Шум. Первое, что обрушилось на Вайрис, когда дверь квартиры Крис распахнулась, был именно он. Грохочущая, пульсирующая басовая линия, проникающая сквозь стены и пол, смешивалась с гамом десятков голосов, взрывами смеха, звоном бокалов. Воздух был густым и теплым, пропитанным ароматами парфюма, пота, алкоголя и чего-то жареного. После стерильной тишины и сосредоточенного спокойствия клиники, после напряженного дня контроля и скрытой силы, эта сенсорная атака была почти физическим ударом. И именно этого ей и было нужно – "встряски".

— ВАЙРИС! Наконец-то! — Крис, сияющая в коротком золотом платье, с блестками на щеках, прорвалась сквозь толпу у двери и вцепилась в нее в объятия. От нее пахло шампанским и дорогими духами. — Ты опоздала на целых… на десять минут! Ужас! Но прощаю! Идем, покажу тебе бар!

Квартира Крис, обычно просторная и светлая, сегодня напоминала бурлящий муравейник. Люди заполнили все пространство: танцевали в гостиной под мерцающими диско-шаром и лазерными лучами, теснились у огромного стола с закусками (где явно доминировали пицца, чипсы и что-то ярко-красное в тарталетках), толпились на балконе с сигаретами и коктейлями, сидели и громко разговаривали на подоконниках и даже на полу. Свет был приглушенным, основное освещение – разноцветные неоновые трубки по периметру потолка и мерцающие гирлянды. Воздух вибрировал от басов, заставляя стекла дребезжать.

Вайрис почувствовала, как под кожей что-то встрепенулось – древний инстинкт дракона, оказавшегося в тесной пещере с потенциальной угрозой. "Контроль", – мысленно приказала она себе, делая глубокий вдох. Лесные травы, хвоя, озон клиники – все это было погребено под натиском человеческих запахов. Ее драконье обоняние, приглушенное, но не отключенное, атаковали десятки чужих ароматов: горьковатый алкоголь, сладкие духи, пряный дезодорант, соленый пот, запах жареной курицы, дым от благовоний в углу. Это было ошеломляюще. Но вместе с тем… освобождающе. Здесь не нужно было быть доктором Ланделл, владелицей клиники. Здесь можно было попытаться раствориться, стать просто Вайрис.

— Вот бар! — Крис гордо указала на импровизированную стойку на кухне, где два парня в черных фартуках лихо жонглировали шейкерами. — У нас есть всё! Что хочешь? Мохито? Маргариту? Или что-то покрепче? Я закажу тебе свой фирменный «Огненный Закат»! Осторожно, бьет по ногам! — Она заливисто рассмеялась.

Вайрис улыбнулась. «Огненный Закат». Ирония.

— Мохито будет в самый раз, спасибо.

Пока бармен колдовал над бокалом со льдом, мятой и лаймом, Вайрис оглядывалась. Она узнавала несколько лиц – коллеги Крис по рекламному агентству, пара соседей. Были и незнакомцы. Ее взгляд, острый и аналитический, машинально сканировал толпу: вот девушка, слишком бледная для такого жара, возможно, анемия; вот парень прихрамывает – старая травма колена; а вот тот мужчина в углу… от него исходил едва уловимый, но знакомый вибрационный фон. "Маг. Невысокого уровня, но маг." Он ловил ее взгляд и чуть заметно кивнул – знак узнавания «своего» в толпе обычных. Вайрис ответила легким движением головы. Правила маскировки соблюдались неукоснительно.

Коктейль был освежающим, сладковато-терпким, с приятным холодком. Вайрис сделала глоток, чувствуя, как мятная прохлада расходится по телу, слегка приглушая внутренний огонь. Музыка сменилась на что-то более ритмичное, зажигательное. Толпа в гостиной зашевелилась активнее.

— Идем танцевать! — Крис схватила ее за руку, уже слегка покачиваясь в такт. — Не отлынивай!

Вайрис позволила увлечь себя в эпицентр грохота. Сначала движения были скованными, осторожными. Она чувствовала каждое нечаянное прикосновение незнакомцев, каждый толчок локтем. Ее драконья сущность требовала пространства, свободы, а не этой тесной какофонии тел. Но ритм брал свое. Басы били в грудь, синкопы заставляли тело откликаться помимо воли. Она закрыла глаза, позволив музыке унести часть напряжения. Руки поднялись над головой, бедра начали двигаться в такт, сначала робко, потом все свободнее. Она забыла о клинике, о вчерашнем провале в автобусе, о вечном контроле. Здесь, в этом шуме, под мигающими огнями, в толпе незнакомых и полузнакомых людей, она была просто женщиной, которая танцует. Жар от движения, от тел вокруг, от музыки разгонял кровь, согревал изнутри. "Никакой стынущей чешуи", – промелькнула мысль с легкой усмешкой. Она смеялась вместе с Крис над чьей-то неуклюжей попыткой станцевать тверк, ловила летящие конфетти. Это был чистый, почти детский катарсис. Встряска удалась.

Прошел час, может, два. Время в гуще вечеринки текло иначе. Вайрис уже выпила второй мохито (Крис настояла), пропотела, распустив волосы, и чувствовала приятную усталость в ногах от танцев. Она стояла у края танцпола, опираясь о дверной косяк, ловя ртом более-менее свежий воздух из коридора. Улыбка все еще не сходила с ее лица. Она наблюдала за Крис, которая с визгом пыталась научить кого-то замысловатому движению. Вот оно, простое человеческое счастье, шумное и неидеальное.

И вдруг.

Как ледяная игла в самое сердце тепла. Острое, пронзительное ощущение боли. Не физической, не своей. Чужой. Но такой ясной, такой отчаянной, что Вайрис вздрогнула всем телом, едва не уронив бокал. Ее драконье чутье, притупленное шумом, алкоголем и расслабленностью, взвилось на дыбы, как сторожевой пес, учуявший кровь. Это был сигнал бедствия. Тонкий, высокий, как сдавленный визг, но наполненный страхом и физическим страданием. Он шел… откуда-то из глубин квартиры.

Все удовольствие от вечера испарилось мгновенно. Врач в ней, глубокий инстинкт защитника и целителя, вышел на первый план, отодвинув и дракона, и веселящуюся женщину. Ее золотисто-карие глаза (линзы надежно скрывали истинный цвет и форму зрачков) сузились, сканируя пространство. Шум вечеринки превратился в гулкий фон, на котором она ловила отголоски этой боли. Источник был близко. Очень близко. И он был… "магическим". Ощущение было отчетливым – трепет искаженной энергии, сладковатый привкус страха на задней стенке горла, едва уловимый запах озона и… чего-то цветочного, но перебитого чем-то резким, как перекись.

Без раздумий, двигаясь уже автоматически, Вайрис пробилась сквозь танцующую толпу к прихожей, где оставила свою вместительную, но элегантную кожаную сумку. Быстрыми, точными движениями она расстегнула ее и достала небольшой, но увесистый "серебристый футляр". Он был сделан из матового металла, холодный на ощупь, с едва заметными гравированными завитками по краям – не украшение, а стабилизирующие руны. Этот футляр всегда был с ней, как и стетоскоп у обычного врача. В нем – миниатюрный арсенал для неотложной помощи в необычных обстоятельствах: скальпели из лунного серебра и звездной стали, пинцеты, ампулы с концентрированными антисептиками и нейтрализаторами магических токсинов, бинты из паутины лесных пауков, усиленные заживляющими рунами, крошечный кристалл-диагност.

Сжимая футляр в руке так, что металл впивался в ладонь, Вайрис снова сосредоточилась на потоке боли. Он вел ее по узкому коридору, мимо приоткрытой двери в спальню (где кто-то громко спорил о футболе), мимо кухни (где смеялись у раковины). Источник был где-то здесь… Дверь в ванную. Она была закрыта. Из-под нее не лился свет. Но именно отсюда, как из эпицентра, исходила та самая волна отчаянной, сдавленной боли и страха. И еще – слабый, но отчетливый запах озона и… жженых лепестков роз.

Вайрис прислушалась. Ни звука из-за двери. Ни шагов, ни воды. Только гул вечеринки сзади и это давящее ощущение страдания перед ней. Она осторожно нажала на ручку. Заперто. "Заперлось... чтобы никто не увидел", – пронеслось в голове с пониманием. Существо, которому плохо, испугалось быть обнаруженным среди людей.

— Эй, очередь? — раздался пьяный голос сзади. Парень с красным лицом пошатывался, указывая на дверь. — Я тут первый, девочка.

Вайрис обернулась, и в ее взгляде, обычно мягком, мелькнула такая стальная твердость, что парень невольно отступил на шаг.

— Медицинская помощь. Срочно, – ее голос прозвучал низко и властно, перекрывая шум музыки. Никаких объяснений. Никаких вопросов. Тон, не терпящий возражений. Парень пробормотал что-то невнятное и отвалил к кухне.

Вайрис снова сосредоточилась на двери. Замок был простой, щеколда. Она могла выбить дверь одним ударом плеча, но шум привлек бы внимание. Вместо этого она положила ладонь на холодную поверхность двери, рядом с замком. Закрыла глаза. Внутри закипела энергия – не огонь, а точная, сфокусированная сила воли дракона, управляющая материей. Ее пальцы слегка вжались в дерево. Раздался тихий, но отчетливый Щелк! Замок сдался под натиском невидимой силы. Она быстро толкнула дверь и скользнула внутрь, тут же прикрыв ее за собой. Темнота. И запах – теперь сильнее. Озон, паленое, сладкая пыльца и… медь? Кровь?

— Кто здесь? — прошептала Вайрис, щурясь. Ее драконье зрение быстро адаптировалось к полумраку (свет с улицы слабо пробивался через матовое окно). – Я врач. Я чувствую твою боль. Я здесь, чтобы помочь. Я не причиню вреда.

Тишина. Потом – едва слышный шорох из-за ванны. И тихий, прерывистый всхлип, похожий на чириканье птенца, попавшего в беду.

Вайрис осторожно сделала шаг вперед. И замерла.

На холодном кафельном полу, прижавшись спиной к фаянсу ванны, сидело существо. Оно было не больше кошки, но совершенно непохоже ни на одно земное животное. Его тело напоминало изящную статуэтку, выточенную из темного, почти черного дерева, покрытого тончайшей, переливающейся перламутром корой. Длинные, тонкие конечности были поджаты. Но больше всего поражали крылья. Два огромных, нежных опахала, похожих на крылья ночной бабочки, но сделанных из живого света и пыльцы. Они мерцали мягким, переливающимся сиянием – золотым, лавандовым, изумрудным. Или… мерцали раньше. Сейчас одно крыло было неестественно вывернуто, зацеплено за неровность плитки. По его сияющей поверхности зиял рваный порез, из которого сочилась не кровь, а струйка искрящейся, светящейся субстанции – словно вытекали звезды. Вокруг раны ткань крыла темнела и съеживалась, как обожженная бумага, распространяя тот самый запах гари и озона. Второе крыло бессильно волочилось по полу. Глаза существа – огромные, фасеточные, как у стрекозы, но излучающие разум и бездонный страх – смотрели на Вайрис, полные слез из жидкого света.

Лесной Сияющий Эльф. Редкое, пугливое создание, питающееся лунным светом и росой. Их крылья – это не только орган полета, но и источник их магии, их жизни. Повреждение крыла было для них не просто травмой, а смертельной угрозой, мучительной и унизительной.

— Ох, малыш, — вырвалось у Вайрис с искренним состраданием. Она медленно опустилась на корточки, держа руки на виду, чтобы не испугать существо еще больше. — Как же ты сюда попал? И как это случилось?

Эльф дрожал всем телом, его светящиеся слезы капали на кафель, оставляя мимолетные мерцающие точки. Он попытался отодвинуться, но боль от двинувшегося крыла заставила его жалобно пискнуть.

— Тише, тише, — заговорила Вайрис мягко, успокаивающе, используя тот же тон, что и с испуганными животными или детьми в клинике. Она медленно открыла серебристый футляр, который светился в полумраке своим холодным, стальным светом. Звон металлических инструментов заставил эльфа вздрогнуть. — Не бойся. Я помогу. Мне нужно осмотреть рану. Это будет неприятно, но необходимо. Доверишься мне?

Ее спокойствие, уверенность и, главное, отсутствие агрессии или паники, казалось, немного успокоили эльфа. Он перестал отползать, хотя дрожь не прекратилась. Его огромные глаза смотрели на нее с немым вопросом и надеждой.

Вайрис достала крошечный фонарик с рассеивателем и тонкий пинцет из звездной стали. Она включила фонарь, направив луч в сторону от лица эльфа, но осветив поврежденное крыло. Картина была хуже, чем она ожидала. Порез был глубоким, края обуглены. Похоже, он зацепился крылом за что-то острое и горячее – может, за лампочку или угол горячего прибора? Искрящаяся "кровь"-эссенция сочилась медленно, но верно. А главное – по краям раны уже расползались темные, паутинистые прожилки магического некроза. Если его не остановить, он поглотит все крыло, а затем и самого эльфа.

— Хорошо, малыш, — сказала Вайрис, уже полностью погрузившись в режим врача. Вечеринка, музыка, Крис – все это исчезло. Были только она, пациент и травма. — Сейчас я обработаю рану, чтобы остановить распространение ожога и некроза. Будет немного холодно и щипать. Потерпи, хорошо?

Она достала крошечную ампулу с жидкостью цвета лунного света – концентрированный антисептик на основе росы с ледниковых озер и экстракта кристальных мхов. Смочила им ватный тампон из нежнейшей паутины. Прежде чем прикоснуться, она встретилась взглядом с эльфом.

— Готов?

Эльф закрыл глаза и слабо кивнул крошечной головой.

Вайрис прикоснулась тампоном к краю раны. Существо дернулось и издало пронзительный, но тихий писк боли. Из разреза брызнуло больше светящейся эссенции. Вайрис работала быстро, но невероятно нежно, очищая края раны от обугленных частиц, вымывая некротические споры. Антисептик шипел, вступая в реакцию с поврежденной тканью, выделяя тот самый озон. Эльф скулил, но не сопротивлялся, доверяя ее рукам.

— Молодец, — шептала Вайрис, сменя тампон. — Очень молодец. Почти чисто. Теперь нужно наложить повязку.

Она достала узкую полоску невесомой, но прочной ткани, сотканной из лунных лучей и пропитанной заживляющими рунами. Аккуратно, стараясь не задеть чувствительные прожилки крыла, она наложила повязку на рану. Материал тут же притянулся к поврежденной ткани, как живой, начав светиться мягким голубым светом. Темные прожилки некроза под ним замедлили свое шествие, а сочащаяся эссенция перестала вытекать.

Эльф открыл глаза. Боль в его взгляде сменилась на изумление и облегчение. Он осторожно пошевелил укутанным крылом. Боль была, но уже не та, раздирающая. Он тихо чирикнул – звук благодарности.

— Пока не двигай, — мягко предупредила Вайрис. — Повязка будет работать несколько часов, стабилизируя повреждение. Потом тебе нужно будет в безопасное место, под лунный свет. Она поможет регенерации. Как ты сюда попал? – спросила она снова, убирая инструменты.

Эльф указал тонким пальцем-веточкой на приоткрытую форточку вверху. Потом сделал жест, изображающий полет, затем – испуг, резкое движение и падение. Видимо, влетел, испугался внезапного шума или движения, рванул в сторону и зацепился крылом за раскаленную лампу в бра или за угол горячего полотенцесушителя.

Вайрис кивнула.

– Понятно. Тебе нужно отсюда. Сможешь улететь? Осторожно.

Эльф неуверенно поднялся на дрожащие ножки. Здоровое крыло расправилось, замерцав всеми цветами радуги. Поврежденное, в голубоватой повязке, он бережно прижал к боку. Он сделал несколько пробных шагов, потом подпрыгнул. Получилось неуклюже, но он смог подняться в воздух. Он завис перед Вайрис, его фасеточные глаза сияли благодарностью. Он протянул ей крошечную руку. На ладошке лежала искрящаяся, как алмазная пыль, слезинка. Дар эльфа. Целебная и редкая.

Вайрис осторожно взяла драгоценную слезинку (она тут же растворилась у нее на ладони, оставив ощущение прохлады и чистоты) и улыбнулась. – Лети. Береги себя. И избегай шумных вечеринок.

Эльф чирикнул напоследок и рванул к форточке, слившись с ночной темнотой за окном.

Вайрис вздохнула, почувствовав внезапную усталость. Адреналин отступал. Она быстро привела в порядок инструменты, спрятала футляр, проверила, не осталось ли следов светящейся эссенции или слез. Она смыла остатки антисептика с рук и вышла из ванной, плотно закрыв за собой дверь. Щелчок замка под действием ее воли прозвучал чуть громче, чем она хотела.

В коридоре стоял тот же пьяный парень.

— Ну что, доктор, спасла? — усмехнулся он.

Вайрис посмотрела на него. В ее глазах еще горел отблеск драконьей сосредоточенности и силы, потраченной на помощь.

— Да, — просто ответила она. — Спасла. А теперь извини, мне нужно найти хозяйку вечеринки. Проблема с сантехникой в ванной. Лучше пока туда не заходить.

Она прошла мимо него, направляясь обратно к грохочущему сердцу вечеринки. Шум снова обрушился на нее, но теперь он казался уже не освобождающим, а утомительным. В кармане ее платья лежала невесомая, но ощутимая благодарность спасенного существа. Баланс был восстановлен. Пусть даже ценой небольшой тайны о "проблемах с сантехникой". Она снова была просто Вайрис на вечеринке, но внутри, под кожей, чешуя теплела от удовлетворения выполненного долга. Она искала в толпе сияющее золотое платье Крис. Вечер еще не закончился, но его огонь теперь горел для нее чуть иначе.