Джип и грузовик, покрытые дорожной грязью и пылью забвения, остановились у зияющего входа в лабораторный корпус. Воздух пах озоном и тлением. Нева вышла первой, ее шаг замедлился, когда ботинок коснулся разбитой плитки вестибюля. Она знала этот холл. Знала слишком хорошо.

— Стойка ресепшн стояла там, — ее голос, негромкий, резал тишину, как нож пергамент. Она указала на груду обломков у стены. Ее взгляд скользнул по граффити на стене, поверх трещин от пуль. "Смерть ученым-убийцам!" — кричали кровавые буквы. "Смерть..." — повторила Нева про себя, без интонации.

Она повела их по знакомым коридорам – мимо пустых лабораторий с разбитой аппаратурой, мимо комнаты наблюдений, где когда-то сквозь толстое стекло смотрели на "испытуемых" – на тех, кто не выдержал инъекций, вирусов, чудовищных экспериментов во имя "прогресса". Ее лицо было каменным, но пальцы сжимали приклад автомата. Она писала отчеты. Хладнокровно. Подробно. Симптомы. Деградация. Летальный исход. Это была ее работа. Ее проклятие.

— Здесь был морг, — она кивнула на массивную стальную дверь с выбитым замком. — Холодильники.

Нева достала потрепанную, сложенную вчетверо схему, нарисованную от руки. Линии были нервными, надписи – сжатыми, угловатыми. Почерк Ливии. Другой души, застрявшей в этом аду.

Они нашли склад, по этим схемам, взломали дверь. Увидели солнечные панели – горы черного, матового спасения. Радость была острой, но быстрой. Джина и Рон, Балт и Сет таскали коробки.

— Ливия... Сказала... что подземная часть – не в официальных планах. Секретный уровень, — объяснила Нева.

Голос ее был ровным, но в глазах – тень. Она провела пальцем по схеме, к перечеркнутой красным комнате в самом конце туннеля, там заперт "Третий". Громила. Мутант. Она отрубила питание на том уровне, чтобы удержать его. Двери на аварийных замках. Без света.

Балт присвистнул. Джина перевела взгляд с панелей на схему, потом на Неву:

— Зачем нам туда? Панели-то тут.

— Потому что там может быть куча полезного и "Третий" – бомба. Если он вырвется... или если его найдут такие, как Тони...

Она сложила схему.

— Мы идем вниз. Проверить дверь. Убедиться, что он там. Или... решить проблему.

Спуск в подземелье был погружением в другой мир. Знакомая гулкость верхних этажей сменилась гробовой тишиной и ледяным холодом, пробирающим сквозь куртки. Воздух был спертым, пахнул сыростью, ржавчиной и чем-то химически-сладковатым, приторным. Фонарики выхватывали из мрака: массивные стальные двери с герметичными обтюраторами, стены, покрытые непонятными пятнами, разбросанные обломки. Никаких следов жизни. Или не-жизни.

Их шаги гулко отдавались в узких коридорах. Сет шел первым, дробовик наготове. Нева – за ним, пистолет и фонарь в одной руке, схема – в другой. Джина замыкала, ее тесак казался маленьким в этой каменной пасти. Балт и Рон остались наверху грузить последние панели и охранять выход.

Тишину нарушал только один звук. Сначала еле слышный. Потом сильнее. Шум. Не крик, не рык. Что-то механическое. Монотонное. Настойчивое. Как скрежет. Или... глухие удары. Исходил он из-за той самой двери в конце коридора, отмеченной на схеме Ливии красным крестом.

Они подошли. Дверь была массивной. Литая сталь, толщиной в две ладони.

Звук шел из-за двери. Глухой, ритмичный стук. Раз... два... пауза... раз... два... Как будто что-то тяжелое и тупое методично бьет в металл изнутри. Не яростно. Неистово. Страшной, нечеловеческой терпеливостью.

— Черт... — прошептала Джина, — Что там...

Нева приложила ладонь к холодной стали. Дверь вибрировала в такт этим ударам. Зловеще.

— "Третий"... — сказала она просто. Ее фонарь выхватил рядом с дверью панель аварийного питания. Рычаги опущены. Индикаторы мертвы. Ливия не соврала. Света тут не было давно. Ни для кого.

Сет упер плечо в дверь рядом с засовом, проверив натяжение. Его лицо в свете фонаря было непроницаемым.

— Держит. Но звук... — Он прислушался. — ...не ослабевает.

Раз... два... Удар. Пауза. Раз... два...

Звук заполнял коридор, вибрировал в костях. Он говорил не о ярости. Он говорил о бесконечном терпении. О чем-то, что не устает. Не сдается. Просто... ждет. И бьет. Методично. Неустанно.

Нева отвела фонарь от двери. Луч скользнул по стенам туннеля, по пятнам, похожим на высохшую слизь. Потом погас. На мгновение их поглотила абсолютная, давящая тьма. И в этой тьме стук стал громче. Ближе. Как сердцебиение самого кошмара.

— Он там, — констатировала Нева, включая фонарь. Свет ударил в глаза. — И он не уйдет. Не сам.

Они отступили от двери. Стук провожал их по коридору, становясь тише, но не прекращаясь. Раз... два... Раз... два... Он остался там, в вечной тьме подземелья, запертый в стальной клетке, которую сам не мог сломать, но и не переставал пытаться. Живой укор. Живая угроза. Тайна, оставленная Ливией, и обещание вернуться, которое Нева дала себе. Свет они везли домой. Тьма же оставалась здесь, под ногами, и она ждала.

Они шли дальше вниз, фонари выхватывая из мрака границы коридора, обозначенные на схеме Ливии. Воздух густел от пыли и запаха старой изоляции. Командная комната оказалась за массивной дверью. Сет плечом подал – дверь с пронзительным скрипом поддалась.

Внутри – хаос. Оборванные провода свисали с потолка, разбитые мониторы, опрокинутые кресла. На центральной консоли, под слоем пыли и осколков, Нева нашла то, что искала: ряд массивных тумблеров и один крупный рычаг аварийного питания, помеченный треснувшей красной табличкой "MAIN".

— Вот он, — Нева провела пальцем по рычагу, оставляя чистую полосу на грязи. — Как Ливия и говорила. Дёрни – и свет появится. Всё здание.

Она обвела лучом фонаря паутину проводов, копоть на стенах возле щитков.

— Но вот вопрос: что ещё заработает? Аварийные системы? Вентиляция? Или...

Ее взгляд упал на схему в руке, на зловещий красный крест в конце коридора.

— ...те самые двери складского отсека, где сидит "Третий"? Замки ведь на аварийном питании держались. Риск – оголенный провод. Замкнет – и дверь распахнется. Монстр выйдет на прогулку.

Решение висело в воздухе, тяжелое и очевидное. Без слов. Они двинулись дальше, глубже в подземелье.

Схема вела их через лабиринт технических тоннелей к жилому блоку. Контраст был разительным. Здесь не было следов паники или разрухи. Медотсек с аккуратными, пустыми койками и запертыми шкафами. Гостиная с телевизором, диванами и столиками. Столовая с длинными столами и стульями, будто застывшая в ожидании обеда. Душевые в каждой жилой комнате. Сет, движимый привычкой, проверил каждую кабинку, толкнув дверь плечом. Пусто. Только эхо шагов и плеск капель из недозакрученного крана где-то вдалеке.

— Хоромы, — пробурчал Сет, его голос гулко отдался в пустоте душевой. — Со всеми удобствами.

А потом они нашли кладовую. Дверь была приоткрыта. Внутри – стеллажи. И на них – богатство Апокалипсиса. Аккуратные ряды консервов (тушенка, овощи, сгущенка), мешки с рисом и гречей, пачки сухарей, галетное печенье в жестяных банках. Запасы, явно рассчитанные на долгую осаду или автономную работу секретного персонала.

— Приличный запас, — констатировал Сет, перебирая банки с тушенкой. — Годиков на пять для пары человек.

Нева стояла среди этого нежданного изобилия, но не радовалась. Ее фонарь медленно скользил по полкам, по пыльным этикеткам. Она шла задумчивая. Убежище. Защищённое. С ресурсами. И с соседом.

Возвращались тем же путем. Уже почти у развилки, ведущей наверх, из бокового туннеля вывалились трое оживших. Оборванные, медленные, с характерным хриплым рычанием. Один в лохмотьях халата лаборанта.

— Хм. Гости, — бросила Джина, уже поднимая тесак.

— Раз плюнуть, — отозвался Сет, поднимая топор.

Раз плюнуть – так и вышло. Глухой удар Сета – и голова первого взорвалась, как перезрелая тыква. Джина метнулась как тень, тесак сверкнул – второй рухнул с рассеченным позвоночником. Нева, не сбавляя шага, холодно, почти не целясь, всадила свой нож в глазницы третьего. Он шлепнулся лицом в лужу старой воды. Тишина вернулась быстрее, чем эхо ударов смолкло. Три трупа на мокром полу.

— Все равны, — сухо заметила Джина, вытирая клинок о брюки мертвеца. — Нас трое. Их трое. Паритет.

Они вышли во двор, на скупой свет угасающего дня. Воздух, пахнущий свободой и грязью, был глотком свежести после подземного склепа. Рон и Балт уже закончили погрузку. Грузовик был забит солнечными панелями доверху, Джип – коробками с кабелями и инверторами. Мужчины курили у бампера, лица усталые, но довольные.

— Ну что там внизу, босс? — спросил Рон, выпуская струю дыма. — Нашли своего монстра?

— Хоромы, — буркнул Сет, снимая разгрузку и бросая ее в кузов джипа. — Со столовой и душевой. И кладовка полная.

Балт присвистнул:

— Ух ты! Прямо курорт!

Нева закурила, медленно, вглядываясь в зияющий черный провал входа в лабораторию. Ее лицо было непроницаемым.

— Отличное место, — согласилась она, голос ровный. — Укрепленное. С водой. С запасами. Она сделала затяжку. — Правда, дверь нараспашку. Кто угодно – бродяга, стая, или... скажем, Тони с командой – может забрести и занять это убежище. Со всем содержимым. И соседом по подвалу.

Джина присмотрелась к ней. Знакомая искорка – холодного, расчетливого ума – мелькнула в глазах Невы.

— Ты уже что-то задумала, — заявила Джина без колебаний. — Слышу по интонации. Голос у тебя такой – как нож точильный, когда идея приходит.

Нева хмыкнула, коротко и без веселья. Дым струйкой уплывал в серое небо.

— Точно подметила. Код доступа к главному шлюзу между наземной и подземной частью... мы знаем.

Она кивнула на схему в руках.

— Ливия его дала. Мы должны запереть эти двери. Намертво. Сверху.

Джина побледнела, сигарета замерла у губ.

— Нева... Там же этот... этот "Третий"! Запертый! Ты хочешь...

Нева не ответила сразу. Она докурила, швырнула окурок и раздавила его каблуком. Ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, за холмы, туда, где мог скрываться Тони. Или другие. Потом она медленно повернулась к ним. Глаза – ледяные, как сталь ножа.

— Именно. Откроем дверь. И "Третьего"... — На губах Невы скользнула тонкая, безжалостная черта. — ...отправим догонять остальную падаль.