На рассвете они закончили стабилизировать последнего из драконов «желтой зоны». Воздух в лазарете гудел от тяжелого дыхания, но теперь в нём витало хрупкое облегчение. Вайрис прислонилась к каменной стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Её человеческая половина умоляла о сне, хоть о минуте покоя, но её врачебная суть требовала работать дальше.

Именно в этот момент в пещеру влетели два знакомых силуэта — братья-драконы, посланные на материк. Они едва переводили дух.

— Госпожа! Мы… мы застали Элис, когда она закрывала клинику! — выпалил старший, Сален. — Напугали мы её, аж закричала. Но как сказали, что от вас… она так удивилась! А потом, когда мы объяснили про болезнь, про всё… она тут же бросилась обратно, собрала два огромных мешка! Всегда думал, девушки слабые, а она их тащила, как перышки! Вот.

Он с облегчением опустил на пол два увесистых тюка, из которых пахло знакомыми Вайрис целебными травами, мазями и стерильными бинтами из «Клиники Чудес».

Слёзы благодарности к Элис подступили к горлу Вайрис, но сил на эмоции уже не было. Кивнув братьям в знак того, что они молодыцы, она машинально распаковала один мешок и, почти на автомате, начала обрабатывать очередную гноящуюся рану у дракона из «зелёной» зоны. Знакомые движения — очистка, нанесение мази, наложение волшебного бинта — успокаивали. Это она умела. Это была её территория.

И тут снаружи донесся нарастающий шум — приглушённые возгласы, шелест крыльев и низкий, незнакомый рык, в котором слышались и угроза, и отчаяние.

Вайрис, нахмурившись, отложила бинт и вышла на крыльцо.

И замерла.

Перед лазаретом, отбрасывая на утреннюю траву длинную тень, стоял дракон. Но не из клана Озёр. Его чешуя была цвета вулканического обсидиана и пламени, с золотыми прожилками, что мерцали в первых лучах солнца. Он был чуть меньше Арриона, но сложен мощнее, с шипастыми гребнями на спине и шее. И он был невероятно, дико красив. В его глазах, горящих как расплавленное золото, читалась ярость, боль и гордая, незнакомая скорбь.

Драконы Прилива окружили его плотным полукольцом, но не решались подойти ближе. Их шипение и низкое ворчание наполняли воздух.

— Что здесь происходит? — громко и чётко спросила Вайрис, заставляя всех вздрогнуть и обернуться на неё.

Незнакомец уставился на неё своим пламенным взглядом. Казалось, он оценивал её всю — от уставшего лица до руки, всё ещё пахнущей травами и мазью. Затем произошло нечто немыслимое. Его форма сжалась, смешалась с сиянием и тенями, и на месте исполинской рептилии возник мужчина. Высокий, могуче сложенный, с кожей цвета тёплой бронзы и коротко остриженными волосами, в которых ещё мерцали золотые искры.

И затем, под взглядами онемевших драконов Переливчатого Прилива, он опустился на одно колено, склонив голову. Глухой возглас изумления пронёсся по толпе. Драконы других кланов не встают на колени перед чужими правителями. Никогда.

— Говори, — приказала Вайрис, её голос не дрогнул.

— Госпожа, — его голос был низким, с хрипотцой, как шорох лавы по камню. — Весть о вашем даре разнеслась по острову. Мы слышали шёпот ветра и воды. В нашем клане Солнечного Клыка тоже есть поражённые Тенебрисом. Одна из наших старейшин… она умирает. Наш правитель, лорд Игнис, просит вас оказать ему помощь. Умоляет.

Среди драконов Прилива поднялся ропот возмущения.

— Почему наша госпожа должна рисковать для чужих?!

— Наши тоже едва держатся!

— Она едва на ногах стоит!

Вайрис слышала их. Слышала голос разума, кричащий о необходимости сна. Но она смотрела на склонившего перед ней колено незнакомца. На его глаза, в которых горела не гордость, а отчаянная любовь к своему сородичу.

Она подняла руку, и толпа мгновенно замолкла.

— Я помогу, — сказала она просто. — Подождите минуту.

Она развернулась, прошла в лазарет и взяла Драконий Кристалл. Его тепло тут же придало ей сил. Она повернулась к Иридель.

— Иридель, продолжайте без меня. Смазывайте раны зелёной мазью из тех мешков и накладывайте волшебные бинты.

Не дожидаясь ответа, она вышла обратно к ожидавшему её дракону.

— Веди, быстрее. Куда нам?

Дракон из клана Солнечного Клыка поднялся, его взгляд выражал безмерную благодарность. Но в его глазах также мелькнуло лёгкое удивление.

— Полетим, — сказал он просто.

И прежде чем Вайрис успела что-либо сказать, его форма снова взорвалась сиянием, и на месте человека снова возник исполинский дракон. Он взмахнул мощными крыльями, поднимая вихрь, заставивший дрогнуть листву плакучих ив, и поднялся в воздух. Он парил неподалёку, явно ожидая её.

Вайрис на мгновение растерялась. Она… она давно уже не превращалась. Но сейчас она смотрела на него, на утреннее небо, окрашенное в розовые и золотые тона, и чувствовала, как в груди что-то откликается. Кристалл в её руке пульсировал тёплым, ободряющим ритмом. "Ты — дракон", — словно говорил он ей. "Лети."

Она закрыла глаза, отбросила прочь остатки страха и усталости и позволила себе вспомнить. Вспомнить ощущение силы, текущей по жилам, упругости мышц, готовых к толчку, могущества сложенных крыльев за спиной. Она почувствовала, как мир вокруг поплыл, как её кожа затвердела, превратившись в переливчатую лазурно-серебристую чешую, как спина выгнулась, принимая знакомую, но забытую форму. Это не было больно. Это было похоже на глубокий, долгожданный вдох после многих лет пребывания под водой.

Когда она открыла глаза, мир увиделся ей иным — более острым, ярким, полным запахов, которые она не чувствовала минуту назад. Она расправила крылья — большие, сильные, с тончайшей, почти невесомой перепонкой, отливающей перламутром. Она оттолкнулась от земли, и знакомый, ни с чем не сравнимый восторг полёта наполнил её.

Она поднялась в воздух и посмотрела вниз.

И задержала дыхание. Это была красота, от которой перехватывало дух. Особняк клана Переливчатого Прилива, отражающийся в зеркальной глади многочисленных озёр, казался игрушечным. Вода сияла в лучах восходящего солнца, как рассыпанные самоцветы. Зелень лесов была сочной и бархатистой. А над этим великолепием парили они двое — он, тёмный и огненный, как сама ночь, и она, светлая и серебристая, как утренняя заря. Она летела! Летела средь бела дня, не таясь, не боясь, чувствуя ветер в своих крыльях и его мощную поддержку рядом. Это была не просто радость. Это было возвращение домой. К себе самой.

Он издал короткий, низкий клич, указывая направление, и она кивнула своей драконьей головой, следуя за ним. Они летели над землями её клана, и она видела внизу знакомые очертания. Но вскоре ландшафт начал меняться. Прозрачные голубые озёра сменились водами, отливающими тёмной медью и изумрудом. Воздух стал суше и горячее, запах воды и мха уступил место аромату нагретой солнцем хвои, вереска и… чего-то ещё. Слабому, едва уловимому запаху серы и пепла.

Она поняла — они пересекли невидимую границу. Теперь они летели над землями клана Солнечного Клыка.

Они летели над землёй, которая словно дышала жаром. Глубокие каньоны, наполненные багровой и золотой породой, змеились между невысоких, но острых горных хребтов. Воздух вибрировал от подземного грома, от сдержанной мощи спящих вулканов.

Впереди её проводник, могучий обсидиановый дракон, сделал плавный разворот и начал снижаться к огромному плато, нависавшему над огненной рекой — потоком настоящей, медленно текущей лавы. На плато в самой скале были вырублены громадные пещеры-входы, обрамленные колоннами из застывшей лавы и черного обсидиана. Над главным входом висели огромные клыки какого-то доисторического существа, перевитые золотой цепью — символ клана Солнечного Клыка.

Они приземлились. Её проводник снова принял человеческий облик и жестом пригласил её следовать за собой. У входа их уже ждала стража — несколько суровых драконов в человеческом облике, с оружием из черного вулканического стекла.

Внутри, в обширной пещере-лазарете, было ещё хуже, чем на Озёрах. Тенебрис, питаемый, казалось, самой враждебной энергией этих земель, бушевал с особой силой. На каменных плитах лежали драконы, чья тёмная чешуя покрылась мерзкими фиолетово-чёрными язвами.

В центре зала, окружённая группой самых старших и мрачных драконов, лежала огромная, древняя драконица. Её могучее тело было искажено судорогами, а из пасти вырывалось хриплое, прерывистое дыхание. Чёрные прожилки оплели её грудную клетку и ползли к горлу.

Рядом с ней, положив руку на её шею, стоял высокий дракон в человеческом облике — лорд Игнис, правитель клана. Его лицо было искажено гримасой бессильной ярости и скорби.

Вайрис приблизилась, чувствуя, как Кристалл в её руке ответил тревожной, учащённой пульсацией. Она приложила его к груди драконицы. Свет полился, заставляя тьму отступить, но ненамного. Этого было мало. Слишком мало. Тенебрис здесь был другим — более осязаемым, более… родным для этой земли, а значит, и более устойчивым.

Вайрис почувствовала отчаяние, шедшее от Игниса. И тогда её осенило. Она выпрямилась и повернулась к нему.

— Возьмите ваш Кристалл, — сказала она твёрдо, не оставляя места для возражений. — И подойдите ко мне.

Игнис, удивлённый, даже шокированный её прямым приказом, на мгновение замер. Но в глазах Вайрис он увидел не зарвавшуюся выскочку, а уверенность специалиста, который знает, что делает. Медленно, почти невольно, он достал из складок одежды свой собственный Драконий Кристалл. Он был больше её, тёмный, с внутренними прожилками, похожими на потоки лавы, и пульсировал низким, глухим светом.

Он подошёл. Вайрис взяла его руку со Кристаллом и приложила рядом со своим к телу страдалицы.

— Теперь слушайте меня, — её голос стал тихим, но чётким, как сталь. — Не пытайтесь атаковать тьму. Не пытайтесь её выжечь. Ваша сила — это сила земли, огня, глубины. Представьте, что вы направляете её не против чего-то, а... для чего-то. Для создания щита. Для укрепления жизни, которая ещё осталась. Направьте её сюда, — она показала свободной рукой на область сердца драконицы. — И позвольте мне сделать остальное.

Игнис не понимал её слов до конца. Его магия всегда была магией силы, напора, подавления. Но он слышал искренность в её голосе и видел, как её собственный, странный Кристалл начинает светиться в унисон с его собственным.

Вайрис закрыла глаза, шепча слова заклинаний на языке, который Игнис не знал — смесь древнего драконьего и языков магической академии Столицы. Она не боролась с силой Игниса. Она делала нечто немыслимое — вплетала его грубую, вулканическую энергию в свою собственную, более утончённую и гибкую. Она была проводником, дирижёром, создающим новую, гармоничную симфонию из двух разных мелодий.

Внутри них, в точке, где соприкасались Кристаллы, их силы объединились.

Эффект был ошеломляющим. Свет, исходящий от Кристаллов, перестал быть просто светом. Он приобрёл плотность, вес. Он стал похож на сияющую, расплавленную бронзу, текучую и неотвратимую. Он не отталкивал Тенебрис — он поглощал его, преобразовывал своей чистой, объединённой массой. Чёрные прожилки на теле драконицы не просто отступили — они потускнели и замерли на одном месте.

Драконица глубоко вздохнула — полной грудью, без хрипа и боли. Её веки дрогнули, и она открыла глаза. В них не было прежнего мучения, лишь глубокая усталость.

Игнис отшатнулся, глядя на свою руку и на Кристалл, который всё ещё пульсировал в его руке, но теперь как-то иначе — ровнее, спокойнее. Он смотрел на Вайрис с немым изумлением.

— Ваша магия... — он запнулся, подбирая слова. — Она не похожа на нашу. Она... иная. Почему?

Вайрис устало опустила свой Кристалл. Силы её были на пределе, но на душе было светло.

— Может быть, потому что вы тут живёте, замкнуто, на острове, не покидая его, — тихо ответила она, глядя на оживающую драконицу. — А я выросла в другом мире. Среди людей и магов. Я знаю не только свою драконью магию. Я чувствую другие её виды и могу ею пользоваться. Я училась в магической академии и лечила разных магических существ — фей, гномов, элементалей... Моя магия не совсем драконья. Она... смесь. И это, наверное, Тенебрис чуждо. Он знает, как бороться с чистым огнём или чистой водой. Но против сплава... у него нет защиты.

Игнис молчал, переваривая её слова. Он смотрел на эту хрупкую с виду девушку, которая говорила о вещах, лежавших за гранью его понимания. О других мирах. О других магиях. И впервые за долгие годы изоляции он понял, что их древние традиции и запреты, возможно, были не защитой, а клеткой, сделавшей их уязвимыми.

— Ты принесла нам не просто исцеление, Вайрис из клана Переливчатого Прилива, — наконец произнёс он. — Ты принесла нам знание.

Вайрис слабо улыбнулась.

— Тогда помогите мне им воспользоваться. Нам нужно поговорить. Обо всех кланах. Обо всём острове.

Игнис кивнул, его суровое лицо впервые выражало не только надежду, но и готовность к действию. — Соберу совет старейшин. Мы шли своим путём слишком долго. Возможно, пришло время нам измениться.