Десять минут тряски показались вечностью. Джип, подскакивая на кочках, выбивал из пассажиров в кузове дух. Они молча цеплялись за кузов, их пальцы белели от напряжения. В ушах стоял оглушительный рев мотора и свист ветра, не давая возможности обдумать то, что происходило. Они уже не были беженцами на суде — они были мясом, которое везут на передовую.

Резкий, почти кричащий звук тормозов нарушил этот грохочущий транс. Джип замер, подрагивая, перед массивными кованными воротами, увенчанными колючей проволокой. За ними виднелся — тот самый «новый мир», который им только что обещали.

На высокой сторожевой вышке, сколоченной из бревен, возникла тень часового. Он что-то крикнул вниз, неразборчивое из-за расстояния и ветра, но смысл был ясен. С лязгом и скрипом тяжелые створки ворот медленно поползли внутрь, открывая проезд.

Нева не стала ждать, пока они откроются полностью. Рычащий двигатель джипа заставил их вписаться в узкий проем. Она зарулила на небольшой плац перед воротами, где уже царила лихорадочная деятельность. Из ближайшего длинного здания, похожего на бывший склад или гараж, выбежали несколько женщин. Они несли в охапках грубую, поношенную, но прочную одежду — плотные куртки, штаны, толстовки с капюшонами.

— Быстро, переодевайтесь! — скомандовала Нева, выпрыгивая из кабины. Ее голос был как удар кнута, раскалывающий оцепенение. — Ваша жизнь сейчас стоит ровно столько, насколько удобно вы сможете двигаться.

Пока мужчины, краснея и отворачиваясь, начали натягивать на себя чужую одежду, из другого здания вынесли несколько деревянных ящиков. Они с глухим стуком опустились на землю. Один из бойцов Невы, коренастый мужчина с бычьей шеей, ловко поддел крышку ломом. Внутри, уложенные в аккуратные ячейки, лежали автоматы. Не новенькие, с потертыми прикладами и царапинами на вороненой стали, но чисто вымытые и смазанные. От них пахло оружейным маслом.

Рядом с ящиками сложили другое оружие, куда более жуткое и кустарное. Длинные, около полутора метров, пруты арматуры, на один конец которых были наварены заточенные треугольные «клыки» — клинки, сделанные, судя по всему, из распиленных кос или мачете. Основание клинка было грубо, но надежно прихвачено сваркой. Нижняя часть арматуры, которая служила древком, была туго обмотана слоями черной изоленты и скотча, создавая импровизированную рукоять, чтобы не поранить ладони и чтобы оружие не выскальзывало из потных рук.

— Это «удочки», — без всяких эмоций пояснил коренастый боец, видя недоуменные взгляды новичков. — Кайсяку на расстоянии. Не даете им подойти, тыкаете в башку. Проще пареной репы.

Нева, тем временем, оценивающе оглядела переодевшихся мужчин. Одежда висела на них мешками, но давала свободу движений.

— К автоматам! — она мотнула головой в сторону ящиков. — Берите, заряжайте. Патроны тут же.

Кайл подошел первым. Его движения были медленными, почти ритуальными. Он взял один из автоматов, привычным жестом отдернул затворную раму, заглянул в патронник, проверил, не забита ли грязью мушка. Вес стали в его руках был знакомым и от этого еще более пугающим. Дейв последовал его примеру, но его движения были более резкими, менее уверенными.

— Остальные… — Нева обвела взглядом остальных мужчин, которые смотрели на «удочки» как на орудия пыток. — Хватайте свои удочки. Не глазейте, они вас сами не понесут.

Пока новобранцы нерешительно разбирали громоздкие копья, взвешивая их в руках и пытаясь понять баланс, к группе подошли другие бойцы Пальмонта. Их было человек двадцать. Они не были похожи на отутюженных солдат. Это были такие же выжившие, в стоптанных ботинках и заношенной одежде, но в их глазах была готовность, которой не было у вновь прибывших. Они молча кивнули Неве, занимая позиции вокруг, как хорошо смазанные шестеренки одного механизма.

И вот среди этих знакомых лиц, ее острый взгляд выхватил одно, которое здесь появиться не должно было. Ричард. Он стоял, чуть сгорбившись, прижимая руку к правому боку. Лицо его было бледным и осунувшимся, но челюсть сжата с упрямством старого вола.

Нева резко изменила траекторию своего движения и направилась к нему. Ее шаги были быстрыми и злыми.

— А ты куда, старый черт, собрался? — ее голос прозвучал резко, как удар плетью. Она остановилась прямо перед ним, смерив его взглядом с головы до ног. — Я ведь четко сказала — не геройствовать. Пока этот дурацкий аппендицит как следует не заживет. Или ты решил, что шрам на животе — это новый модный аксессуар?

Ричард встретил ее взгляд, не опуская глаз. В его взгляде не было дерзости, лишь глубокая, непоколебимая уверенность.

— Нева, — произнес он хрипло, — как могу я спокойно лежать на одеяле, когда наш дом под угрозой? Когда вы все тут... — он сделал неуверенный жест рукой в сторону фермы, — когда вы тут рискуете жизнью.

Она смотрела на него несколько секунд, ее гнев постепенно сменялся чем-то другим — пониманием и суровой благодарностью. Она видела его состояние — он едва стоял, капельки пота выступили на его лбу от усилия. Но он был здесь.

Внезапно она с силой швырнула ему в грудь связку ключей. Он инстинктивно поймал их.

— Ладно, — сдалась она, и в ее голосе прозвучала усталая уступка. — Раз уж полез, тогда садись за руль моего джипа.

Она указала пальцем на стоящий автомобиль.

— Сидишь, греешь двигатель и слушаешь рацию. Никаких геройств, никаких попыток «порвать задницу», как ты любишь. Понял? Мне нужны живые и более-менее целые люди. А ты — мне еще нужен.

Ричард сжал ключи в ладони, и по его лицу проползла тень благодарной улыбки. Это было доверие. В этом мире, где каждый был винтиком, это было больше, чем любая благодарность.

— Будет исполнено, босс, — кивнул он и, все еще прижимая руку к боку, медленно, но с невероятным достоинством направился к джипу, чтобы занять свой пост. Пост, который, возможно, спасет не одну жизнь сегодня.

— Внимание всем, — голос Невы накрыл общий гул. — Слушайте, и запомните раз и навсегда. Держитесь вместе. Строй — ваша жизнь. Никаких геройств, никаких одиночных вылазок. Вы — стена. «Удочками» бейте на расстоянии. Метр-полтора. Ближе не подходить! У них длинные руки, могут уцепиться, и вскоре вы — один из них. Пули беречь. Стрельба — только на верное попадание. Целимся в голову. Никаких очередей по корпусу, это бесполезно. Главная и единственная цель — не подпустить эту орду к ферме. Если они прорвутся туда — все наши запасы, весь скот, все, что не дает нам умереть с голоду, будет уничтожено. Понятно?

— Понятно! — хор криков был неровным, но громким. В нем слышались и страх, и отчаянная решимость.

— Тогда по коням! — скомандовала Нева. — Половина — ко мне в кузов. Вторая половина — к Заку.

Она указала на другой автомобиль, старый внедорожник с открытым кузовом, который уже подруливал к ним, его двигатель тарахтел, как пустой металлический ящик.

Люди бросились рассаживаться. Дейв и Кайл с автоматами в руках запрыгнули в кузов джипа Невы. К ним присоединились несколько опытных бойцов и новичков с «удочками».

В этот момент из дома выбежала Габриэлла. В руке она сжимала небольшую рацию.

— Нева! Все готово здесь. Дети в укрытии.

Нева, уже сидя в автомобиле, высунулась в окно.

— Амелия! Смотри за ней, я обещала Шарлот! — ее голос на секунду потерял стальную холодность, в нем проскользнула острая, почти материнская нота. — Запритесь внутри. Береги себя. И детей.

— Вернись, — просто сказала Габриэлла, и ее взгляд говорил больше тысячи слов.

Нева кивнула. Ричард резко включил передачу и тронулся с места, выезжая за ворота, которые тут же начали с лязгом закрываться за ними. Внедорожник с остальными бойцами мчался следом.

Она на ходу схватила рацию.

— Том, прием. Выехали. Будем через пятнадцать минут. Держись.

Из динамика донелся лишь сдавленный, прерывистый выдох, а затем голос, в котором пытались скрыть панику:

— Жду, Нева. Только побыстрее... Их уже видно невооруженным глазом. Сплошная стена...

Лес молчал.

Не то чтобы тихо — стрекот цикад, шелест листьев под легким ветерком, отдаленный крик птицы. Но это была нормальная, живая лесная симфония. А потом она оборвалась. Резко, как будто кто-то выключил звук. Том, на вышке у ручья, почувствовал это еще до того, как увидел. Воздух стал густым, тяжелым, словно перед грозой, но без запаха озона. Пахло тлением.

И тогда он их увидел.

Не десятки. Сотни. Они не бежали, не шли — они плыли, как серая, разлагающаяся лавина, медленно, неумолимо заполняя пространство между деревьями. Нестройная, колышущаяся масса тел, одетых в лохмотья, с пустыми глазницами, с вывернутыми суставами. Они двигались с одним общим, неослабевающим импульсом — вперед. Глухой, сливающийся в один жуткий гул топот сотен ног, шарканье, хруст ломаемых веток — этот звук нарастал, заполняя собой все пространство, вытесняя саму мысль о тишине.

Они заняли позицию на перекрестке, где грунтовая дорога, ведущая к Пальмонту, расходилась: прямо уходила в город, направо — спускалась под уклон к ферме, огороженной забором. Именно туда, подгоняемые слепым инстинктом, могла повернуть орда, учуяв запах жизни — скота и людей.

Нева, оценив ситуацию за секунды, отдала приказ.

— Строй здесь! — она указала на развилку. — Наша задача — не дать им пойти направо. Они должны пойти прямо, на нас и по улицам Пальмонта.

Тишина, нависшая над перекрестком, была обманчивой. Она не была пустой — она была тяжелой, как свинец, наполненной гулом приближающейся орды. Две дороги расходились здесь, как развилка судьбы.

Нева, стоя в центре неровного строя ее бойцов, холодным взглядом оценивала ситуацию.

— Слушайте все! — ее голос, резкий и негромкий, заставил всех повернуть головы. — Как только основная масса подойдет к развилке, начинаем адский шум. Кричите, бейте железом по железу! Создаем такой гам, чтобы перекрыть все остальные звуки. Наша цель — заставить их идти прямо, на нас. Прямо в каменную пасть Пальмонта.

Она повернулась к высокому худощавому парню по имени Лео, лучшему стрелку общины после Тома.

— Лео, на вышку к Тому. Бери снайперку. Ваша задача — отсекать тех упрямцев, что все равно потянутся на ферму. Не дать ни одному дойти до забора. Понял?

— Понял, — кивнул Лео и, пригнувшись, бросился к лестнице сторожевой вышки, где уже находился Том с биноклем.

– Ричард! Зак! — она крикнула двум мужчинам, которые стояли позади строя с работающими на холостых ходах двигателем. — Как только они пойдут на нас, даете ход! Едете медленно, ровно! Мы отступаем за вами и бьем отходя! Не даем им окружить! Ведем их в город, там с ними разберемся!

Сейчас все зависело от хладнокровия и того, выдержат ли стальные нервы тот леденящий душу рёв, что накатывал волной.