всему миру. Гибридизации, я имею в виду.

— И вы устроили у себя вертеп, где потакаете сему!!! — обличил меня иерей. Ещё пальцем в мою сторону ткнул, чтобы уж точно не перепутали, кому он это говорит.

— “Мы” — это “Амакава”? — на всякий случай уточнил я. — Вы всё перепутали, отче. В Такамии действует проработанное законодательство для смешанных пар. Регистрация брака, специальный пакет медицинских услуг. Включая помощь в подготовке к зачатию и беременности.

— Даже отнекиваться не пытаешься! — поразился моей “наглости” Макарий. — Ишь инкубатор устроили с благолепием на лице!

— Отнекиваться от того, что отношусь к магам так же, как и к немагам? Тем более — к невинным младенцам? — мне даже почти не пришлось играть, чтобы вытаращить глаза. А потом сделать вид, что до меня “дошло”. — Так, отче, вы не против демонов выступаете, а за уменьшение числа магов до нуля?! Сами свой род не продолжили и хотите, чтобы все другие одарённые сдохли? Или это не ваша личная позиция, а Церкви?

Есть! И ведь православный экзорцист сам себя загнал в ловушку, мне оставалось её только захлопнуть. Над было видеть, как резко напрягся офицер ФСБ.

— А не зря ли мы по одной настойчивой просьбе “остудили горячие головы” тех, кто собрался русское язычество восстанавливать? — поинтересовался у потолка комиссар клана НКВД, заставляя лицо Фомина аже прям застыть. Вот это я удачно поручение Хироэ реализовал!

На некоторое время в кают-компании повисла тяжёлая, неприятная тишина. Вместо завуалированного спора о том, кто предложит Амакава лучшие условия сотрудничества. Сотрудничества, которое и так уже было налажено — но через русского представителя Старшей семьи могло перейти на новый уровень. И должно перейти — раз уж я лично к Распутиным лечу. Это выгодно всем, это правильно и необходимо. Но вместо этого три долбодятла наточили друг на друга клювы и сидят, молчат. Вот уж не ожидал.

Ладно. Если гора не идет к Магомеду, есть только один вариант развития событий.

— Отец Макарий, я правильно понял, что вы против магов потому, что они “черпают силу ада” для сотворения заклинаний? — спросил я, заставив собеседников опять напрячься.

Иерей, который уже порядочно наговорил, хмуро посмотрел на меня, и молча кивнул.

— То есть к потерявшему связь с Сердцем мира, или, как вы говорите, “с адом”, коллеге вопросов уже никаких не будет?

— К чему ты ведёшь, Амакава? — неприязненно спросил священник.

— К тому, что уже на низкой орбите мана из внутреннего источника мага перестаёт поступать, — продолжил гнуть свою линию я. — Получается, поднялся из гравитационного колодца — и ада уже нет? И если маг умрёт там, то не попадёт в ад?

— Ересь!

— Но если демон умрёт на орбите или дальше, он точно не сможет возродиться в Сердце мира, каким бы сильным ни был, — на этом месте фсбшник и нквдшник со значением переглянулись. Представляю, чего они там сейчас о моей семье надумали!

— Ересь! Откуда бы тебе знать?!

— Наверное, потому что у меня есть точные научные данные о том, как возрождаются аякаси? — ответил я ему. — Уверен, у Православной церкви тоже есть архивы с описанием подобных изысканий. Потому что без них сильного ёкая до конца не упокоить. Возродится из осколков или даже одного осколка, зараза.

— К чему ты клонишь? — сжав в руке крест, иерей почему-то старался больше не встречаться со мной взглядом.

— Хочу услышать ответ на вопрос: попадёт умерший в космосе маг в ад или нет?

— На то воля Его, — Макарий осенил себя крёстным знамением.

Думает, вывернулся? Ха!

— То есть попадёт, если нагрешил, — покивал я. — И Воля божья распространяется за пределы Земли, как и возможность попасть в ад. Тогда, получается, Сердце мира не ад. В христианском понимании, я имею в виду. А демоны, что рождаются от его энергии — вовсе и не демоны. Как говорится, эль — логика.

— Еретик!!! — не выдержал батюшка. — Анафема тебе!

— …А теперь ещё и подмена собою власти церковного Собора, — спокойно договорил я. И перевёл взгляд на Фомина.

— Я думаю, не стоит делать поспешных выводов, — спокойно сказал безопасник. — Так ведь, отче?

Удивительное дело, отец Макарий вдруг перестал пыхать злобой и праведным гневом. Однако кивнуть не забыл.

— Это хорошо, — всё, больше православный экзорцист не субъект переговоров. Но придётся его ещё раз пнуть — не из мести, а потому что он навёл меня на одну очень интересную мысль. — Думаю, тем православным святым, что имеют энергетическую природу и до сих пор живы, было бы обидно услышать, что церковь считает их посланцами ада. А ведь мы, Амакава, можем помочь установить с ними прямой контакт. С теми, кто покинул Поверхность, но всё ещё может появляться из Глубины. Чего, кстати, не может сделать Распутин.

— Что-о?! — выпучил глаза Водохлёбов, волей судьбы попавший на переговоры далеко не своего уровня.

— В мире регулярно происходят инциденты, когда некие сущности вмешиваются и спасают людей. Помогают выйти из леса или покинуть пределы пустыни. Останавливают машины, предотвращая аварии и всё такое прочее. В зависимости от страны в одних узнают духов предков, в других — просто духов, лоа. В Японии напрямую поклоняются некоторым аякаси, там ещё проще. Ну а в России видят святых. Как мы выяснили, ёкаи не относятся к христианским демонам или, соответственно, ангелам. Что не мешает им искренне уверовать.

— Не знал, — только и смог выдавить из себя флотский “Охотник за привидениями”.

— Мы живём на одной планете, — я пожал плечами. — Судьбы тех духов, кто обрёл полный разум, просто не могут не переплетаться с человеческими. Как я и сказал, в Такамии не происходит ничего такого, чего не происходило бы раньше. Просто нам удалось этот процесс взять под контроль.