Машина тронулась, мягко покачиваясь на ухабах грунтовой дороги, а затем выехала на ровный асфальт. В салоне повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора и мерным щёлканьем указателей поворота. Вайрис сосредоточенно смотрела на дорогу, но краем глаза отмечала каждое движение своего необычного пассажира.

Каэлен сидел неподвижно, но его глаза были живыми и невероятно внимательными. Он смотрел в окно с таким сосредоточенным, жадным интересом, будто пытался запечатлеть и проанализировать каждую мельчайшую деталь этого нового, незнакомого мира. Его взгляд скользил по силуэтам спящих домов, выхватывал из темноты одиноких прохожих, задерживался на светящихся витринах небольшого магазинчика на окраине, на кошке, перебегающей дорогу. Он наблюдал за миром, который, казалось, существовал параллельно его реальности, и теперь эти реальности столкнулись.

— Вы… вы впервые покинули остров? — тихо спросила Вайрис, нарушая молчание.

Каэлен медленно повернул к ней голову, оторвавшись от созерцания одинокого фонаря.

— Да, — его ответ был простым и оглушительным по своему смыслу. — Первый раз за… за очень долгое время. Мир сильно изменился.

Он снова посмотрел в окно, на приближающиеся огни города.

— Он стал громче. И ярче. И… теснее.

Вайрис кивнула, понимая, что не может даже представить масштаб этого культурного шока. Помолчав, она осторожно предложила:

— Каэлен… я понимаю, вам, наверное, несколько сотен лет, и обращение на «вы» вполне уместно… но вы выглядите как мой ровесник. И нам предстоит долгий путь. Может, перейдём на «ты»? Так будет… проще. Меньше лишних вопросов.

Каэлен задумался на мгновение, его проницательный взгляд изучал её профиль.

— Ты права, — согласился он, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, едва уловимая усталая улыбка. — Церемонии сейчас ни к чему. Да, давай на «ты».

Они ехали дальше, и теперь тишина в машине стала чуть менее натянутой, чуть более комфортной. По мере приближения к центру города огней становилось больше. Рекламные щиты, неоновые вывески баров и ресторанов, светофоры, фары бесчисленных машин — всё это сливалось в гипнотизирующую, непрерывную реку света. Каэлен замер, впечатлённый этим зрелищем. Его глаза широко раскрылись, отражая мелькающие огни.

— Это… всегда так? — он тихо спросил, и в его голосе слышалось не столько восхищение, сколько лёгкое ошеломление.

— Ночью — да, — ответила Вайрис. — Особенно в городе.

Вскоре она припарковалась на небольшой улочке рядом с круглосуточным торговым центром.

– Тебе нужна другая одежда, — пояснила она, выключая зажигание.

Они вышли из машины, и Каэлен на мгновение застыл на тротуаре, подняв голову к небу. Высокие здания, казалось, теснили его, угрожающе нависая своими каменными громадами. Он глубоко вдохнул, и его лицо исказила гримаса.

— Воздух… он другой. Пахнет металлом и горением.

— Это выхлопные газы от машин, — пояснила Вайрис, чувствуя себя гидом в странном, параллельном мире. — И пыль. Привыкнешь.

Она повела его к стеклянным дверям торгового центра. Автоматические двери с тихим шипением раздвинулись перед ними, и Каэлен инстинктивно отпрянул, приняв это за какую-то неизвестную магическую ловушку. Затем, поняв, что происходит, он с лёгким смущением выпрямился и шагнул внутрь.

Его сразу же накрыла волна — не звуков, а их какофонии. Гул голосов, назойливая фоновая музыка из динамиков, писк кассовых аппаратов, гудение холодильных витрин в продуктовом отделе. Каэлен замер на месте, его глаза метались по огромному, ярко освещённому пространству, забитому стеллажами с товарами, людьми, тележками. Он выглядел как дикий зверь, внезапно попавший в клетку зоопарка.

— Это… рынок? — пробормотал он, и его обычно низкий голос дрогнул от изумления.

— Магазин, — поправила Вайрис, беря его легонько под локоть и направляя в отдел мужской одежды. — Тут люди покупают всё, что им нужно. Одежду, еду, вещи.

Он шёл рядом с ней, но его внимание приковывала каждая мелочь. Он протянул руку и потрогал висящую на вешалке мягкую флисовую толстовку, удивлённо подняв брови от неожиданной текстуры. Он с любопытством разглядывал ценники, яркие бирки, манекены в неестественных позах. Люди, спешащие по своим делам, бросали на него короткие, любопытные взгляды. Его высокий рост, царственная осанка, странноватая, вышедшая из моды одежда и само его присутствие, полное древней силы, выделяли его из толпы, как маяк.

Вайрис быстро выбрала несколько базовых вещей — простые тёмные джинсы, пару однотонных футболок, тёплый свитер практичного серого цвета и пару крепких кожаных ботинок.

— Примерь это, — сказала она, указывая на дверь примерочной.

Каэлен посмотрел на занавеску, потом на вещи в её руках, с выражением величайшего недоумения на лице. Вежливо, но твёрдо он взял у неё одежду и скрылся за занавеской.

Вайрис ждала снаружи, слыша за тканью смутные звуки борьбы с пуговицами и молниями — очевидно, встреча с современной одеждой была для него не менее сложной, чем встреча с цивилизацией. Через несколько минут занавеска отодвинулась, и он вышел.

Он стоял в новых джинсах и простой чёрной футболке, с свитером, перекинутым через руку. Одежда сидела на нем немного мешковато, но странным образом это не делало его менее внушительным. Он выглядел смущённым и немного неловким, как подросток, вырядившийся во взрослую одежду. Он разгладил ладонью ткань джинсов, изучая ощущение.

— Ну… как? — спросила Вайрис, стараясь сохранять серьёзное выражение лица.

— Странно, — откровенно признался он, поворачиваясь перед зеркалом. — Непривычно. Движения сковывает. Но… функционально, полагаю.

Он посмотрел на свои старые, мягкие кожаные сапоги, стоявшие рядом, и на новые, грубые ботинки на его ногах.

— А это тяжело, — констатировал он, сделав несколько экспериментальных шагов. Звук его шагов по кафельному полу стал совсем другим — твёрдым, чётким, гулким.

— Привыкнешь, — улыбнулась Вайрис. — Пойдём платить.

У кассы его ждало новое испытание. Процесс сканирования товаров, оплаты пластиковой картой, получение чека — всё это он наблюдал с видом антрополога, изучающего племя с уникальными ритуалами. Кассирша, девушка лет двадцати с ярко-розовыми волосами, уставилась на него, заворожённая его интенсивным, пронизывающим взглядом, и несколько раз ошиблась при наборе кода.

Наконец, они вышли обратно на улицу, неся покупки в пластиковых пакетах. Каэлен остановился на секунду, снова глотнув городского воздуха, теперь уже пахнущего ещё и едой из ближайшего фаст-фуда.

— Странное место, — произнёс он задумчиво, окидывая взглядом улицу. — Столько усилий… чтобы создавать и покупать вещи. Столько суеты.

— Это наша жизнь, — тихо сказала Вайрис.

— Да, — согласился он, и в его голосе не было осуждения, лишь констатация факта. — И она того стоит, чтобы её защищать. Даже такую… шумную.

Они дошли до машины и сели внутрь. Каэлен положил пакет с одеждой на заднее сиденье с такой осторожностью, будто это были древние артефакты, а не просто джинсы и футболка. Он снова уставился в окно, но теперь его взгляд был более аналитическим, менее потрясённым. Он изучал. Осваивался.

— Спасибо, — неожиданно сказал он, всё ещё глядя на улицу.

— За что? — удивилась Вайрис, заводя двигатель.

— За это, — он махнул рукой, указывая на всё вокруг. — За то, что показала. И за одежду. Теперь я буду меньше привлекать внимание.

Вайрис кивнула и тронулась с места. Они ехали дальше, и городской пейзаж за окном медленно проплывал мимо, как огромный, живой, дышащий организм. Древний дракон молча наблюдал за ним, готовясь к тому, чтобы однажды отдать за него свою жизнь.

Машина свернула с шумной магистрали в тихий район с высотными домами и остановилась у современного жилого комплекса. Стекло и бетон высились над ними, отражая лунный свет в своих холодных гранях. Вайрис заглушила двигатель, и в наступившей тишине стало слышно их собственное дыхание.

— Моя квартира, — тихо сказала она, больше для себя, чем для него. — На третьем этаже.

Они вышли из машины. Каэлен окинул взглядом высотное здание, его гладкий фасад, подземный паркинг, ярко освещённый подъезд — всю эту воплощённую урбанистичность, такую далёкую от его реальности.

Вайрис провела его через стеклянные двери в просторный, отделанный мрамором холл с консьержем. Каэлен лишь мельком взглянул на человека за стойкой, но того хватило, чтобы замереть под этим беглым, но пронизывающим взглядом. Они подошли к лифту. Когда двери с тихим шелестом раздвинулись, Каэлен на мгновение напрягся, но, увидев, как Вайрис спокойно заходит внутрь, последовал за ней.

— Это поднимается наверх, — пояснила она, нажимая кнопку. — Быстро.

Лифт плавно рванул вверх, и Каэлен инстинктивно схватился за поручень, его тело на мгновение потеряло привычную грацию, не ожидая такого ускорения. Он молча наблюдал, как на табло сменяются цифры.

Квартира Вайрис оказалась просторной, с панорамными окнами, открывающими вид на ночной город — море огней, уходящее к горизонту. Внутри царил строгий, почти минималистичный порядок: дизайнерская мебель, встроенная техника, несколько живых растений в кадках. Пахло кофе, свежестью и дорогими духами. Ничего лишнего, ничего домашнего. Это было место для жизни, но не было домом.

Каэлен замер на пороге, как бы не решаясь нарушить границу этого стерильного, идеально организованного пространства. Его взгляд скользнул по абстрактной картине на стене, по коллекции книг в идеальном порядке, по безупречно чистым поверхностям.

— Проходи, — сняла его сомнения Вайрис, включая свет и скидывая куртку на кожаное кресло. — Чувствуй себя как дома. Хотя ненадолго.

Она повела его в спальню — такую же просторную и минималистичную — и принялась лихорадочно собирать вещи. Достала с антресоли дорогой чемодан на колёсиках и начала без разбора бросать в него всё подряд: деловые костюмы, дорогие блузки, спортивную форму, нижнее бельё. Действия её были резкими, почти паническими. Она не знала, что брать, потому что не представляла, куда и зачем едет.

— На острове… — она вдруг остановилась, сжимая в руках шёлковую ночнушку, и обернулась к Каэлену, который молча наблюдал за ней, прислонившись к косяку двери. — Где мне придётся жить? В пещере? В какой-нибудь… хижине?

Каэлен покачал головой, и на его губах дрогнула тень улыбки.

— Наш мир, конечно, не такой шумный и яркий, как твой. Но мы не дикари. Мы стараемся жить комфортно. У тебя… — он сделал небольшую паузу, — есть особняк. Остался тебе от деда. Дом стоит пустым много лет, но его поддерживают в порядке.

Вайрис уставилась на него, пытаясь представить себе «особняк» в мире без электричества и, вероятно, водопровода.

— А… а электричество там есть? — спросила она с опаской.

— Нет, — просто ответил Каэлен.

Лицо Вайрис вытянулось. Она задумчиво посмотрела на вещи в своих руках, потом опустила ночнушку и порылась в чемодане. Достала оттуда небольшой, но мощный дорожный фен и пару других электронных устройств.

— Как же я буду укладывать волосы? Без стиральной машины? Без… — она осеклась, осознавая всю глубину бытовой пропасти, в которую ей предстояло спуститься.

Каэлен смотрел на фен с вежливым непониманием, как на артефакт другой цивилизации.

— Думаю, твои волосы и так выглядят вполне… приемлемо, — подобрал он слово, явно не понимая сути проблемы.

Вайрис фыркнула, швырнула фен обратно в шкаф и снова принялась за упаковку, но теперь уже более осмысленно, откладывая тёплые и практичные вещи.

Через несколько минут она закончила и выпрямилась.

— Ладно. Перед дорогой надо принять душ и переодеться. И тебе тоже, — она оценивающе взглянула на его всё ещё бледное лицо. — Иди, я тебе покажу.

Она провела его в ванную комнату — просторную, с душевой кабиной из матового стекла и хромированной фурнитурой.

— Вот, — она повернула кран, и вода с шумом хлынула из лейки. — Регулируется вот так. Холодная, горячая. Мыло, шампунь. Полотенце — вот, чистое.

Каэлен с интересом наблюдал за простейшими, с её точки зрения, действиями. Он кивнул.

Вайрис вышла, прикрыв за собой дверь, и принялась собирать аптечку, вываливая на кровать бинты, антисептики, обезболивающие. Через некоторое время дверь в ванную открылась, и вышел Каэлен. На нём были только те самые тёмные джинсы, купленные час назад. Вода стекала с его тёмных волос на широкие плечи и мощную грудную клетку, по которой, как трещины на мраморе, тянулись чёрные прожилки Тенебрисa. Он вытирал голову полотенцем, и его движения были плавными, полными скрытой силы, несмотря на бледность и усталость.

Вайрис замерла, и её профессиональная оценка состояния его ран на мгновение уступила место чисто женскому взгляду. Он был… идеально сложен. Каждая мышца была проработана, как у атлета, но без массивности, с какой-то древней, природной грацией. Шрамы, которых было немало, лишь подчёркивали мощь и историю этого тела.

Он почувствовал её взгляд и опустил полотенце. Его пепельные глаза встретились с её глазами.

— Что-то не так?

— Нет, — её голос прозвучал чуть хрипло. Она заставила себя сделать шаг вперёд, переключившись обратно в режим врача. — Просто… оцениваю повреждения.

Она подошла совсем близко, подняла руку и кончиками пальцев осторожно провела по одной из чёрных линий на его ключице. Кожа под её пальцами была холодной, неестественно холодной, будто мраморной.

— Чувствуешь это? — тихо спросила она.

— Да, — его голос был низким и спокойным. — Я всегда это чувствую. Холод. Пустоту. Он внутри.

— Как ты себя вообще чувствуешь? — её пальцы непроизвольно задержались на его коже, чувствуя лёгкую вибрацию, исходящую от него — смесь его собственной, ослабленной силы и чужеродной, разрушительной энергии.

— Драконий Кристалл дал силы. Но он не исцелил. Лишь… отодвинул неизбежное.

Она молча обошла его вокруг, осматривая спину. Чёрные узоры расходились и там, переплетаясь с мускулами его спины, как ядовитый плющ. Мокрые пряди волос касались их, и по ним стекали капли воды, словно чёрные линии впитывали в себя даже влагу. Она осторожно, почти с благоговением, дотронулась до одного из самых крупных пятен на его лопатке.

— Я чувствую его, — прошептала она. — От него исходит холод. Как от открытой двери в пустоту.

Он повернул голову, стараясь увидеть её через плечо.

—Да. Я чувствую это. Каждую секунду.

В этот момент её пальцы чувствовали не только смертельный холод Тенебрисa. Они чувствовали саму плоть Каэлена, упругую, живую, полную подавленной мощи. Она чувствовала исходящую от него энергию — древнюю, нечеловеческую, несокрушимую. Такую силу она не встречала ни в ком и никогда. И она поймала себя на мысли, что уже рассматривает не раны, а его тело — мощные плечи, узкую талию, сильные руки…

Она резко отдёрнула руку, словно обожглась, и встряхнула головой, пытаясь отогнать непрофессиональные мысли.

— Ладно, — сказала она, стараясь говорить строго. — Иди, присядь. Тебе нужно отдыхать, а не стоять здесь.

Она повела его обратно в гостиную, усадила на диван. Он опустился на мягкую ткань с лёгким недоумением, оценивая упругость пружин. Она сунула ему в руки пульт от телевизора — большого, плоского, занимавшего всю стену.

— Вот. Можешь посмотреть, пока я буду собираться.

Она нажала кнопку, и экран ожил, заполнив комнату ярким светом и громким звуком какого-то ночного шоу. Каэлен вздрогнул от неожиданности и уставился на мелькающие картинки с выражением крайнего изумления. Он осторожно, как первобытный человек, тыкал пальцем в кнопки пульта, заставляя каналы переключаться, звук то усиливаться, то пропадать. Он смотрел на это как на самое невероятное магическое действо, которое ему доводилось видеть.

Пока он был занят, Вайрис пошла в спальню, собрала оставшиеся вещи, а затем зашла в маленькую комнату, где на подоконнике лежала её пушистая кошка Маркиза. Она взяла её на руки, прижала к себе, вдыхая знакомый запах шерсти.

— Всё, малышка, идем к тёте Луизе, — прошептала она, гладя кошку за ухом. — Папа за тобой зайдёт. А я… я уезжаю.

Она быстро отнесла свернувшуюся в переноске и громко возмущавшуюся Маркизу соседке, наскоро объяснив, что уезжает в срочную командировку и отец заберёт кошку завтра утром.

Вернувшись в квартиру, она увидела, что Каэлен всё так же сидит на диване, но уже не смотрит на телевизор. Он смотрел в панорамное окно на ночной город, на его бесконечные огни. Его лицо было задумчивым и спокойным.

— Я почти готова, — сказала Вайрис. — Сейчас быстро приму душ, и поедем.

Она скрылась в ванной, и через десять минут вышла оттуда уже собранной, в свежей, практичной одежде, с влажными волосами, собранными в хвост. Каэлен тоже был готов. Он стоял у окна, и в его новой, простой одежде он выглядел менее чужеродным, но всё так же неотразимо мощным и таинственным. Он повернулся к ней, и его взгляд был тёплым и… почти человеческим.

— Поехали, — кивнула Вайрис, беря чемодан.

Они вышли из квартиры, оставив за спиной идеальный порядок и тишину. Лифт плавно понёс их вниз, к машине, к аэропорту, к острову и к судьбе, которая ждала их обоих.