– Ну что, рыбак, – бужу сына, – пора вставать.

– Ммм, – мычит сонно, – а где Никита?

– Он тебя привез и уехал к себе.

– Тогда я спать.

– Борь, тебе в сад надо, мне – на работу.

– А можно сегодня не идти?

– Нельзя, Борь. Я же тебя не могу одного оставить.

– Мам, – садится, – а можно взять с собой рыбу и показать, что я поймал?

– Нет, Борь, ну куда? Она же уже на кусочки порезана.

– Поспешила, мам.

Смеюсь над ним.

– Давай вставай, пошли зубы чистить.

– А можно поесть?

– В саду поешь.

– Ууу… это долго, я уже хочу.

– Какао с бутербродом будешь?

– Угу.

Хоть так, но встает.

– Мы первую отпустили на удачу. Маленькая была, – рассказывает, на ходу пережевывая. – А потом сом… я думал акула, но Никита сказал – сомик. С усами потому что.

– Про акулу маме не рассказывай, а то "маме" плохо станет.

– Поздно, я уже рассказал, – торжественно сообщает и запивает компотом. – Мы еще прикормку делали. У Никиты секретный карп-клуб. Там взносы есть, но это секретная мужская информация.

– С ума сойти, – наклоняюсь завязать шнурок. – А о чем разговаривали? Кроме карпов.

– Много о чем… – Боря задумывается, как взрослый. – Никита научил костер разжигать.

О боже.

Идет чистить зубы.

– Я тебе покажу потом, – на ходу докрикивает.

– Борь, – заглядываю в ванную, – дома костры нельзя показывать, ты же запалишь что-нибудь.

Он кивает, а я не понимаю с чем он соглашается.

– Мам, ну, ты как маленькая, – вытирает лицо полотенцем и выходит. – Костры в лесу зажигают, а не в квартире.

– Надеюсь, что ты это знаешь и помнишь.

– Конечно. Я же не маленький.

Усмехаюсь и подаю ему куртку.

– Про что еще говорили? – помогаю надеть.

– Про девочек в саду, – обувается и выходит в коридор, я за ним, закрываю дверь.

– Понятно.

– Никита сказал, что любит тебя.

– Что сказал?

– Ну, ты ему нравишься. Это же то же самое, что любит? А еще он спросил, что ты любишь. Я сказал – чтобы не мусорили. Правильно?

– Правильно, – роняю улыбку. – И все?

– Ну… еще он знает моего папу, – выстреливает как ни в чем не бывало. – И папа жив.

– Он сказал, что знает твоего папу?

Он же обещал...

– Что еще говорил про папу?

– Ну… – Боря ищет слова. – Он сказал, папа тогда поверил в глупость и сделал тебе очень больно. Типа как когда Мирон врет, что он с Ксюшей гулял, а ты веришь и больше с Ксюшей не дружишь.

Чего?! Мирон, Ксюша… я уже путаюсь, кто там кому что сказал..

– А это неправда! Вот так и взрослые. Папа дурак был. Но теперь старается. Сильно.

Старается, значит.

Я дышу. Вдох – считай до трех. Выдох – считай до пяти.

– Понятно, интересные у вас философские беседы.

– Мам, а ты знала, что папа жив? – идет рядом и смотрит на меня в упор. Не спрятаться сейчас от его взглядов.

– Я… – проглатываю нож со злостью внутри. – Я знала.

– Я хочу папу, – вдруг очень тихо. – Но такого, как Никита. Если он будет, как Олег – который все время ругался, – то лучше мне не знать папу вообще.

Боря такие вещи простые говорит, но такие важные для него. Ему не важно, чья кровь течет в нем. Ему важно отношение, время, которое ему уделили, при том что Олег дарил ему подарки всегда дорогие.

– Папа – это не только рыбалка, Борь. Ты Никиту не знаешь совсем.

– Знаю! Он пожары тушит, детей спасает из заборов, он ничего не боится. Я хочу таким быть, как он.

– Мам… – продолжает, кусая губу, – а что мне сделать, чтобы Никита был моим папой?

У меня внутри что-то тихо трещит, как лед на реке весной.

– Это взрослые решают, Борь, – наконец нахожу силы говорить. – Не ты. Твоя задача – быть хорошим мальчишкой. И слушаться маму.

– Я буду, – кивает сразу. – Но ты тоже соглашайся, ладно? Помнишь, мы с тобой кандидатов выбирали? Я обещал хорошо себя вести, и вел.

– Угу…

А кто-то обещал молчать, а разговор все же завел. Не на прямую, да, но все к этому свел.

– Мам… – входим в ворота сада, – а если можно будет, чтобы Никита стал моим папой, как я узнаю?

– Я тебе скажу.

– А когда ты скажешь?

– Боря.

– Ну, мам… мне надо знать.

– Зачем?

– Чтобы я в саду сказал, что у меня есть папа, – выдыхаю.

Дайте мне подумать хоть пару дней.

– Я обещаю, что буду слушаться: и его, и тебя.

– Борь, понимаешь, если он твой папа, то мы должны все вместе жить.

– Будем жить, я за.

– Но… ммм… Боря, понимаешь, если люди живут вместе, то они должны любить друг друга.

– Никита тебя любит.

Это слова. А что я сама чувствую, не знаю.

– А я его – нет.

– Ты тоже полюбишь, он хороший же. Или ты любишь моего настоящего папу?

Все. Это финиш. Мы сейчас нашего ребенка окончательно запутаем.

Наконец сад.

– Вечером поговорим, Борь, хорошо? – и отвожу до его группы. Дальше он уже сам.

...Что мне сделать, чтобы Никита был моим папой?

Тебе, Борь, так точно ничего делать специально не надо.

‍