Arno Strobel

Abgründig

Перевод: Иван Висыч

Арно Штробель

Восхождение без свидетелей

(2014)

Оглавление

Пролог.

Глава 01.

Глава 02.

Глава 03.

Глава 04.

Глава 05.

Глава 06.

Глава 07.

Глава 08.

Глава 09.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25.

Глава 26.

Глава 27.

Глава 28.

Глава 29.

Глава 30.

Глава 31.

Глава 32.

Глава 33.

Эпилог.

ПРОЛОГ

— Всё в порядке, парень?

Санитар смотрел на Тима с тревогой, пока замок верхнего ремня смыкался с коротким сухим щелчком.

Худощавый мужчина под пятьдесят. Длинные волосы, прошитые седыми прядями, стянуты в тощий конский хвост.

Тим лишь кивнул. Как может быть всё в порядке, если тебя только что намертво пристегнули к носилкам реанимобиля?

Он попытался повернуть голову — увидеть, что происходит вокруг, — и застонал: от грудной клетки вверх по телу прокатилась обжигающая волна агонии.

— Лежи спокойно, — сказал санитар и положил ему руку на плечо. — У тебя, скорее всего, сломано несколько рёбер, а может, и внутренние повреждения есть. Всё может кончиться очень скверно, если будешь дёргаться.

Тим проигнорировал предостережение и, превозмогая резь, попробовал снова. Он должен был знать, что с Леной.

Сейчас его поле зрения ограничивалось кромкой носилок, но пока его несли к машине, он успел выхватить из темноты страшные фрагменты.

Врача-реаниматолога у соседних носилок, на которых лежало неподвижное тело Ральфа. И Яника, сидевшего чуть поодаль на скальном выступе. Одеяло наброшено на плечи, взгляд устремлён в пустоту — словно в трансе, — а рядом молодая женщина без умолку что-то ему говорила.

Теперь же вокруг лишь суетились люди, некоторые — в красных комбинезонах горноспасательной службы. Синие всполохи мигалок лихорадочно скользили по их лицам.

Разноголосица сливалась в неразборчивую кашу, которая словно вдавливалась прямо ему в череп через выкрученные на полную громкость наушники.

Замолчите. Замолчите все. Хватит бегать туда-сюда. Скажите мне, где Лена.

Тим дернулся в ремнях. Паника душила его сильнее, чем переломанные кости.

— Почему пациент до сих пор здесь торчит? — рявкнул пожилой врач, обращаясь к санитару.

— Я хотел ещё… — начал тот, но был грубо оборван.

— Немедленно в больницу, живо!

Подбежал второй спасатель и скрылся за изголовьем Тима. В следующее мгновение шасси носилок сложились с металлическим лязгом, и Тима закатили в салон.

Он приподнял голову и с трудом, короткими толчками, заговорил: — Нет… постойте… прошу вас. Лена… где она? Вы нашли её? Чёрные волосы… она была со мной…

— С ней наверняка всё хорошо, — ответил санитар с конским хвостом и бросил на коллегу странный взгляд. — А тебе сейчас нужно в больницу.

Тим хотел возразить, но новый спазм вырвал из груди стон, и голова бессильно откинулась на подушку. Створки задних дверей с грохотом захлопнулись, отрезая Тима от внешнего хаоса.

В глаза ударил свет слепящего галогенового плафона на потолке. Он попытался абстрагироваться от пульсирующей в груди рези.

Если дышать совсем неглубоко, не так больно.

Белый жестяной потолок над головой, уродливая круглая лампа… Всё выглядело чужим. Неправильным. Словно произошла чудовищная ошибка — и он оказался на этих носилках по нелепому недоразумению.

Тим закрыл глаза и подумал о родителях.

Мне так отчаянно хочется, чтобы вы были рядом. Просто смотреть на вас. Просто держать за руку.

Чувствовать, что он не один в этом реанимобиле с его отчуждённой холодной белизной. Чтобы рядом был кто-то из прежней жизни — осколок нормальности, за который можно ухватиться.

Горячие слёзы покатились по щекам. События последних сорока восьми часов вторгались в сознание — как один из тех кошмаров, после которых просыпаешься с ощущением, что всё это было по-настоящему.

Но Тим знал: разум показывал ему не фантазии, а подлинные воспоминания, хотя им было всего несколько часов. Сердце снова заколотилось. Он ничего не мог поделать с тем, что дыхание участилось, и грудь стянуло раскалённым обручем.

И снова он увидел кровь. На одеяле. На полу. На своих руках…

И увидел лица — в тот момент, когда они назвали его убийцей.

Тим распахнул глаза, чтобы больше не видеть этих картин. Они отступили. Он снова уставился на плафон над собой.

Как беззаботно я сошёл с поезда на маленькой станции в Грайнау всего несколько дней назад…

Было очень тепло — первый по-настоящему тёплый день мая…

ГЛАВА 01.

Тим опустил сумку на землю и провёл рукавом толстовки по влажному лбу. Не убирая руки, заслонил ладонью глаза от слепящего солнца и оглядел въезд в лагерь.

Сразу за шлагбаумом стоял новый бревенчатый домик, по всей видимости служивший ресепшеном. Перед ним, между двумя столбами, висела деревянная вывеска. На ней крупными буквами было вырезано: «ГОРНЫЙ ЛАГЕРЬ ГРАЙНАУ». Ниже шла ещё одна строка, помельче, но с такого расстояния Тим не мог её разобрать.

Слева подъездную дорогу подпирал домик, справа тянулась двухметровая живая изгородь, наглухо скрывавшая лагерь от посторонних глаз. Шлагбаум был поднят.

— Тоже на приключенческий отдых?

Тим вздрогнул и обернулся. Он не заметил, как на площадке перед лагерем появился кто-то ещё. Парень лет восемнадцати, с чёрными волосами, падавшими почти на глаза, улыбался так открыто, будто они уже были знакомы, и протягивал ему руку.

— Привет. Я Ральф. Из Мюнхена.

Тим пожал ему ладонь.

— Тим. Я из Саарбрюккена.

— Саарбрюккен? — Ральф криво усмехнулся. — Это Саарланд, да?

— Да.

— И как ты сюда добирался?

— На поезде. Выехал в половине шестого утра.

Ральф покосился на часы.

— Почти семь часов в дороге. Нет уж, это не для меня. — Он перевёл взгляд на горы, поднимавшиеся справа к яркому, почти белому от жары небу. — У вас там, наверное, и гор-то нет?

Тим пожал плечами.

— Разве что пара холмов.

— Значит, ты с равнины. А в горах хоть раз бывал?

— Нет. В первый раз.

Ральф понимающе кивнул, словно это многое объясняло.

— Тогда лучше держись меня. Я по горам с родителями лазил с тех пор, как ходить научился. Просто не отставай — и быстро поймёшь, что к чему.

— А ты что, из инструкторов?

Ральф отмахнулся.

— Да брось. Хотя сомневаюсь, что хоть один из них сможет меня чему-то научить. Я прочитал про этот новый лагерь и решил заглянуть сюда на пару дней, прежде чем мы с родителями поедем в Австрию — возможно, в наш последний совместный скалолазный отпуск. В декабре мне восемнадцать: своя машина и всё такое. А тебе сколько?

— Шестнадцать, — ответил Тим. — В сентябре будет семнадцать.

— Ну и отлично. Пока ты со мной — считай, под присмотром взрослого.

Тим ещё не решил, что о нём думать, когда Ральф подмигнул, подхватил свой чемодан и зашагал к домику. На ходу, даже не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Ну что, идёшь? Или собираешься провести ближайшие дни на парковке?

Тим подхватил сумку и поплёлся следом. Нести огромную спортивную сумку было настоящей мукой: мягкая, бесформенная, она провисала посередине и тут же начинала волочиться по земле, стоило чуть ослабить руку.

Может, отец всё-таки был прав, когда предлагал свой тёмно-зелёный чемодан. Но тогда Тиму казалось, что со спортивной сумкой он будет выглядеть круче, и он уверял, что прекрасно справится. Пока что выходило неубедительно.

Держать сумку на согнутой руке было слишком тяжело, поэтому Тим просто накренился влево, пока она не перестала чиркать по гравию. Удобства в такой походке не было никакого, но она хотя бы помогала.

Ральф, остановившись у деревянной стойки в домике, обернулся и смерил его быстрым, странноватым взглядом.

— Привет, ребята. Добро пожаловать в горный лагерь. Я Маркус. Как добрались?

Из полумрака навстречу им вышел совсем молодой парень в поло цвета хаки — лет двадцати, максимум двадцати двух. Светлые волосы были коротко подстрижены, круглое лицо с румяными щеками выглядело почти мальчишеским.

— Нормально, — бросил Ральф, опираясь предплечьями на стойку. — Ральф Экмюллер. Может, слышал про частную хирургическую клинику Экмюллера в Мюнхене? Это клиника моего отца.

Хвастун, — подумал Тим. Интересно, он правда надеется, что после этого ему дадут комнату получше?

Маркус пропустил замечание мимо ушей и выложил на стойку два бланка.

— Так. Заполняйте анкеты. И мне понадобятся ваши телефоны.

Ральф удивлённо покосился на Тима, потом снова повернулся к Маркусу.

— Телефоны? Это ещё зачем?

— В лагере они запрещены. Постоянные звонки и возня с ними мешают распорядку. К тому же на скалодроме их легко разбить. Я уберу их в сейф и верну в последний день.

Тим достал телефон из кармана и выключил. Он знал, что его придётся сдать: это было прописано в правилах лагеря.

— Эй, мне об этом никто не говорил! — возмутился Ральф. — Мне нужен телефон. Придётся сделать для меня исключение.

Маркус покачал головой.

— Извини, но правило для всех одинаковое.

— А если я откажусь?

— Ты волен уехать, — раздался из глубины домика другой голос.

Послышался скрежет отодвигаемого стула, и к стойке вышел темноволосый мужчина лет двадцати восьми, максимум тридцати. На нём было такое же поло, как у Маркуса, но жилистые руки, прямая осанка и цепкий взгляд куда больше соответствовали тому, каким Тим представлял себе руководителя горного лагеря.

— Меня зовут Йоахим Кратцер, я начальник лагеря. Можете звать меня Йо.

Он выдержал короткую паузу, окинул Ральфа красноречивым взглядом и добавил:

— Если, конечно, останетесь.

— Послушай, Йо… — начал Ральф, но Тим перебил его. Ему совершенно не хотелось ввязываться в эту перепалку.

— Да хватит тебе. Это же было написано в форме бронирования.

— Откуда мне знать? Её заполняла секретарша моего отца!

Тим только махнул рукой, положил телефон на стойку и принялся заполнять анкету. Через несколько секунд рядом с его аппаратом лёг второй.

Пока Маркус вёл их к жилым домикам, Тим успел оглядеться. Лагерь занимал большую территорию — примерно в три футбольных поля. Среди деревьев и кустарников тут и там стояли деревянные домики с маленькими террасами, а между ними вились гравийные дорожки.

В центре раскинулась просторная поляна с большим кострищем, обложенным камнями. На дальнем краю, у самой кромки деревьев, виднелась небольшая сцена. По обе стороны поляны возвышались скалодромы разной высоты.

Когда Маркус сообщил, что их с Ральфом поселят в разные домики, тот тут же попытался возразить. Тим заметил, что днём они всё равно вряд ли будут сидеть по комнатам, и после недолгого спора Ральф нехотя смирился.

И слава богу. Делить крышу с этим громогласным мюнхенцем Тиму совершенно не хотелось.

Каждый домик состоял из спальни и маленькой кладовой, куда, как объяснил Маркус, после обеда следовало убрать выданное снаряжение.

Спальня в домике Тима была рассчитана на шестерых: три двухъярусные кровати, три деревянных шкафа, стол и шесть стульев. Туалеты, умывальники и душевые находились в отдельном большом корпусе примерно в ста метрах отсюда.

Когда Тим вошёл, два места уже были заняты.

На верхней койке слева, у самого входа, лежал на спине худенький мальчишка лет четырнадцати-пятнадцати, заложив руки за коротко стриженную светлую голову. На носу у него сидели очки в чёрной оправе. Он молча рассматривал Тима с тем спокойным любопытством, какое бывает у людей, привыкших сначала наблюдать, а потом говорить.

В дальнем правом углу, на нижней кровати, развалился парень примерно одного с Тимом возраста. Джинсы и футболка на нём были поношенными и грязноватыми, а чёрные волосы торчали во все стороны, будто давно не знали воды. Он тоже посмотрел на Тима — мельком, без интереса — и даже не шевельнулся.

Тим поставил сумку на пол и перевёл взгляд с одного на другого.

— Привет. Я Тим.

Младший, в очках, приподнялся.

— Я Фабиан Крамп.

Из дальнего угла донеслось вялое:

— Хай.

И черноволосый демонстративно отвернулся к стене.

Ну чудесно. Весёлое будет соседство.

Фабиан выразительно покрутил пальцем у виска, давая понять, что думает о молчаливом соседе. Тим невольно усмехнулся, оглядел свободные кровати, выбрал верхнюю у правой стены и открыл дверцу шкафа рядом с ней.

— А ты откуда? — спросил Фабиан, поправляя очки на переносице.

Тим положил стопку футболок на верхнюю полку.

— Из Саарбрюккена. А ты?

— Из-под Ахена.

Трусы и носки отправились в один из ящиков.

— Понятно. А сколько тебе лет?

— Четырнадцать. Но после каникул я уже пойду в одиннадцатый класс.

Тим удивлённо поднял на него взгляд.

— В одиннадцатый? В четырнадцать?

— Ага. Меня отдали в школу в пять, а потом я перескочил через класс. Было скучно. Так что теперь — одиннадцатый.

— Фрик, — донеслось из дальнего угла.

Тим и Фабиан посмотрели на черноволосого, который по-прежнему лежал к ним спиной.

— Зато я фрик, у которого есть имя и который умеет говорить целыми предложениями, — невозмутимо парировал Фабиан.

Тим ухмыльнулся и кивнул.

ГЛАВА 02.

Утром лагерь ещё пустовал, но ближе к полудню начали подтягиваться первые участники, и вскоре по гравийным дорожкам уже сновали люди с рюкзаками и спортивными сумками.

От Маркуса Тим узнал, что ближайшие десять дней в лагере проведёт шестьдесят один человек. Всех разделили на две группы — по возрасту, с разными вожатыми и программами. В младшей было тридцать три участника от десяти до тринадцати лет, в старшей — двадцать восемь подростков от четырнадцати до восемнадцати.