Тренировка прошла, а больше о ней и сказать было нечего. Разве что, было заметно, что Тимур окончательно освоился с наручем и перчаткой, начал чувствовать дистанцию до мишени. Ах да, еще в этот раз он вырвался в личном зачёте среди давно тренирующихся разрядников на первое место по выбитым очкам. Его поправили – по набранным очкам. Оказывается, в этом спорте никто никому ничего не выбивает, стрельба из лука есть спорт эстетов и интеллектуалов. Это вам не фехтование с козлиными прыжками и скачками вприсядку. Явно Игорь Гаврилович за что-то не любит фехтовальщиков. Нахмуренный тренер качал головой, подсчитывая очки своих подопечных, что-то писал в блокноте, недовольно хмурился. Его напрягал выскочка с недостаточно наработанной моторикой и стабильно высокими результатами. В конце тренировки он отозвал Тимура в сторону для выдачи индивидуальных указаний:

- Делаешь всё правильно, показываешь стабильный результат. А стабильность у нас что? – Во время сделанной паузы ученик должен был произнести положенный пароль, но вместо этого промолчал. Пришлось договаривать самому тренеру. - Стабильность признак мастерства.

- Понял.

- Понял он. Чирков, если тебя спросят, когда начал у меня заниматься, когда вообще начал заниматься спортивным луком, говоришь, что с лета. Я в списки секции тебя внёс задним числом, что ты в августе пришёл. Теперь понял?

- Ага. – И Тимур снова не оправдал надежд тренера, не пустившись в расспросы. Заготовленный солидный ответ «так надо» пропал втуне.

- Что, вопросов нет?

- Нет. А должны быть какие-то вопросы? Вы тренер, вам виднее.

Вот как заниматься с таким тугим учеником, а? Давно бы выгнал этого умника, не задающего вопросы, не пытающегося подружиться с товарищами по команде, не заглядывающего в рот тренеру. А главное, не чувствуется в парне азарт и здоровая спортивная злость. Но выгонять нельзя, нельзя тупо взять и зажарить курицу, у которой из попки показалось золото. Не спортивное золото, а метафорическое.

- Тогда у меня к тебе вопрос, Чирков. Ты до нашей секции каким спортом занимался? Похоже, что плаванием, плечи у тебя хорошие.

- Не, я был знаменосцем пионерской дружины, тоже хорошо развивает.

- Ну-ну, знаменосец ты наш. Старайся тогда, глядишь, на Олимпиаде доверят флаг страны нести, раз опыт есть.

Вот и пойми этого пацана, шутит он или на самом деле был знаменосцем и это как-то помогло ему с физической подготовкой. Немолодой много повидавший мужчина махнул рукой и пошёл в тренерскую. Весь его педагогический опыт спасовал перед ровесником в теле подростка.

Пятницу в прошлой жизни, когда он был Василием, коллеги зачастую именовали тяпницей, а в этой эпохе такого пиетета перед этим днём недели нет. Тем не менее, так уж вышло, что Павел Чирков собрал свих коллег у себя дома именно в пятницу. Не само так вышло, просто у самого занятого в мире человека, его сына, не нашлось другого времени. А как встречать гостей без Тимура, если он клятвенно пообещал приготовить пиццу и побожился, что продукт выйдет качественный. Сказал, что сварит не хуже, чем профессор Гейзенберг. Справедливые замечания, что пиццу не варят, а пекут, что Гейзенберг был не кулинаром, а физиком, сын оставил без внимания. Просто сказал: «Забей!» Эта молодёжь невыносима со своим сленгом, зачем выдумывать новые обороты, когда есть проверенные временем конструкции?

Мама пришла с работы пораньше, на ней были обязанности оператора духовки. Тим уже замесил бездрожжевое пресное тесто и сейчас нарезал начинку. По мнению родительницы мальчик был слегка расточителен, но мнение своё она оставила при себе. Вдруг он знает, что делает. Опять же, все заинтересованы в результате, ударить лицом в грязь, принимая гостей, хуже нет! Лучше лицом в салат, такое поймут все, а вот бедный стол или невкусное блюдо от хозяйки – беда.

- Тим, - родители перешли на такое более взрослое именование сына, - нельзя же на стол ставить только пиццу. Какие-то еще блюда нужны.

- Мам, вы пиццу ели?

- Да, было дело.

- Понравилось? Хватило?

- Да уж, еще как хватило! – Мама рассмеялась. – Мы заказывали по кусочку трёх разных пицц. Но языковой барьер исказил понимание, нам принесли три большие пиццы.

- Сочувствую. И что вы с ними сделали? Большая пицца в Италии – это большая пицца!

- Что сделали? Съели. Мы же заказали кувшинчик вина. Официант спросил: «Брокка пикколо?» Паша ответил: «Си». Это был полуторалитровый маленький кувшинчик. Тим, представляешь! Полтора литра вина и три пиццы – мы смогли! А потом практически трезвые пошли на наш корабль. И ни в одном глазу, что значит лёгкое вино.

- Здорово! Я об этом и говорил, когда просил ничего не покупать из вещей.

- Да. Видел бы ты, какими глазами на нас смотрели туристы из нашей группы, когда мы отказались идти на обед, потому что и так переели. Зависть капала на пол и чуть не прожигала его.

За этими разговорами незаметно оказалось, что Тимур уже всё подготовил.

- Печём?

- Нет, мам. Пицца хороша с пылу с жару. Это пирог можно есть остывший, а пицца потеряет половину вкуса.

- Тогда давай хоть начинку наложим.

- И снова нет. Коржи промокнут, прилипнут к противням, да и невкусно будет. Делаем по рецептуре, как в вашей пиццерии. Вам же прямо и печи подали?

- Точно! А ты откуда знаешь?

- По вашим же рассказам. Вы сами восторженно описывали, какая она была ароматная, горячая и всё такое. Вариантов нет, кроме как из печи достали и вам подали.

- Ах, ну да.

- Вот и мы с тобой сразу из печи и на стол. Так что зафаршируем перед самым приходом гостей, ты печку разогреешь, а закидывать будем, как придут и по одной.

- То есть, как по одной?

- А так. Одну мы моментом по куску раздербаним, тогда вторую поставим и подадим горячую, кипяток прямо! Потом третью. А четвертую… посмотрим.

- На что?

- На их поведение. Если будут еще одну просить, то последнюю зарядим в печь. А если народу не зайдет, то оставим себе на потом.

- Ты же говорил, что заранее готовить невкусно. Она намокнет и всё такое.

- Всё равно лучше так, чем гости будут есть из уважения. Хуже нет, чем когда через силу запихивают в себя, чтоб хозяйку не обидеть. И вообще, из-за стола надо выходить немножко голодным и чуточку бедным.

- Вот тут ты не угадал. Павел сказал, что играть они больше в нашем доме не сядут после вашего с ним фокуса. Вчистую обнесли людей, это ладно. Но то, что добивать их Паша посадил тебя – вот это было обидно. Так что просто посидим, расскажем про поездку, и никакого преферанса.

«Вот так, - подумал Тимур, - люди учатся противостоять нам с Кайросом. Ну и ладно, не жили мы богато…» Тем более, что своих обжуливать в карты неприлично, а игра с божественной поддержкой что есть как ни жульничество. Обыгрывать на все деньги надо чужих. Ага, а у чужих это тоже может вызвать негодование, и они с какой-то долей вероятности не ворчать начнут, а размахивать чем-нибудь. Ладно, кулаками, а если пёрышками? Не, без группы поддержки на такое подписываться стрёмно. А сильная группа поддержки – это весь хабар в их карманы, так еще хуже.

Короче, карты не вариант. Да и лотерея не варик, после того как они засветятся со своим выигрышем. «Автомобиль ВАЗ-2106 Жигули по цене 8096 руб. 80 коп.» — это вам не ковёр, за машинами наверняка присмотр имеется. По какой-то причине даже спустя десятилетия ходят легенды про страшный и всесильный КГБ. Будут ходить.

Тимур сначала в разговорах по привычке звал машину «Ладой», но Павел Чирков уже разъяснил Тимуру нюансы наименования авто Волжского автозавода. ВАЗ-2106 может именоваться «Жигулями», как в нашем случае. А может и «Ладой», если тачка сделана на экспорт. Специально для забугорных поставок почему-то её переименовали, найдя это древнее не использующееся сейчас слово. Отсюда мораль – раз «Лада» делается на экспорт, значит она качественнее, престижнее. Достать можно, но именно что достать, а не купить или выиграть. То есть и «Жигули» купить или выиграть тоже нельзя, но можно.

Если кто-то понял, что хотел сказать Чирков-старший, то мы его поздравляем, мы сами советскую логику понимаем не всегда. У них запросто купить что-то нельзя, но можно, а что-то нельзя достать категорически и никому, но всё равно достают. Мы не про Павла, у него сын с самой надёжной крышей от бога, а вот как крутятся все остальные – это тайна и магия в одном флаконе. Но если выйти на улицу и покрутить головой, то сразу заметно, что многие в импортных дублёнках и сапогах, везде ездят личные легковые автомобили. Не сказать, что их много, но есть, значит живут люди.

Кстати, отец Тимура, находясь в отпуске, вовсю уже занимается оформлением своего выигрыша. Он написал заявление в сберкассе по предоставленному образцу при молчаливой поддержке всей семьи, стоящей за его спиной. Он уже сбегал куда-то и отнёс какие-то справки, причем справки нужны были и из домоуправления, и из милиции. Даже характеристику с работы на всякий случай приложил, благо имелась запасная с тех времен, когда он готовился к круизу.

- Пап, а чего с гаражом надумал? – Тимуру было интересно, как в условиях общества тотальной сознательности обстоит дело с сохранностью предметов роскоши.

- Сначала надо стать владельцем машины, а потом уже можно дёргаться в сторону гаража. Без справки никто тебе ничего не выделит. Ни места под строительство, ни готового гаража в гаражном кооперативе.

- А снять можно?

- У кого?

- У того, кто без машины остался по каким-то обстоятельствам.

- Хм, как ты изъясняешься, это тема! – Папа задумался. – Временно, пока что-то постоянное не найду, так и сделаем.

- А на улице если будет стоять, не?

- День-другой постоит, потом кто-то приметит новенькую машину, ночующую во дворе, наведут угонщиков… Нежелательно.

- А гараж вскрыть не смогут?

- Гараж вскрывать сложнее, чем просто угнать. Слыхал я про таких умельцев, салон бычком сигаретным вскрывают.

- Да ладно! Байка небось.

Тимур категорически не захотел верить в такую возможность. Прямо кадр из комедии: подходит угонщик в черных очках и перчатках, достаёт из зубов сигаретный окурок и суёт в замочную скважину. Проворот – дверца открыта. Когда он рассказал сценарий скетча отцу, тот засмеялся и поведал, как делается всё в реальности:

- Раскурил сигарету, поднёс к «барашку», который треугольную форточку держит. А «барашек» на клею, клей плавится, барашек падает, суй ругу и открывай изнутри.

- Изящно, я бы до такого ни за что не додумался.

- Я бы тоже. У нас с тобой головы под другое заточены. А еще про гаражи – промеж них посторонние не шляются, как по двору, чужаков там сразу примечают. Так что наводка возможна, но маловероятна.

- Да понял я, лакомый кусок, да еще на колёсах. Как в одной песне поётся: «Папа к подъезду пригнал «Жигули», улыбка шире лица!»

- А дальше что?

- Дальше всё плохо. Всей семьёй охраняли машину, но её всё равно угнали. Как-нибудь подберу аккорды, тогда спою. Погоди! – Вдруг закричал Тимур, напугав отца. – Есть идея!

- Какая? С гаражом?

- С угоном. Я точно знаю, приметные тачки не любят угонять, надо на ней аэрографию нанести.

- Что? Какую аэрографию?

- Рисунок какой-то яркий приметный.

- Обязательно с самолётом? – Папа был в недоумении.

- Причём тут самолёт? Какая тебе нравится и выражает твой внутренний мир. Полоса, стрела стилизованная, прыгающая пума, да хоть ёжик в тумане.

- Тогда почему ты сказал «аэрография»? Причём тут авиация?

- Да ну! – Вот как тут не устать объяснять туземцам самые простые вещи. – Аэрография называется, потому что рисунок наносится аэрографом. Инструмент такой, струя сжатого воздуха несёт частицы краски.

- Так бы и сказал, что краскопульт. Им машины красят.

- Угу, а кувалдой гвозди забивают. Я понял, нет в продаже аэрографов. Там толщина струи может регулироваться, подача краски. Да и спецов-художников нет таких. Забей.

- Это у тебя ОТТУДА такое знание вопроса? – Павел показал пальцем в потолок.

- Ага, оттуда. Знаешь, как тяжело жить, точно зная, что куча проблем и вопросов имеет достаточно простое решение, вот только тебе эти инструменты недоступны.

- Прямо вот так? А что мешает их внедрить сейчас, если ты такой знающий?

- Что мешает… словно ты не знаешь. Решения Съезда КПСС идут вразрез с логикой, экономикой и технологией.

- Ты слегка преувеличиваешь, но да. Бывают отдельные случаи. Постоянно бывают. Но с картинкой идея мне нравится. Что-то не очень большое и энергичное. Только я чего боюсь – не оштрафуют за такую самодеятельность?

- И какой пункт ПДД тебе предъявят?

- Всё равно надо проконсультироваться. Как минимум, чтобы знать, как аргументировать свою правоту.

- Ха, смешно! Аргументировать свою правоту перед сотрудником МВД – это лотерея.

- А кто-то говорил, что лотерея всегда на его стороне. Не ты ли? – Отец ткнул пальцем в грудь Тимура.

- Это да, тогда и играть в лотерею мне. Сяду за руль, сто к одному, что не остановят. Сам говоришь, шансы на моей стороне.

- Тим, это ты к чему? Чтоб я тебя водить научил?

- Водить я и так умею, главное, чтоб за руль пускал.

- Подумаем. Но имей в виду, не в городе.

Но это было вчера, а сегодня отец Тимура пришёл с компанией своих сослуживцев, вернее сонаучников. Сослуживцы – это там, где служат. А служат в театрах, госучреждениях, в армии тоже служат и на флоте. А научно-исследовательских институтах трудятся, толкают науку, делают открытия или делают вид, что что-то куда-то толкают. Целые коллективы Сизифов на окладах, прогрессивных и квартальных премиях. Это не мы придумали, это прозвучало в рамках дискуссии, родившейся из обсуждения гастрономических свойств итальянского блюда.

Тимур больше помалкивал, его функция была исполнена с честью, они с мамой не налажали в части готовки. Вопросов по сервировке стола ни у кого не возникло, все согласились, что такой буржуйский вечерок с пиццей и вермутом «Чинзано», якобы привезенным из-за бугра, разбавлять совковым оливье или селедкой под шубой – грех. Слово «якобы» появилось после названия вермута, потому что бутылки были из старых запасов, то есть с московского олимпийского изобилия в магазинах. Тогда можно было не то что вермут купить, а ром или даже коньяк «Наполеон».

А потом гости вступили на тонкий лёд дебатов о религии. Спящий мозг Тимура сначала приподнял уши, потом чуть обнажил клыки, наконец зевнул всей пастью и рыкнул что-то переводимое, как чушь собачья.

- Ты, Валентин, с моим сыном не спорь, он в школе главный по религии.

- То есть готов с юношеским максимализмом говорить о том, чего не знает? – Упомянутый Валентин не просто поднял перчатку, он попытался вырвать её из зубов добермана.

- А что вы знаете, дядя Валя? – Тимур в душевной простоте всех присутствующих звал по именам с присовокуплением титула «дядя». Родители обходились без отчеств своих товарищей, так откуда бы их знал Тимур?

- Как минимум, что бог есть.

- Какой бог?

- Что значит, какой?! Бог един, а всё остальное бред атеизма или язычество.

- Хм, то есть вы допускаете существование одного бога и одновременно категорически отвергаете возможность бытия еще какого-то их количества? Как-то непоследовательно и бездоказательно!

- Молодец пацан! Как он тебя уделал, Валентин!

- Ничего не уделал. Пусть докажет, что во вселенной имеется более одного бога.

- Я выслушаю ваше доказательство существования одного бога и экстраполирую его на неназванное множество прочих богов. Это как с тараканами: увидел одного, ищи целый выводок.

- Тимур, поостерегись высмеивать то, чего не знаешь. А то получится как в романе «Мастер и Маргарита». Читал такой?

- Читал. Там еще какой-то бесноватый апостол бегал за сатаной и пререкался с ним постоянно.

- Не какой-то апостол, а Матфей.

- Чую, будет жарко! – Засмеялся Павел Чирков. – Поддай ему, Тим, без послаблений на возраст жарь.

- Дядя Валя, вы только что упомянули апостола. Как вы можете сформулировать статус этого персонажа?

- Апостол, юноша, это ближайший ученик или последователь Христа. По статусу он выше святого.

- Старший святой, типа старшего научного сотрудника?

- Типа. Ну и сленг у вас, молодой человек.

- А вам не кажется, что вся эта катавасия со святыми сильно смахивает на язычество. Верховный бог, боги-подручные, младшие боги…

- Так его, так!

- Мало этого, младшим богом может стать даже человек при известном везении. Как Август Октавиан или Калигула с Цезарем. Дядь Валь, а вы святым еще и молитесь? Чес-слово язычники!

- Брэк! Я говорю, в стороны разбежались, петухи!

Папа понял, что Тимур чуток перегнул палку. Если он будет и дальше жать так же сильно, то Валентин точно уверует в бога чисто из упрямства. Русские люди, они такие, попробуй их заставь что-то делать или верить в нужное, моментом всё наоборот сделают просто из чувства справедливости.