Оскар вышел. У ворот его уже ждали двое крепких мужчин в одинаковой грубой форме. Ни слова не говоря, они повели его через улицы к зданию, где находился комендант. Это было не то сырое место, где его допрашивали раньше. Кабинет выглядел неожиданно добротно: плотные шторы, массивный стол, кожаное кресло, карта поселения на стене и шкаф с запертыми дверцами. Всё говорило о власти и порядке.

Комендант сидел за столом, опершись на локти. Голос звучал всё с той же властной интонацией, которую Оскар запомнил с первых дней:

— Ты справился с нашими испытаниями. Жив, цел, даже на ура. Такие крепкие нам нужны. Но… — он прищурился, — я тебе всё ещё не доверяю.

Он кивнул в сторону, и только тут Оскар заметил стоящего у стены мужчину. Тот кивнул и ухмыльнулся. Оскар узнал его — это был тот самый урод, что ударил его прикладом при поимке. Лицо, от которого воротит. Мерзкая рожа.

— Это Бил. С этого дня ты рядом с ним. Ни на шаг от него. Войдёшь в курс дела, посмотришь, как всё устроено. Спать будешь тоже рядом, на соседней койке. Ты — его тень. Если Бил в сортир — ты рядом. Понял?

Оскар кивнул, но внутри всё сжалось. Он почти физически почувствовал, как ускользнула возможность остаться рядом с Розой.

Весь день он таскался за Билом, как тень. Тот командовал, плевался, отпускал грязные шутки и с ленцой курил, пока Оскар выполнял почти всю его работу: перетаскивал ящики, ремонтировал забор, дежурил у ворот.

— Мне с тобой повезло, — ухмыльнулся Бил, лениво наблюдая, как Оскар тащит мешки.

К вечеру Оскар еле держался на ногах. Его привели в здание, больше похожее на казарму. Внутри — несколько комнат с рядами коек. Запах пота, пыли и грязных носков висел в воздухе густым облаком. Не было ни уюта, ни тишины, ни даже жалкого одеяла. Только резкие голоса, храп, скрип кроватей и грязные ботинки под ними.

Он рухнул на койку рядом с Билом, еле успев стянуть сапоги. Заснул почти мгновенно, с единственной мыслью: Как он хочет вновь увидеть Розу.

Утром, едва рассвело, в казарме раздался свист и грохот — кто-то бил по металлической трубе. Оскар вздрогнул, открывая глаза. Всё тело ломило, веки будто налились свинцом, но выбора не было — пришлось вставать. Все вокруг, кто ворча, кто молча, натягивали одежду, обувались и шли наружу.

На улице под навесом из брезента стояли грубые деревянные столы. Рядом находилась походная кухня, от которой доносился запах каши и поджаренного хлеба. Женщины в потрёпанных фартуках разливали еду в миски, не обращая внимания на ворчания и толкотню.

Оскар вставал из-за стола, когда заметил знакомую рыжую копну волос. Роза, с засученными рукавами, убирала грязную посуду, двигаясь быстро и механически, словно пытаясь стать незаметной. Он почти невольно улыбнулся и шагнул ближе.

— Привет, — сказал он тихо, но с явной радостью в голосе.

Роза даже не обернулась, только бросила взгляд через плечо.

— Привет, — коротко, почти отстранённо,— Как себя чувствуешь, Оскар? — добавила она после паузы, всё так же, не глядя на него.

— Почти пришёл в норму, — ответил он, ожидая хоть какой-то теплоты.

Но Роза уже повернулась и пошла прочь, унося в руках стопку мисок. Ни улыбки, ни взгляда, будто между ними никогда ничего не было.

Оскар остолбенел. Сердце болезненно сжалось, но он быстро вспомнил её слова: «Чтобы выжить, надо закопать всё человеческое». Похоже, она именно так и поступила.

Он стоял, провожая её взглядом, пока не почувствовал лёгкий удар по плечу.

— Ты чего отошёл? — раздался голос Била. — Пошли, шеф вызывает.

Оскар вздохнул и двинулся следом. Толпа мужчин направилась к знакомому зданию – в кабинет коменданта. Внутри было тесно и жарко. Комендант сидел на своём месте, за массивным столом. Он вызывал каждого по очереди, давая задания.

Когда очередь дошла до Била, комендант смерил его тяжёлым взглядом.

— Ты и Том сегодня в город. Ловить мертвяков. — Он кивнул куда-то мимо. — И этого захватите с собой.

Оскар почувствовал, как на него обернулись взгляды.

— Он их перебил, — процедил комендант, — пусть теперь и ловит.

После собрания мужчины двинулись к складу. Там погрузили в кузов старого грузовика специальные ловчие петли — раньше такими ловили бродячих собак, теперь же ими ловили оживших. Тяжёлые кольца, зажимы, штыри — всё, чтобы схватить, удержать и не дать укусить. Двое взяли оружие. Оскар потянулся к мачете, но рука Била резко остановила его.

— Тебе — ничего, — ухмыльнулся тот. — Пока не положено. Ты у нас приманка.

— Отлично, — проворчал Том. — Пусть хотя бы польза будет от новенького.

Оскар ничего не сказал. Только молча забрался в кабину, стараясь не смотреть в глаза ни одному из них. Машина взревела и рванула по разбитой дороге в сторону мёртвого города, оставляя за собой пыльный шлейф и нарастающее в груди ощущение, что этот день будет долгим и опасным.

Грузовик мчал по выжженной дороге, вздымая пыль. Оскар сидел в кабине, сжимая поручень, между Билом и Томом. Когда они въехали в покосившийся пригород, воздух сразу стал тяжелее. Снаружи слышалось редкое рычание — ожившие бродили по улицам.

— Первая слева, потом к заправке, — пробурчал Бил, ловко натягивая на руку кожаный рукав.

— Там трое, я их вчера видел, — кивнул Том. — Будут лезть.

Петли заскрипели в руках, металлические кольца блеснули на солнце. Они двигались слаженно, как охотники. Бил первым выскочил из грузовика, петля в руке. Один оживший с визгом бросился на него, но тот ловко закрутил петлю на его шее и сбил с ног. Оскар видел, как второй мертвяк вывернулся из-за угла, и ему пришлось самому прыгнуть, схватить трубу и ударить — не убил, но сбил с ног, пока Том сзади натянул капкан на ноги ожившего.

Они поймали пятерых. Одного едва не упустили — он был быстр и прорвался сквозь сетку. Оскар едва увернулся от укуса, ударив ожившего в челюсть. Бил с матами придавил его, и Том закрепил петлю.

— Ух, этот чуть тебя не зацепил, новичок, — хохотнул Бил, вытирая лоб.

— Один бы не справился, — хрипло добавил Том. — Ишь, резвый какой.

Том, вытянув петлю и хмуро всматриваясь в здание впереди, вдруг сказал:

— Раньше мертвяки шли косяками. Как рыба на нерест, честное слово. А теперь — редкие одиночки. Куда ж они все подевались?

Бил фыркнул, поправляя ружьё за спиной:

— Ага. Возле поселения толпами бродили. Мы их в город отводили. А теперь сами по улицам рыскаем в поисках дохлятины. Странно это всё…

— Странно… — эхом отозвался Том, взглянув на Оскара.

Когда они грузили оживших в клетки на кузове, Бил и Том продолжали шептаться, думая, что Оскар не слышит. Он уловил обрывки:

— …Говард , был в бешенстве…

— …если шеф узнает — нам конец, его главное правило, крысить нельзя…

— …а куда делась машина? Как они туда попали?

— …я тебе говорю, не проболтайся остальным, он грохнет нас всех…

Оскар напрягся. Речь шла о каком-то месте, скрытом от коменданта, и машине, которая таинственно исчезла. Они явно не хотели, чтобы кто-то узнал — особенно комендант.

Когда вся команда уселась и тронулись обратно, Оскар заметил, что едут они другой дорогой, не той, по которой прибыли. И вдруг сердце его кольнуло: он узнал её. Это был тот самый просёлок, по которому они с Софией, Мией и доктором Мерриком прятали фургон перед тем как Оскар попал в ловушку.

— Эй, — вдруг сказал Бил. — Видишь вон тот овраг? Там мы фургон нашли, брошенный. Не ты ли на нём приехал, а?

Оскар замер, сердце забилось громче.

— Нет. Я пешком пришёл, — соврал он.

Он смотрел на овраг, в котором скрывался их фургон. «Если фургон брошен… где они? Что с Мией? Софией? Мерриком? Неужели их порвали ожившие?» — мысли одна за другой сыпались в голову. Руки начали дрожать, а сердце учащённо биться.

— Надо будет Вильяма сюда притащить, — пробормотал Том. — Он шарит в двигателях. Машина не заводиться. А то бы сразу пригнали в поселении.

Надежда запульсировала в груди Оскара. Если фургон не на ходу, значит они могли уйти… возможно, они живы. Возможно, это они угнали машину. Они могли спастись…

За день они сделали три рейса в город, загружая фургон ожившими. Петля за петлёй, удары прикладов, окровавленные пальцы — школа снова наполнялась стонами и скрежетом, как когда-то раньше. Оскар не знал, радоваться этому или пугаться. Всё происходило, будто он оказался в аду.

Вечером, вымотанные они вернулись в лагерь. В столовой под брезентовым навесом подавали горячее — наваристую похлёбку и чёрствый хлеб. Оскар искал её глазами. И увидел. Роза стояла у края кухни, раздавая еду. Они обменялись коротким взглядом. Всего лишь миг, но в груди вспыхнула искра. Она отвела глаза. Но этого было достаточно, чтобы сердце Оскара забилось чаще.

После отбоя он не спал. В казарме стояла духота, кто-то храпел, кто-то бормотал что-то во сне. Оскар дождался, пока храп Била стал ровным, и выскользнул из-под одеяла. Осторожно, босыми ногами, он прошёл по тёмным коридорам и вышел наружу.

В окне дома Розы теплился огонёк свечи. Он подошёл ближе и увидел, как она сидит, склонившись над книгой. Постучал тихо, чтобы не испугать.

Роза вздрогнула, выглянула — и замерла.

— Боже, Оскар, что ты здесь делаешь? — Она распахнула дверь, оглядываясь по сторонам, как будто за спиной мог стоять сам комендант. — Быстро заходи.

Он вошёл, она поспешно заперла дверь и погасила свечу.

— Почему ты так испугалась? — прошептал он.

— Тебе нельзя здесь быть. Если кто узнает — нас ждут серьёзные проблемы.

— А если я хочу быть рядом с тобой?

— Оскар… тут всё не так. Здесь нельзя просто… полюбить. Даже чувствовать — опасно. Я… я тоже чувствую что-то. С первого дня, как тебя привезли. С первого взгляда. Но… — она замолчала, прикусила губу.

— Но?

— Любые отношения — только с разрешения коменданта. Это награда для его подручных. Он может позволить выбрать любую. Даже если она не хочет. Так рождаются пары. Или семьи. По-другому нельзя. Не подчиняешься — исчезаешь.

— Это не жизнь, — прошептал он. — Это тюрьма с занавесками.

— Лучше тюрьма, чем могила, — ответила она. — Иди, прошу.

Он подошёл ближе, убрал с её лица рыжий локон, провёл пальцами по щеке. Она отвела взгляд.

— Уходи.

Он шагнул к двери, но перед тем как открыть, обернулся и поцеловал её. Мягко, быстро, но с теплом, которое накопилось за все эти дни. И она ответила. Без слов. Он крепко прижал её к себе.

— Я что-нибудь придумаю, — шепнул он.

Осторожно выскользнув наружу, он так же тихо вернулся в казарму. Никто не заметил его отсутствие. Оскар лёг на свою кровать. Провёл рукой по губам — там, где ещё недавно были её губы — и прошептал:

— Я что-нибудь придумаю.