Утреннюю тишину моего личного Домена разорвал грохот, способный вызвать зависть у камнепада в узком ущелье. Я открыл глаза, уставившись в деревянный потолок спальни, и позволил себе долгий, глубокий вздох человека, смирившегося с неизбежным. Покой в этом доме оставался товаром дефицитным, а тишина здесь жила на правах бедной родственницы, которую выгоняют при первой же возможности.

Я вышел на веранду, потягиваясь и разминая мышцы. Источник шума обнаружился мгновенно. Тень, мой верный трехглавый пёс, пребывал в своей истинной боевой форме, занимая собой добрую половину лужайки перед домом. Когда только он успел так вымахать?..

Огромная туша, покрытая иссиня-черной шерстью, бугрилась мышцами, а три головы с оскаленными пастями клацали зубами с громкостью гидравлического пресса. Сейчас этот монстр, способный в одиночку перегрызть хребет дракону, вел себя как переросший щенок, впервые увидевший шмеля.

Роль шмеля с энтузиазмом исполнял Кебаб.

Ифрит, выпущенный из клинка для утренней разминки, носился в воздухе синим огненным росчерком. Он выписывал безумные пируэты, нарушая все мыслимые законы аэродинамики. Демон явно наслаждался процессом, пролетая в опасной близости от носов пса и опаляя ему усы.

— ДАВАЙ, ШЕРСТЯНОЙ! — вопил демон, уходя в крутое пике и едва уворачиваясь от массивной лапы. — ТЫ ДВИГАЕШЬСЯ С ГРАЦИЕЙ БЕРЕМЕННОГО БЕГЕМОТА! Я УСПЕЮ ПОДЖАРИТЬ ТЕБЕ ХВОСТ И ВЕРНУТЬСЯ ОБРАТНО В НОЖНЫ, ПОКА ТЫ РАЗВЕРНЕШЬСЯ!

Тень рявкнул всеми тремя головами. Звуковая волна ударила по ближайшим соснам, сбив с них иголки и шишки. Пес подпрыгнул, и земля под ним жалобно охнула, проседая на полметра. Челюсти сомкнулись в том месте, где секунду назад находился наглый ифрит, но Кебаб уже был в десятке метров выше, оставляя в воздухе дымный след в форме неприличного жеста.

Пес приземлился, взрыхлив когтями грунт, и тут же использовал свой коронный трюк. Пространство вокруг него свернулось в спираль, и его фигура исчезла, чтобы через мгновение возникнуть прямо над зависшим ифритом. Гравитация вступила в свои права, обрушивая живой пресс вниз.

— ОЙ-ЁЙ! — только и успел пискнуть Кебаб.

Тень приземлился сверху, впечатав огненного духа в идеально подстриженный газон. Пес придавил жертву лапами и принялся с энтузиазмом вылизывать ее центральной головой, полностью игнорируя высокую температуру пламенного тела ифрита.

Кебаб шипел, плевался искрами и ругался на древних наречиях, но выбраться из-под массивной лапы у него получалось плохо.

Я оперся о перила, с легкой улыбкой наблюдая за этой идиллией. В такие моменты я чувствовал себя владельцем самого опасного и нелепого цирка во вселенной.

— Ваш чай, господин, — раздался тихий, бархатный голос за моей спиной.

Лилит вышла на веранду, неся поднос с дымящимся чайником и чашкой из тонкого фарфора. Я обернулся и едва не поперхнулся воздухом.

Сегодняшний наряд демоницы превзошел все мои ожидания. На ней было короткое черное платье с белым передником, которое держалось на честном слове и законах физики, неизвестных в этом мире. Но главным элементом стал пушистый ободок с кошачьими ушками на голове и прицепленный сзади хвост, который дергался из стороны в сторону. Как живой…

Она поставила поднос на столик и склонилась в глубоком поклоне, демонстрируя выдающиеся достоинства своей фигуры.

— Желаете чего-нибудь еще? — ее голос сочился медом, а глаза смотрели на меня с преданностью фанатички, готовой сжечь мир по первому щелчку пальцев. — Может быть, массаж плеч? Или я могла бы…

— СПАСИТЕ! — заорал Кебаб, наконец выскользнувший из-под Тени и взлетевший к нам на веранду. — ЭТОТ МОНСТР МЕНЯ ОБСЛЮНЯВИЛ! Я ТЕПЕРЬ ПАХНУ КАК МОКРАЯ СОБАКА ПОСЛЕ ДОЖДЯ! МОЯ РЕПУТАЦИЯ ВЕЛИКОГО ВЛАДЫКИ ОГНЯ УНИЧТОЖЕНА!

Он замер, уставившись на Лилит. Пламя его тела поменяло цвет с синего на изумленный багровый. Ифрит облетел демоницу по кругу, внимательно изучая ее новый образ.

— О-о-о! — протянул он с ехидством. — А это что за маскарад? Ушки? Ты серьезно решила добить господина смехом? Выглядишь как дешевая приманка в гоблинском трактире! Я же говорил, сочетание плохое, надо лисьи! Лисьи!!!

Лилит вспыхнула. Ее лицо исказилось от ярости, на миг сквозь человеческую маску проступила истинная демоническая сущность с клыками и горящими глазами, но она тут же взяла себя в руки, виновато покосившись на меня.

— Это… это стиль из тех картинок, что ты мне показывал! — тихо зашипела она на ифрита, сжимая кулаки. — Ты сказал, что земные владыки обожают подобное!

— Я показывал тебе высокое искусство для общего развития! Хозяин, я тут ни при чем! — Кебаб сжался, рассыпая искры. — Господин, позвольте мне сжечь этот наряд во имя эстетики! Это будет актом милосердия к вашему чувству прекрасного!

Я взял чашку, сделал глоток. Вкус был идеальным, крепким и насыщенным. Лилит училась быстро, по крайней мере, в кулинарии.

— Оставь её, — сказал я спокойно, ставя чашку обратно. — Пусть носит, что хочет. Но ушки, пожалуй, сними. Я не любитель подобных игр.

Лилит поспешно сорвала ободок и спрятала его за спину, густо покраснев. Тень, вбежавший на веранду в своем обычном размере, отряхнулся, и улегся у моих ног, положив тяжелую голову на мой ботинок.

Утро начиналось, как обычно. Шумно, бестолково и по-домашнему. Я уже собирался вернуться в дом за книгой, когда пространство перед верандой изменилось.

Воздух сгустился, став плотным и вязким. Пространство дрогнуло, но не агрессивно, как при вторжении врага, а мягко, с легкой вибрацией, похожей на звон хрустального бокала. Аромат изменился мгновенно. Запах леса, утренней свежести и мокрой собачьей шерсти сменился густым, пряным ароматом экзотических цветов, дорогого вина и чего-то неуловимо сладкого, дурманящего.

Прямо в воздухе, на уровне моих глаз, соткался конверт. Он состоял из золотого света, перевязанный лентой из чистого эфира, которая пульсировала мягким сиянием. Конверт плавно опустился на столик рядом с чайником, словно перо.

Тень настороженно принюхался, но рычать не стал. Угрозы он не чувствовал, лишь чужеродное присутствие. Кебаб подлетел ближе, с любопытством разглядывая послание, его пламя стало оранжевым от интереса.

— Ого! — присвистнул ифрит. — Это же божественная почта! Высший класс доставки. Бумага из кожи небесного ската, чернила из крови звезд… Кто-то очень хочет вас видеть, господин, и потратил на это немало сил.

— Ты-то откуда знаешь? — нахмурился я.

— Я читаю, господин, как вы и приказали, нашел спрятанную библиотеку прошлого хозяина и прочитал множество трактатов о божественной этике и всякой ненужной ерунде.

Я взял конверт. Он был теплым на ощупь, словно живым. Печать в виде виноградной лозы, обвивающей кубок, рассыпалась золотой пылью, стоило мне коснуться ее пальцем.

Внутри лежал пригласительный билет. Текст всплыл в воздухе огненными буквами, висящими в пространстве:

'Дарион Торн, Хранитель Ориата.

Имеем честь пригласить Вас на Пир Вечного Наслаждения в Сады Элизиума. Приходите без оружия (шутка). Приходите как есть. Ваше присутствие украсит нашу скучную вечность'.

Подписи не было, только символ — смеющаяся маска, подмигивающая пустым глазом.

— Сады Элизиума? — переспросил я, глядя на тающие буквы.

— Домен одного из богов, — прошептала Лилит, с благоговением и страхом глядя на остатки конверта. И тут же поспешно добавила: — Демоны изучают мироустройство перед тем, как выходить в свет, но мне известно не так много. Хотя ваш Домен Меча отличается от того, что я изучала. А Сады… говорят, там текут реки из вина, а время замирает ради наслаждения.

— Очередное сборище бездельников, — хмыкнул я. — Но любопытно. Это не приказ явиться в Чертоги, не вызов на дуэль. Просто вечеринка. Видимо, решили сменить тактику кнута на пряник.

— Вы пойдете? — спросил Кебаб, подпрыгивая в воздухе. — Возьмите меня! Я хочу посмотреть, как боги напиваются! Я могу поджигать им бороды, пока они спят!

— Ты останешься здесь, — отрезал я. — И ты, Лилит, тоже. Мне не нужна свита, и я не собираюсь устраивать там переполох раньше времени. Я пойду один.

— Но это может быть ловушка! — воскликнула демоница, заламывая руки. — Они коварны!

— Ловушка с пригласительным билетом и ароматом амброзии? Сомневаюсь. Они поняли, что силой меня не взять. Теперь пробуют дипломатию и лесть. Или просто хотят посмотреть на диковинного зверя, который умудрился пнуть их под зад и остаться в живых.

Я встал, допивая чай.

— В любом случае это шанс увидеть их в естественной среде обитания. Без пафосных тронов и официальных речей. Полезный опыт для будущего.

Переход сработал мгновенно, стоило мне лишь мысленно принять приглашение. Мир моргнул, и серые скалы моего Домена сменились буйством красок, от которого на секунду зарябило в глазах.

Я стоял на широкой террасе огромного дворца, парящего в пустоте, заполненной туманностями и россыпями звезд. Неба здесь не существовало — только бесконечный космос, расчерченный сполохами сияния, которые переливались всеми оттенками спектра.

Сам дворец представлял собой архитектурное безумие, отрицающее гравитацию и здравый смысл. Витые колонны из чистого света уходили в никуда, лестницы перетекали одна в другую, образуя невозможные фигуры, залы были открыты всем ветрам вселенной, но здесь царил приятный, теплый бриз. Повсюду лился мягкий, золотистый свет, исходящий от самих стен и пола.

Здесь было шумно. Музыка, не имеющая видимого источника, лилась отовсюду. Это были не звуки инструментов, а вибрация чистой энергии, переложенная на ноты, проникающая в тело и заставляющая кровь бежать быстрее.

Огромный зал под открытым космосом был заполнен существами. Боги во всем своем многообразии.

Они выглядели по-разному. Кто-то сохранял человеческий облик, но доведенный до идеала красоты и совершенства. Кто-то представал в виде сгустков света, антропоморфных животных или абстрактных геометрических фигур, пульсирующих мощью.

Столы ломились от яств, названия которых я не знал, но запах вызывал обильное слюноотделение даже у меня. Вино лилось из фонтанов, меняя цвет от рубинового до небесно-голубого.

Я прошел вглубь зала, стараясь держаться непринужденно, хотя это было сложно. Моя аура, гремучая смесь человеческой, демонической и божественной энергии, фонила так, что головы поворачивались в мою сторону одна за другой.

Взгляды были разными. Любопытство, зависть, презрение, страх. Я был для них аномалией, ошибкой в уравнении, которая обрела плоть и силу.

И тут я заметил знакомые ощущения.

В дальнем углу, в окружении смеющихся нимф, сидел мужчина с ледяными глазами и волосами цвета свежевыпавшего снега. Верагон, бог дуэлей. Постой… он мимикрировал под Леона? Вот умора. Мне казалось, это апостолы должны приближаться к образу своего бога, а не наоборот.

Бог держал кубок, но взгляд его был цепким, внимательным, как у фехтовальщика перед боем. Он увидел меня, слегка кивнул, сохраняя маску величественного спокойствия, но я заметил, как напряглись его плечи. Он помнил наш разговор. И помнил, как я вышвырнул его проекцию из своего дома.

Чуть дальше, у стола с экзотическими фруктами, стояла высокая женщина в охотничьем костюме из серебристой кожи. Скади, покровительница Брины. Она смотрела на меня спокойно, изучающе, словно оценивала дичь, прикидывая, куда лучше пустить стрелу. В ее взгляде отсутствовала враждебность, только холодный расчет хищника.

Я взял бокал с подноса, который проплывал мимо по воздуху, повинуясь воле невидимого слуги, и сделал глоток. Вино было крепким, с необычным вкусом. Неплохо, хотя земное мне нравилось больше.

— Скучаешь, Хранитель?

Голос прозвучал прямо над ухом. Легкий, насмешливый, теплый, как летний ветер, несущий запах костра.

Я обернулся.

Рядом стояла женщина. Она была похожа на Зару, но в то же время кардинально отличалась. Те же огненные волосы, но здесь они были живым пламенем, струящимся по плечам и меняющим цвет от красного до белого. Те же золотые глаза, но в них плескалась вечность, глубина космоса, а не человеческие страсти.

Лисара. Богиня Первородного Огня.

— Наблюдаю, — ответил я, салютуя ей бокалом. — Пытаюсь понять, кто из вас планирует ударить мне в спину первым. Ставка на бога коварства, если такой здесь есть.

Она рассмеялась, звонко и по-девичьи, будто я с ней флиртовал.

— О, многие. Почти все в той или иной мере. Но никто не решится. Ты слишком… непредсказуем. И слишком опасен. Попытка одна, а если не получится, то будет как с теми тремя паразитами, которых ты демонстративно убил в их же владениях. Многие побаиваются тебя, Бог Меча.

Она взяла меня под руку, и я почувствовал жар ее кожи даже сквозь ткань моего зачарованного плаща.

— Пойдем. Здесь слишком много ушей, и некоторые из них слишком длинные.

Лисара увлекла меня в один из боковых алькеров, отгороженный от основного зала завесой из света. Здесь музыка звучала тише, а пространство казалось более интимным, отсекая нас от внешнего мира.

Она отпустила мою руку и обошла вокруг, разглядывая меня с нескрываемым интересом, словно музейный экспонат, который вдруг ожил и начал говорить.

— Ты удивителен, Дарион. Отказаться от трона. Послать Малахая к черту на глазах у всего Совета. Устроить в своем Домене полигон для смертных. Ты ломаешь все наши представления о том, как должен вести себя бог. Ты ведешь себя как… человек.

— Я и есть человек. Просто у меня очень острый меч и скверный характер.

— Это и привлекает, — она подошла вплотную, глядя мне в глаза снизу вверх. — Ты живой. Мы… мы застыли. Мы стали функциями, идеями, воплощениями концепций, которые лишь подражают живым. А ты горишь. Ты меняешь мир вокруг себя, ты действуешь. Зара… она стала такой сильной благодаря тебе, а не мне — я лишь направляла. Я чувствую ее страсть, ее преданность. Это… пьянит.

Лисара положила ладони мне на грудь. Жар усилился, проникая сквозь одежду.

— Знаешь, я могла бы дать тебе больше, чем просто силу огня. Власть над умами, над сердцами. Ты мог бы стать не просто Хранителем, а символом. Иконой.

Она подалась вперед, ее губы были в сантиметре от моих. От нее исходил жар, обещание удовольствия, которое могло бы сжечь душу и переплавить разум. Предлагала ли она союз или нечто большее? Черт ее разберет.

Я мягко перехватил ее запястья, но крепко сжал, и отстранил от себя.

— Лисара, ты прекрасна. И предложение заманчивое. Но у меня уже есть огненная женщина, и она очень ревнивая. Боюсь, если я вернусь с запахом богини, мне придется заглаживать свою вину. Я, конечно, вынослив, но и Зара ненасытна.

Она замерла. В ее глазах мелькнуло удивление, сменившееся весельем. Она надула губки, комично и совершенно по-человечески, словно обиженная девочка.

— Ты отказываешь богине? Это… это возмутительно! И восхитительно одновременно.

Она вырвала руки и отступила, поправляя платье из огня.

— Ладно. Твоя взяла. Но помни, мое предложение в силе. Если тебе станет холодно на вершине… ты знаешь, где найти тепло.

Она подмигнула и исчезла во вспышке искр, оставив меня одного с легким запахом дыма.

Я вздохнул, допивая вино. Женщины. Даже богини остаются женщинами, со своими капризами и играми.

— Она права, ты знаешь.

Новый голос был другим. Холодным, жестким, лишенным эмоций, как звук упавшей монеты на мраморный пол.

Я обернулся.

В тени арки стояла фигура. На ней было длинное платье цвета ночного неба, а лицо скрывала полупрозрачная вуаль, за которой угадывались строгие черты. Узнать ее мне удалось не сразу, но увидев брошь в виде двух чаш весов, все встало на свои места.

Немезида. Богиня Возмездия. Покровительница Хлои.

Она не подошла ближе. Осталась стоять на границе света и тени, словно судья, выносящий приговор.

— Ты аномалия, Торн, хотя, это ты слышал наверняка очень часто. Ты нарушаешь баланс своим существованием.

— Я восстанавливаю баланс, который вы упустили, — парировал я. — Феррус творил что хотел, а вы сидели и смотрели, прикрываясь своими правилами.

— Мы следовали Закону. Закон — это основа мироздания.

— Закон, который позволяет злу процветать — дерьмовый закон. И те, кто ему следуют, становятся соучастниками.

Вуаль колыхнулась. Я почувствовал ее взгляд, который был физически тяжелым. Богиня оценивала меня, глядя не на силу или внешность, как обычно это делали почти все в Доминусе. Она смотрела на суть, взвешивая мою душу на своих невидимых весах.

— Ты получил власть. Абсолютную власть над своим миром. Ты можешь стать тираном. Можешь стать хуже Ферруса. У тебя нет ограничений, нет Кодекса. Так скажи, что же удержит тебя от падения?

— Совесть, — просто ответил я. — И люди, которые рядом со мной. Мне не нужны рабы. Мне нужны соратники. Тирания — это удел слабых, которые боятся потерять контроль. Я не боюсь. Я знаю, кто я.

— Слова, — произнесла она. — Слова ничего не стоят.

— Действия, — возразил я. — Я отдал власть над кланом Кайдену. Я учу людей защищать себя, а не молиться мне. Я не строю храмы в свою честь. Я просто делаю работу, которую больше некому делать. Посмотри на Хлою. Она стала сильнее, но она осталась собой. Даже когда ты пыталась исказить ее суть, подстраивая под себя.

Немезида молчала долго. Ей явно было о чем поразмыслить.

— Я наблюдала за Хлоей. Ты изменил ее. Она была инструментом моей ярости, но ты вернул ей… себя. Ты остановил ее руку, когда она была готова утопить мир в крови ради справедливости. И дал ей выбор.

Она сделала шаг вперед, выходя на свет. Вуаль исчезла, открывая лицо, полное холодной, суровой красоты.

— Ты выдержал проверку, Дарион Торн. Ты не ищешь власти ради власти. Ты — меч, который сам выбирает, когда покинуть ножны. Это редкость. И это опасно. Но… возможно, именно это сейчас и нужно вселенной.

Она склонила голову. Едва заметно, но это был поклон.

— Я признаю твой статус. Действуй. Но знай: если ты переступишь черту, если станешь тем, с чем борешься… я буду первой, кто придет за твоей головой. И на этот раз я не промахнусь.

— Договорились, — кивнул я. — Справедливая сделка.

Немезида растворилась в воздухе, словно ее и не было.

Я вернулся в общий зал.

Атмосфера изменилась. Боги смотрели на меня иначе. Зависть и неприязнь остались, но теперь к ним примешалось что-то еще.

Я поговорил с двумя сильнейшими богинями, и обе ушли, признав меня. Лисара — с улыбкой, Немезида — с уважением. Это был сигнал. Я не просто выскочка. Я игрок, с которым придется считаться.

Малахай стоял в другом конце зала, сжимая кубок так, что металл гнулся в его пальцах. Он видел все. И его ненависть стала еще гуще, еще чернее, но он не смел подойти.

Я поднял свой бокал в его сторону, салютуя.

— Твое здоровье, бог войны.

Он отвернулся, не выдержав моего взгляда.

Пир продолжался, но мне стало скучно. Я увидел то, что хотел. Понял расстановку сил. Получил подтверждение своего статуса. Дальше оставаться смысла не было.

Я вышел на балкон, глядя в звездную бездну.

— Пора домой, — сказал я пустоте.

Разрезав пространство жестом руки, я шагнул в портал, оставляя богов с их вечными играми.

* * *

Жизнь вернулась в колею, но теперь эта колея стала глубже и шире.

Домен Меча гудел от активности. Тренировки стали еще интенсивнее. Я больше не сдерживался, создавая для своих людей условия, максимально приближенные к аду. Если они хотели выжить в грядущих битвах, им нужно было пройти через это горнило.

Я научился тонко настраивать реальность своего мира. Переходы между биомами стали плавными, естественными. Гравитация, температура, плотность воздуха — я менял их силой мысли, создавая идеальные полигоны для каждого типа бойцов. Я создавал шторма, землетрясения, наводнения, заставляя их адаптироваться к любой ситуации.

Апостолы, Хлоя, Зара, Леон, Брина, прогрессировали с пугающей скоростью. Они осваивали свои божественные дары, сплавляя их с моими техниками, создавая уникальные стили. Хлоя научилась управлять лезвиями еще более точно. Зара превратила свое пламя в продолжение воли. Леон стал единым целым со своим ледяным клинком.

Бойцы «Последнего Предела» превратились в элиту, равной которой не было в Империи. Они двигались как единый организм, понимали друг друга без слов, не боялись даже самой смерти. Они прошли через нее в моем Домене и вернулись сильнее.

Кайден виртуозно управлял кланом. Финансы, влияние, связи — все росло в геометрической прогрессии. Наш флаг знали везде, нашу репутацию уважали и боялись.

Все работало. Механизм был отлажен. Мое прямое вмешательство требовалось все реже. Я стал символом, знаменем, последним доводом, который достают только в крайнем случае.

И я понял одну вещь.

Я уперся в потолок.

Мое развитие замедлилось. Я оттачивал техники, полировал мастерство, углублял контроль, но качественного скачка не было. Мне не с кем было сражаться.

Монстры в Разломах были слишком слабы, они падали от одного взгляда. Апостолы — все еще ученики, я сдерживался, чтобы не покалечить их. Боги связаны правилами и боятся меня.

Мне нужен был вызов. Настоящий. Тот, что заставит меня выложиться на пределе, заглянуть за грань своих возможностей. Тот, что заставит кровь кипеть, а сердце биться в ритме смертельной опасности. Мне нужен был враг, который мог бы меня убить.

Я посмотрел на Клятвопреступника, висящего на поясе.

— Нам нужно что-то покрупнее, друг мой, — прошептал я, касаясь рукояти. — Что-то, что заставит нас попотеть по-настоящему.

И я знал, где искать этот вызов.