Я чуть не сделал ошибку, решив сразу подняться на поверхность после разговора с моими спутниками из Н-инварианты. А ведь сам не так давно восторгался переплетением искусственных объёмов под городом. Да и, если так подумать, после вторжения октов я приличное количество времени проторчал под землёй. Сначала в Московском метро, потом и вовсе в огромном секретном бункере где-то в глухих дебрях Сибири. Там, в сибирском атомном убежище, в полном согласии с каноном западных представлений о Soviet Russia, я собственноручно согнал коллег-ученых в Gulag. Как и положено мрачному злому красному гению. Уже представляю, что обо мне снимут в каком-нибудь параллельном мире, когда какой-нибудь залётный сноходец эту историю увидит…

Сердце кольнуло. Мир-то мы спасли и октоводов выперли, напоследок напугав до испачканного исподнего. Но мне пришлось оставить там Юлю и Юру, моих детей! И пусть я заручился обещанием самого президента России лично проследить за их будущим — меня-то им это заменить не могло! Опять же, дочери я обещал за ними вернуться. И намереваюсь это обещание сдержать. Я больше не позволю, чтобы мои дети росли без меня!

Вдох-вы-ыдох. Эмоции привычно-послушно потеряли яркость и остроту, заняли своё место в дальней части моего сознания, рядом с остальными. Для себя я “видел” стеклянным шарами, светящимися изнутри. Проведи рукой — вспыхивает! Я люблю своих женщин, я люблю своих детей. Вот приязнь к друзьям и знакомым. Даже не “подходя” к этому месту моего разума, я всегда слышу этот разноголосый хор. Тихо, но различимо. Это гораздо лучше, чем то и дело попадать под власть переживаний.

Обычно люди пытаются растянуть, сохранить яркие чувства. Ошибка. Рано или поздно драгоценный камень затрётся до состояния мутной стекляшки. Человеку свойственно терять остроту чувств. Самые умные просто добывают такой же новый камень взамен старого! Но проблема остаётся. Мы… остываем к прожитому. А всё потому, что яркие эмоции мешают адекватно воспринимать реальность. Но и без них тоже нельзя: эти переживания дают нам мотивацию для действий.

Вот такая дихотомия. Природа решила её через вечные качели восприятия, но дала возможность нам “изобрести” собственный подход. Я для себя выбрал контроль эмоций. Не даю им сиять, кроме редких моментов. Но и затухнуть без моего желания они не смогут. Никаких пустых переживаний, только расчёт и эффективность. Четырнадцать лет я хладнокровно строил карьеру учёного, не позволяя разуму биться в истерике от осознания безвозвратно проходящих лет вдали от любимых. И для защиты от страданий истирать память о годах, прожитых в Такамии, не давал. И сейчас не позволю.

Собственно, работы уже идут.Большая часть инженеров и технологов, что помогли перестроить базу октоводов для космического полёта, вернулись к своим постоянным рабочим местам и делам. Вместе с инструментами и техникой. Однако две усиленные строительные бригады оставили на месте старта. Они сейчас восстанавливают доступ к Кольцу, построенному Юно. Потом оценят повреждения. И потом только настанет моя очередь. А это, в свою очередь, означает, что у меня есть время поздороваться с моим городом. Городом мечты Юто Амакава, где маги, демоны и обычные люди смогут жить вместе!

И вот тут я как раз чуть не ошибся. Привык думать, что город — это дома на поверхности. В смысле, только дома и только на поверхности. Но это не так уже даже для других городов. А уж Такамия в этом плане всех перегнала! Хорошо догадался открыть гид для туристов. Рот мой от удивления открылся уже совершенно самостоятельно. Не так я себе представлял город будущего… но это только потому, что воображения не хватало!

* * *

Закапываться в землю клан Амакава начал ещё когда я был главой. Восстановили сначала то, что уже было выкопано после Второй мировой: гражданские противоатомные убежища. И чем реальнее становилась угроза применения против нас ракетного оружия — тем больше объектов приходилось прятать под землёй. Те же реакторы, накопители маны, командные пункты и инфраструктура Отряда Взаимопомощи… Дорылись до того, что эффекторы защищающих город гидроплазменных куполов были скрытно установлены в специальных шахтах под улицами и парками и оснащены механизмами подъёма в рабочее положение! Казалось бы — куда уж больше-то? О, теперь я узнал, куда!

Наверное, о таких банальностях, как подземные паркинги и склады даже говорить не стоит? Все частные дома в Такамии (а их всё равно оставалось куда больше, чем небоскрёбов) уже после моей вынужденной отправки домой дополнили личными спусками к убежищам, заодно вырыв и персональные гаражи с погребами. Тут один к одному сошлось: городским властям нужно было занять тех аякаси, что хотели жить мирно, но ничего полезного делать пока не научились. Те из них, что были на “ты” со стихией Земли оказались надолго обеспечены действительно важной и нужной Амакава работой.

Развитие инфраструктуры, не только подземной, локомотивом тянуло за собой все сферы жизни. Увеличение числа жителей города увеличило трафик по улицам и дорогам, из-за чего пришлось строить бессветофорные развязки. Причём опять-таки копать, а не возводить эстакады. Кроме себестоимости, безопасности в случае ракетно-бомбового удара и наработки банального опыта создания подземных конструкций нашлась ещё одна важная причина: не пришлось портить виды окрестностей спальных кварталов.

Логичным развитием стала прокладка дорог-дублёров под землёй и перевод туда грузового транспорта. И от этого решения оставался всего один шаг на перевод под землю таких сооружений как супермаркеты, аптеки и поликлиники, общественные туалеты. И в этот момент можно уже стало сказать, что у Такамии сложился полноценный подземныуровень. Оставалось соединить дублёры улиц с личными подземными гаражами и убежищами — и от толкучки автомобилей на поверхности наконец-то удалось избавиться! Правда, для этого пришлось копать дублёры дублеров ещё на уровень ниже — и переводить грузовой трафик уже туда.

Когда Юто маленьким ребёнком попал в Такамию, та вообще нигде не значилась как туристическое место. Местный замок феодала разобрали по кирпичикам пару столетий назад, чего-то другого столь же интересного как-то не построили. Разве что озеро Бива для самих японцев было местом необычным: самый большой источник пресной воды на острове Хонсю, этакое маленькое карманное море! Построили несколько санаториев, пустили речной трамвайчик… да и всё. Но все изменилось с приходом Амакава.

Сначала термоядерные реакторы, потом гидроплазменные купола. Выпуск первых летательных аппаратов на “кольцах Кемерова”. Но главной сиреной на весь мир проревела Близкая Луна! Вернее, её старт. И туристы со всего мира захотели своими глазами увидеть место, маленький анклав, объявивший фактическую независимость от Японии — который взял да легко шагнул в небо.

Именно тогда решили построить городское метро: чтобы туристов быстро возить, и просто чтобы было. Престижно же! А Илон Маск протолкнул свою идею полностью беспилотного транспорта: та самая машина-капсула, которая возила меня на стартовую площадку “Юпитер-1” как раз по его предложению была разработана и сделана в дополнение к службе такси. Вообще автопилоту под землёй куда проще управлять автомобилем: нет отвлекающих объектов. А когда удалось отдать нейросети Амакава контроль городского трафика — получилось и скорости повысить, и последние пробки изжить.

Как я узнал из архивной подборки, на радостях Маск попытался пропихнуть к реализации ещё и “Гиперлуп”. Видно, хорошо подготовился к атаке — с капсулами-микроавтобусами и всеобщим переходом на автопилот сработало же! И принёс Нумото проект скоростного вакуумного транспорта. Но тут даже с учётом работы аякаси бюджет получился таким космическим и с такой мизерной отдачей, что проект пришлось завернуть. Не те расстояния и не та грузоподъёмность. Однако часть сети всё-таки построили. Той, которой в планах Илона не было.

Между самыми защищёнными, самыми секретными и самыми глубокими подземными объектами ОЗТ появился новый, гм, “лифт”. И на нём Такамию действительно можно пересечь за пять минут. Ускорения и торможения сглаживает амулетная начинка, электроэнергию и ману обслуживающая машинерия жрёт как не в себя. И доступ только у главной семьи и ещё нескольких разумных. Зато эти суперзащищённые помещения можно использовать как будто они все в соседних зданиях расположены: бункер-лаборатория Сидзуки, жилой объём и информационно-управляющий центр Ю и Хироэ, личная резиденция главы клана, сейчас её занимает Нумото. И ещё несколько. Посмотрев на схему, заинтересовался названием “Саркофаг”. Ткнул. “Полюбовался” на введённую в анабиоз Хитсуги Якоин.

Выглядела она… не очень. Мог бы и не узнать, если бы не сопровождающая информация. Кожа цветом походила на мрамор, кровь в сосудах полностью заменял медленно прокачиваемый компрессором спецсостав, все волосы на теле тщательно удалили. Всю воду в организме заместили на биополимер вроде того, что используют лягушки, впадая в зимнее оцепенение. Они так могут в глыбе льда замороженными оказаться — и потом оттаять и ожить. Причём не только следующей весной оттаять, но и лет через сто. Наверняка тело ещё и “паромом” обработали так, что от линий света в глазах рябит.

Ещё одна задачка на будущее. На более далёкое будущее, конечно. Сначала свои, потом союзники. М-да. Ещё один шарик со светом внутри в ментальную коллекцию… И пора уже идти знакомиться с городом. А то не успею прийти туда, куда наметил, вовремя.

* * *

Подземные пешеходные улицы оказались больше похожи на этажи вполне привычных гипермаркетов. Даже имитация неба от такого впечатления не спасает. С ней и без неё — нет чувства чего-то необычного. Потому от подземных парковых (не путать с паркинговыми) зон я не ждал чего-то безумно неожиданного.Как оказалось, зря. Своды крон меняют абсолютно всё! Традиционная японская забава по выращиванию бонсаев и созданию экибан тут явно вырывалась на свободу с подоконников и полок. И получились реальные шедевры!

Думаю, сад Сидзуки был чем-то вроде пробы технологий, первым в своём роде. Как на счёт подземного горного склона с секвойями, где ветер гонит туман через верхушки лесных исполинов? Или покрытый летом толстым слоем снега рай для детей, этого самого снега почти и не видевших? Ну, про сад в любое время года цветущей сакуры я вообще молчу — японцы, живущие в Такамии, не могли не сделать такой. Так же как и подземные “горные” онсэны — ужасно популярные общественные купальни.

Понимаю туристов: раз пройдя через эти заглублённые пространства — хочешь испытать эти чувства ещё и ещё. Наверное, спелеологи что-то подобное “ловят” в обычных пещерах — но людям, не “болеющим” подземельями, нужно что-то ещё. Синтез подземного и верхнего мира. У инженеров и ботаников ОЗТ получилось поймать нужный резонанс…

Сегодня у меня была намечена конечная цель городской прогулки. И мне не хотелось заявиться к ней… чужаком, что ли? Я стал Такамии посторонним за эти годы. Слишком надолго пропал, слишком изменился сам, слишком она сама поменялась. Но наши общие корни остались — настало время полить их… тьфу. Подземные сады и парки и правда по мозгам шибают конкретно. Не зря сходил, определённо.

К улице, где стояли дом Юто и дом Ринко, я подошёл даже с небольшим запасом по времени. Прошёл мимо “Торью”, убедился, что школа почти не изменилась внешне — а вот вниз прибавила больше этажей, чем было возведено вверх. Постоял рядом с клумбой, куда весной и летом нас таскали делать зарисовки цветов в рамках уроков изящных искусств. Да уж, я тогда показал, э-э, антипример. До сих пор смешно и чуть стыдно. Дальше прошёл насквозь небольшой районный парк — вот он прям похорошел под стать подземным собратьям! А было такое полузаброшенное местечко, что аж один дурной дух принял большой сквер за кусочек леса. Первый убитый мною лично аякаси, кстати. Из пистолета для лазертага, ага.

На перекрёстке, где я с Ринко и Сидзукой постоянно встречался по пути в школу с Ю и Хироэ, стоял фургончик торговца уличной едой для школьников. Знакомая расцветка: видно бизнес перешёл от отца к сыну. В этот раз для услады желудков предлагались сладкие блинчики, которые заворачивали на манер конуса и внутрь насыпали кучу сладостей под сливочным топпингом. Предполагалось, что есть придётся на ходу, пачкая щёки, а расчётом калорий в этом блюде можно было идти пугать посетительниц фитнес-центра куда эффективнее, чем хэллоуинскими масками.

— Желаете нашу фирменную супер-порцию, молодой господин? — продавец ловко обслужил стайку голодных школьниц в сейлор-фуку, и тут же повернулся ко мне.

— Вот у вас глаз зоркий, повар-сан, — искренне улыбнулся я. — И хочется, и в руках не унести.

— Так для того коробка есть! — лукаво подмигнул он мне. — Правда, на четыре супер-порции сразу.

И, не спрашивая меня, принялся делать эти самые супер-порции. Коробка, кстати, оказалась большим таким ящиком из металлизированного изнутри картона. Свёрнутые блины с пышными шапками там затейливо фиксировались, но вот саму тару нести будет не слишком удобно.

— Неужто впервые у нас? — “прочитал” мою крохотную заминку уличный кондитер. — Так ведь и не скажешь! Для вас доставка дроном в лучшем виде!

Я хмыкнул, одновременно пытаясь заставить очки-терминал выдать мне адрес служебной квартиры.

— Учиться приехали у нас в Университете, да? — сам для себя объяснил хозяин фургончика. Видно, ему после продаж блинов в прайм-тайм с пулемётной скоростью ожидание ответа клиента казалось мучительной задержкой. — Как дойдёте, куда шли, запускайте ключ — дрон сам найдёт куда и как доставить!

С этими словами он перекинул мне виртуальный ярлык. Из которого я узнал, что подобной логистикой мелких заказов занимается одна из служб ОЗТ. Не знаю, как более рядовым горожанам, а мне услуга обошлась ровным счётом забесплатно.

— Приятного аппетита, покупатель-сама! Приходите ещё! — кондитер уже махал компашке пацанов, соблазняя подойти за покупкой. Вот ведь… профессионал.

До боли знакомая улица. Сколько раз я по ней уходил в школу и возвращался. Сколько раз мне приходилось покидать дом в спешке, чтобы лично решить проблему, с которой мои вассалы справиться не могли. Сколько… сколько всего “сколько”! Уютные коттеджи. Ухоженные газоны. Тишина, но не мёртвая, а уютная — в каждом доме кто-то живёт и чем-то занимается… И линии “света”, расчертившие асфальт. В несколько слоёв. Тянущиеся к каждому дому и уходящие вдаль. И центр их схождения — с виду самый обычный дом. Дом Амакава. Дом, где сейчас живёт Ринко и трое наших детей.

* * *

Когда я жил в Такамии как Юто, родительский дом в какой-то момент пришлось оставить. Просто места перестало хватать. Некоторое время здесь дежурила тревожная группа Отряда Взаимопомощи, был развёрнут пункт аварийной связи и располагалась ячейка вычислительной сети Амакава. Когда Ринко выразила желание жить в нём, дом привели в порядок. Заодно окончательно увезли всякие затерявшиеся по углам странные артефакты, когда-то вышедшие из-под моей руки в процессе экспериментов с Силой Крови. Таких как Неразрывная Туалетная Бумага, например. Вот уж что точно не должно попасть в руки неподготовленного — так это она. Не получится самому до октоводов добраться — запущу в сторону их мира этим рулончиком. И пусть пеняют на себя…

Я беззвучно хмыкнул, покачал головой и пошёл вдоль по улице. Завязать знакомство с собственными детьми, незванно явившись в их дом — так себе идея. Да и Ринко я бы обязательно настроение испортил. Первое впечатление иногда самое важное. Особенно в таком деликатном вопросе как “муж вернулся через двадцать пять лет сам на себя не похожий”. Ринко ведь и сама серьёзно изменилась. Не могла не поменяться, пронеся колоссальный груз ответственности воспитания юных Амакава. И сейчас несёт. Но всё-таки кое-что осталось неизменным за все эти годы: Ринко так и не разлюбила кендо и кендзюцу.

Найти расписание занятий в Вороньем додзё можно было вообще не прибегая к помощи нейросети клана. По каким дням мать и сыновья с дочерью ходят на тренировки из открытых источников уже не узнать. Но у меня-то после признания как Амакава появился полный доступ ко всей закрытой информации. Вот чего никак нельзя было узнать снаружи — так это внутренний распорядок самих занятий. А вот все ученики знали — Тенгу не изменял выбранному порядку проведения занятий уже несколько столетий.

Повторюсь, можно было вообще спокойно выспаться и приехать к школе Учителя Воинов в нужный срок. Но я не хотел заявляться туда чужаком. Пройти сквозь сердце Такамии, полюбоваться на школу, оглядеть отчий дом. Ерунда вроде? Что можно понять, почувствовать за эти часы на свежем воздухе? Ан нет, не ерунда. Недаром даже в самом дурацком аниме выросший плохой ученик врывается в школу учителя сразу же по прибытию, а вот хороший — только после “прогулки памяти”. Правда, если уж совсем по классике, мне бы стоило расспросить кого-то про дела в додзё… Но зачем, если я всё и так через нейросеть узнал?

— Алекс?!

С Синдзи мы столкнулись прямо у входа во двор четы Кузаки. От парня вкусно пахло домашней стряпнёй.

— К Учителю Воинов иду, решил немного ноги размять, — я показал сыну рукоять катаны в ножнах. Тот хмыкнул и продемонстрировал, что и сам не безоружен.

— С дежурства возвращаюсь, — не совсем понятно объяснил он. — Думал с мамой Ринко пойти, да как-то засиделся. Обед был такой сытный… Пап, а можно… ну…

— Конечно, — улыбнулся я.

Додзё обычно имеет несколько внутренних дворов разного назначения. У Тенгу сходу гостей пускают только за ворота, в первый двор. Обычно там находится кто-нибудь из учеников, что общается с незнакомцами вроде секретаря на ресепшене, только без ресепшена. Выясняет, чего именно незнакомцы хотят. А также принимает посылки у роботов-курьеров, следит за чистотой и всё такое. Но хотя бы раз в день здесь же устраиваются какие-нибудь показательные активности. Принимают новых учащихся, ученики сдают публичные экзамены на пояса или владение оружием, просто проводят показательные выступления-постановки. Несколько раз в год проходят “выпускные”. А по выходным совмещают маленькую весёлую ярмарку с демонстрацией достигнутого совсем малышами.

По четвергам же ближе к вечеру первый двор открывают для всех. Хочешь — тренируйся сам, хочешь — попробуй повторять за кем-то из людей или демонов додзё. И если какой чужак напоказ демонстрирует что-то интересное — возможно, он удостоится внимания одного из старших учеников. А может — даже самого Тенгу.

— Давай для начала кое-что прикольное покажу, — судя по всему, сегодня следящий ученик был из числа аякаси. Под амулетом гражданина не разобрать, но взгляд такой… с оттенком потустороннего. С Синдзи, впрочем, он довольно тепло поздоровался безо всяких выкрутасов. Явно хорошо его знал.

— Держи, — я подал сыну несколько выуженных из специальной корзины боккенов и один синай. Повёл к грубым подобиям каменных статуй: они тут стояли себе в уголке, служили заменой макивар. Такая одновременно насмешка и показатель уровня мастерства.

Первую статую я без затей наискось перерубил Куро-сан. Принцип тут был тот же, что и у рубки заклинаний — так что сын без всяких проблем повторил. Разве что сосредотачивался на ударе несколько секунд.

— Смотри сюда.

Третий немного обработанный каменный столб встретился с “острием” боккена. Звук получился, как от удара бича или плётки. Камень стрельнул осколками и верхняя часть его медленно рухнула в неплотном облачке пыли, соскользнув по косой неровной трещине. Но и тренировочный клинок брызнул щепой, оставив в моих руках только рукоять.

Резка камней без всякой магии — итог обучения в Вороньем додзё. Покажи учителю — и тебя торжественно признают Мечником. Предложат перейти из старших учеников в младшие наставники. Но вот чтоб сломать камень считай что бамбуковым веником…

— А теперь обещанный прикол.

В это удар мне пришлось вложиться. Не просто направить нужным образом удар — а вложить всю силу и всю доступную скорость. Без глубокой медитации и чёткого расчёта, невозможного в бою, такой фокус не выйдет. Опять же надо не сломать синай раньше времени, просто об воздух…

Нарастающий свист оборвался болезненно ударившим в уши щелчком.

— Я-а… Я должен позвать сенсея-сама! — пятясь с круглыми глазами, хрипло каркнул дежурный, глядя, как на изваянии словно сама собой появляется и растет сеть трещин. И потом вся структура разом осыпается крупными осколками вниз

Вот, как-то так.

Тенгу не подвёл. Конечно, ему доложили, что в первом дворе дожидается не только незнакомец, но и ученик-Амакава, пришедший с ним. Да и незнакомец, если разобраться, тоже Амакава: новые технологии никто не отменял, и паспорт-амулет я нигде не выкладывал. Значит, что? Значит, надо подыграть. Это было красиво. Сумерки только-только обозначили себя — и по сторонам главных внутренних ворот полыхнули огнём две здоровенные чаши! Пламя само собой зажгло череду фонариков по стенам двора и ещё несколько, висящих на парочке деревьев. И это всё под сначала медленный, а потом ускорившийся барабанный ритм! Пафос!

Вышел Ворон не один, а с несколькими старшими ученикам и стайкой младших, надо полагать, особо доверенных. С огромным удовольствием разглядел среди условной малышни и свою троицу. Хорошо занимаются. Молодцы. Ринко, разумеется, тоже оказалась подле сенсея. Тем временем мы с Синдзи тоже не теряли времени зря: разошлись по сторонам энгавы и синхронно опустились на одно колено.

— Учитель! — хором.

Неожиданный поворот, согласен. Даже сам хозяин додзё на мгновение замедлил шаг. Но узнать меня не смог. Что ж, я и не питал иллюзий, что будет просто.

— Синдзи с достоинством несущего фамилию Амакава, я знаю, — наконец произнёс Учитель Воинов, и барабан тут же стих. — Кто же ты, зовущий меня своим учителем?

— Ваш ученик, Учитель, — не меняя позы, ответил я. — Когда-то не по своей воле мне пришлось прервать обучение. Я был… далеко. Мне пришлось самостоятельно развивать те основы, что ты в меня вложил. Слушать других наставников. В бою прозревать новое. Учиться, глядя на врага. И вот я тут. Прошу, проверь меня!

— Не просто поединок, проверка? — опять помолчав, переспросил Тенгу, жестом приглашая нас встать. — Может, всё же скажешь, кто ты. Имя ведь у тебя есть?

— Меня зовут Алекс, а фамилия… — я бросил быстрый взгляд на Синдзи. — уже несколько дней как Амакава.

— Алекс прошёл обследование и проверки и признан членом Старшей семьи, — подтвердил мой сын.

А вот это уже не просто заготовка, а согласованный с СБ клана “слив”. Шила-то в мешке не утаить. Те, кто пристально следят за Особой Зоной Такамия, не пропустят появление нового человека в составе клана. Поэтому вот так, по частям будет сливаться в открытый доступ неофициальная версия обо мне для них. Где с моих собственных слов, где — с оговорок других Амакава.

— Вряд ли бы я мог забыть ученика-Амакава, — покачал головой Ворон.

Он хотел сказать что-то ещё, но вдруг остро посмотрел на меня. Ну да, единственный Амакава, учившийся у Тенгу и пропавший не по своей воле — Юто. Но результат оказался тем же: узнать того Юто во мне он не смог. Но зато поймал подсказку и теперь знает, на что меня проверять.

— Что ж, — Тенгу состроил подобающее сенсею крутого додзё выражение лица, опять включаясь в постанову. — Я вижу у тебя меч, Алекс Амакава. Он ведь у тебя не для красоты? Младшие ученики, идите и принесите тренировочные мишени!

Думаю, правильнее было сказать “показательные мишени”: слишком близко от первого двора весь этот реквизит хранился. Сенсей захотел, чтобы я поучаствовал в чём-то вроде тамэсигири, сиречь “проверочном разрубании мечом”. Причём предполагалось, что я сам выберу, на каком этапе остановиться. Не полезу рубить камень или стальную пластину, например. Логично, в принципе.

— Всё готово, выходи, — тем временем позвал меня Тенгу.

Не стал заставлять никого ждать. Вышел в центр полукруга. Положил руку на рукоять катаны. Но не стал пафосно рубить из ножен, сначала медленно обнажил клинок. И прямо спиной почувствовал толчки эмоций. Кроме Учителя Воинов что-то поняли о катане пара его старших учеников. И Ринко.

Глупо. Что мне стоило попросить доставить катану попроще? Вроде той, что у Синдзи — крайне добротный новодел, кстати. Даже если я подсознательно не желал расставаться с Куро-сан, вполне можно заткнуть за пояс сразу две. Вполне дозволенная, освящённая веками японская традиция. Не подумал. Ладно, чего уж теперь. Покажу класс с “читерным” клинком. Концентрация… Удар!

Когда мне пришлось круговым движением раскидывать октов — времени для концентрации не оставалось. Но и сами восьминогие платформы состояли из одного и того же материала. А тут…

Сначала с негромким шелестом посыпался на землю тростник. Чуть с более громким “бом-бом-бом” попадали обрубки толстых бамбуковых стволов. От свёрнутой плетёной циновки отвалилась верхняя часть, раскручиваясь на манер туалетной бумаги. Цельное деревянное полено тоже лишилось “головы” — но её мне пришлось столкнуть ножнами, ткнув законцовкой-кодзири. Отрезанную часть каменного столба — толкнул уже просто рукой. А вот верхушку металлической трубы я аккуратно снял двумя руками, предварительно укрыв меч в ножнах. Поднял на вытянутых руках, повернул, чтобы все увидели срез и толщину стенок. Не жесть, не водоотвод — миллиметра четыре или пять. Качнул, чтобы по кромке разреза промелькнул стремительный отблеск. Все эти манипуляции я совершил в полной тишине — не считая приглушённого стенами додзё шума города и потрескивания пламени в чашах.

— Учитель, — я коротко, но достаточно низко поклонился.

Но Тенгу молчал. Думал.

Эх.

— Прошу, осмотрите мой меч, — опять пришлось встать на одно колено, двумя руками подавая катану в ножнах.

Тут и до менее сведущих дошло, что с клинком что-то не так, кроме цвета лезвия: увидели, с какой осторожностью Ворон у меня его забрал. Как выдвинул из ножен буквально на десяток сантиметров — и не решился достать целиком.

— У неё есть имя, — учитель не спрашивал.

— Куро-сан, — послушно ответил я.

— Не могу определить даже возраст, — то ли пожаловался, то ли удивился внешне оставшийся невозмутимым аякаси. — Не говоря уже о мастере-оружейнике.

— Для меня её сковали русские кузнецы меньше года назад, — я не собирался ничего скрывать. — Не по традиционной технологии, а чтобы только форма и развесовка правильные получились. Правда, они добавили в поковку осколки моей предыдущей катаны. И ещё. Металл такой цвет приобрел уже потом. После того, как пропустил через себя значительное количество энергии.

— Ты ей сражался, — это опять был не вопрос. — Но я не понимаю, с кем.

Вот тут мне пришлось смотреть на Тенгу с тем особенным выражением лица, которое корчит каждый, пытающийся сказать “ну не при всех же мне отвечать?”.

— Мне сказали, пришедший с тобой Синдзи Амакава показал то, чего раньше не умел? — очень аккуратно вернув мне Куро-сан, вдруг повернулся к моему сыну хозяин додзё.

— Да, учитель, — поклонился патологоанатом. — Мне показать?

— Покажи.

Каменному столбу не повезло: в этот раз Синдзи изобразил косой рез сверху вниз — и практически располовинил мишень.

— Пожалуй, достаточно, — решил Тенгу. — Следуй за мной, Алекс Амакава. И ты, Синдзи, тоже. Остальным вернуться к тренировкам… Кроме Ринко. Ты тоже с нами.

Ворон, сказав это, резко повернул голову. И приподнял бровь. Акио, Дайске и Кёко уходили в составе своей возрастной группы, никак не показывая, что мгновение назад уже набрали воздуха и раскрывали рты, чтобы заорать “а мы-ы?!” Хех, красавчики.

Судя по обстановке, додзё Тенгу процветало. Причём Ворон не только озаботился созданием классического исторического облика для своей школы, но и не пренебрёг хайтеком и современными возможностями. Так, например, одно крыло оказалось отдано под медицину, от банального массажа до реанимационной палаты. С постоянно присутствующим персоналом. А во внутреннем дворе медкрыла стояли аж две летающие “Скорые помощи”!

Учитель Воинов специально повёл нас через помещения с ограниченным доступом — за медицинским мы попали в жилое крыло для наставников. Чего там только не было: от бани и сауны до бассейна и комнат для релаксации. Одна из “келий” оказалась открыта — внутри приглядывался интерьер, вполне достойный какого-нибудь пятизвёздочного финского отеля.

И только после мы попали туда, куда шли: в святилище школы. Большой зал даже для старших учеников открывал свои двери далеко не каждую неделю. Представление о поклонении у Тенгу было… скажем так, своеобразным. Потому курительницы окутывали лёгкими дымками аскетичную стойку с оружием. Причём японского там вообще не было. Тяжёлый меч, похожий на тесак с кольцом на месте яблока и лентой, пропущенной через кольцо, лук с тулом стрел и копьё были китайскими. Вернее, древнекитайскими: на острова Ворон эмигрировал “всего” четыреста лет назад.

— Ну рассказывай, Алекс, как ты умудрился обучить Син-тяна приёму, для которого требуется через годы медитаций найти Просветление.

— Просто сначала объяснил физический принцип удара, а потом показал, — переглянувшись с сыном, пожал плечами я.

— Объяснил? — невероятно спокойно переспросил Тенгу. — А мне сможешь?

— Нужна бумага, можно доску и мел, — я подумал, и предложил. — Или всем надеть очки и подключиться в общее вирт-пространство.

Очки у древнего демона нашлись, в отличие от бумаги. И для Ринко, оставившей свои в шкафчике раздевалки, тоже. Впрочем, я всё равно выбрал виртуальную школьную доску, чтобы на ней писать от руки. Я не стал сразу писать формулы, коротко рассказал о структуре Пространства, проверяя, что именно знает мой наставник. Однако тот показал хорошее понимание математики и физики — поэтому я, наконец, взялся за сильно упрощённые формулы.

— Всё достаточно просто, — закончил своё объяснение я.

— Для прирождённого мечника, знающего математику, или учёного, серьёзно занимающегося клинковым боем — да, — хмыкнул Ворон. — Очень интересно было по-новому взглянуть… да. Определённо. Спасибо за лекцию, Алекс. Ринко, не хочешь попробовать… Ринко?

Мечница сидела на полу, изображая статую. Синдзи стянул с неё очки, несколько раз помахал перед глазами пятернёй. Нахмурился. Сильно потряс за плечо.

— А? Что? Где? — женщина часто заморгала.

— Мы обсуждали разрубание камня, — напомнил Тенгу.

— Это я помню, — Кузаки помотала головой. — А потом полезли в какую-то дикую заумь!

— Для этого нужно повернуть клинок чуть в сторону от привычных трёх измерений, мам, — подсказал сын Ю.

— Если ты думаешь, что мне стало понятнее — спешу разочаровать, — едко проинформировала Ринко.

— Там по формуле надо смотреть…

— Сын, скажи честно, — взяв Синдзи за плечи, проникновенно посмотрела ему в глаза мечница. — Ты смерти моей хочешь?

— Понял, принял, отстал, — понятливо дал заднюю патологоанатом клана.

— Ладно, с этим разобрались, — Учитель Воинов успел откуда-то добыть три тонкостенные фарфоровые чашечки и горячий чайник из того же драгоценного сервиза, словно светящийся изнутри. — Теперь с тобой, Алекс. Я не раз видел, как умирающий умудрялся вернуться из-за кромки не просто в виде мстительного духа, опасного, но слабосилка. Некоторые прямо на поле боя восставали способными сразиться на равных с собой-живым аякаси, не потеряв памяти и разума. Про демонов я вообще молчу: некоторых десятки раз приходится загонять в могилу, пока они там не упокоятся окончательно. Но вот чтобы человек возродился человеком — в первый раз!

— Пфф, Учитель, — я посмотрел на Ворона с некоторой укоризной. — Я же Амакава. Мы — делаем невозможное.

В принципе, то, что со мной произошло — действительно подходит под описание “умер — переродился”. Даже спорить не буду.

— Умер. Переродился. Амакава, — в том, что формул физики Пространства не касалось, мозги Ринко работали очень даже хорошо. — Подождите-ка… Юто?! Ты — Юто?!

— Он это, он, — весело подтвердил Тенгу. — Для недоверчивых уже удостоверяющей печатью обзавелся.

— Юто! — она смотрела на меня, из уголка глаза скатилась одинокая слезинка. — Это… это п-правда ты-ы?

— Я. Но лучше сразу привыкай звать Алексом, — вздохнув, попросил я. И не меняя тона предупредил Тенгу: — Учитель, фарфор. И Синдзи заберите тоже, а то сам он может не успеть.

— Не успеть что? — вытаращил глаза сын перед тем, как Ворон легко подхватил его за воротник.

— ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ УМЕРЕТЬ И ШЛЯТЬСЯ НЕИЗВЕСТНО ГДЕ ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА, ПОКА Я ТЕБЯ ЗДЕСЬ ЖДАЛА?!

Почти незаметная волна колыхнула стены, пол и потолок: замкнулся контур “Мистического дома”. Именно его Сину нужно было покинуть до активации стационарного защитного амулета.

— УМРИ В МУКАХ, ИЗМЕННИК!!!

Логика? У Ринко в режиме берсерка?

— ПРИМИ С ПОКОРНОСТЬЮ СВОЁ НАКАЗАНИЕ!!!

А я ведь думал, что вылечил её от дурацкой привычки лезть на эмоциях с кулаками и подручными предметами на обидчиков. Видимо, пошёл рецидив.

— Незачёт по содзюцу, — я отступил на шаг в сторону, пропуская выпад бесценным копьём Тенгу. Вернее, его репликой, созданной “Мистическим домом”. Ленивая отмашка Куро-сан — и древко разрублено пополам. — Не разочаруй меня, любимая.

— УБЬЮ-У-У-У!!!

* * *

Существует миф, что все традиционные японские дома построены из реечек и бумаги. На самом деле Япония имеет сравнимую с Европой площадь, и эта площадь сильно вытянута с севера на юг. Так что традиционные дома здесь — разные. Конкретно додзё Разящего представляло из себя по большей части обычный каркасник из опорного бруса и досок. Стены которого проломить не так-то просто, особенно если не пользоваться магией или силой крови. Но у Ринко получалось.

Тяжёлый двуручный пожарный топор, пришедший на смену исковерканному китайскому мечу, в её руках порхал на зависть накачанным мужикам из фильмов про пожарных. А каждый подготовленный удар разбивал половые доски облаками щепы и словно заряд пластида выбивал огромные дыры в препятствиях. Домножить на пустоту помещений — словно внутри игры-триллера оказался! Ну ладно, ладно, я немного помогал “светом”, чтобы разрушения эффектнее проходили. Почему б не поразвлечься за чужой счёт? Немного.

Попасть по мне Ринко не могла. Слепая ярость сделала её предсказуемой, а тяжёлое, не по руке, оружие, утягивало за собой, ещё сильнее сковывая свободу манёвра. Зато сила и выносливость для такого телосложения просто поражали. Мы уже почти минуту двигались через открытые дворы и закрытые помещения — а мечница всё ещё держала темп! Отец Юто хорошо постарался, излечивая малышку Кузаки, перебалансировав работу нервной системы и усилив нейромышечные связи. И, как до меня начало только сейчас доходить, этим вызвал некоторые неучтённые отклонения.

Раньше Ринко удавалось самостоятельно успешно купировать излишнюю агрессивность. По моей просьбе и включив собственный здравый смысл. Но вот тут крышу у неё конкретно сорвало: многолетний стресс, сильнейшие эмоции от встречи со мной. Сочетание факторов, чтоб его. Потому не буду ждать, пока мечница полностью выложится — пора немного поработать психологом. Только бы ничего ей не сломать случайно. Как раз мы выскочили на большой центральный двор, где проводят большие групповые тренировки.

— Поиграли и хватит, — спокойно сказал я, останавливаясь в центре пустого пространства.

Она меня даже не услышала. Ну ладно. Сознание скользнуло в медитацию, движения мечницы послушно замедлились. Из “колючего солнышка” Силы Крови меня опутали линии Света, вдоль которых потекла мана. Я до последнего ждал, что Кузаки отведёт удар — но нет, остриё топора не отвернуло. Понятно. Подшаг — и я перехватил рукоять между рук Ринко. Сильный рывок на себя — и напавшая, не удержавшись на ногах, покатилась по утоптанной земле. Я же не стал удерживать оружие, добавив свою силу к уже вложенной — и отправил топор в сторону и вверх. Всё равно дальше границы “Мистического дома” не улетит.

Кого другого кувыркание на инерции рывка могло и в травму отправить. С гипсом и последующим ковылянием на костылях. Но только не ученика Тенгу. Разящий всех в первую очередь учил безопасно падать — в том числе и меня. Кузаки тоже не подвела наставника: как только смогла остановиться — распрямившейся пружиной ринулась на меня уже с голыми руками. Можно б было и подраться, наверное. Вот только я не мастер-рукопашник. Учитель Воинов тренировал меня с клинком, а без него вбил лишь основы. Которые мне попросту некогда было развивать. Поэтому придётся действовать по-другому.

— Успокойся уже, — вытащив Куро-сан из ножен, я увернулся от удара и на развороте плашмя врезал гибкой полосой стали по “вражеским” ягодицам.

— Я тоже рад тебя видеть, — ещё смачный шлепок.

— Но уже начинаю разочаровываться, — ещё шлепок.

— Мозги включи. Я тебе не враг, — Это дурное действо напоминало какой-то хаотичный парный танец. Вроде брачного обряда паука и паучихи, где дама всё норовит скушать партнера, а тот что есть духу уворачивается и продолжает завлекать на секс.

— Даже Химари себя адекватнее вела, — ещё шлепок.

Какая-то реакция была: на каждый удар следовало болезненное шипение, а на упоминание кошки ещё и отчетливое рычание. И всё — словно бревно шлёпать пытался.

— Приду к тебе на кухню и приготовлю борща! — в сердцах пообещал я.

— ЧТО-О?!

Переход из состояния берсерка в нормальное произошёл буквально за пару секунд. Пугающая метаморфоза: сменилось не только выражение глаз — даже мышечный тонус. Сам рисунок мелкой моторики поменялся.

— Надо было заранее спросить стоп-слово, — пробормотал я, глядя на всё это.

— Что-что? — прищурилась Ринко.

— Тот же вопрос, — я обвёл рукой окрест. — Это вот что такое было?

— Немного… погорячилась? — женщина посчитала пробоины в стенах. — А почему никого не… Так это же “Мистический дом”! Я уж испугалась, что на самом деле… Какого хрена, Юто?

— Какого хрена ты вообще на меня бросилась? — передразнил её той же фразой я.

— Мог бы предупредить! Не устраивать этот дурацкий пафосный спектакль! — злобно ответила мне она.

— Могла б не блокировать действительный статус в клане — и получила бы рассылку как только я прибыл, — я развёл руками. — И ты мне б поверила, если бы я просто подошёл и сказал “привет, я Юто”? А? Так кто сам себе злобный буратина?

— Я просто пытаюсь, чтобы хоть эти мои дети выросли в нормальной семье! — повысила голос Ринко. — И да, ты виноват! Взял и пропал на четверть века! Знаешь, каково мне было без тебя? Нам всем?

— Да, знаю, — после короткой паузы ответил я, вспоминая своё одиночество.

— Да ничего ты не знаешь!

Ясно-понятно.

— Зайду, когда захочешь поговорить без нервов, — я шевельнул катаной, всё ещё сжатой в руке. — И без желания меня убить.

Хорошо представляя, как работает амулет “Мистического дома”, я помог ему выкинуть нас не на месте, где мы стояли, а там, где стоял контрольный пост. К Разящему и Синдзи.

Вот и поговорили.