[1]

Это очень странное ощущение. Вроде бы сижу в компании взрослых людей, тут каждый старше меня, а они еще про Деда Мороза спрашивать бы начали. В оленей верю, в Деда – нет. Мне девятнадцать, а не три, я точно знаю, кто существует, а кто нет. Верить в призраков? Пффф!

– Даже не знаю, тетушка Лань, – мило улыбнулась я, похлопав чужую руку в ответ. – А почему вы об этом спросили?

Был, конечно, еще вариант, что я неправильно поняла слова женщины, но вроде бы перевела верно. В любом случае, давайте будем вежливыми.

– Понимаешь, Сяо Янь, у нас есть определенные традиции и обычаи, – начала Лань Вэнь. Дизайнерша пристально смотрела на нас двоих, и это придавало хозяйке дома силы. Я чувствовала это. – Как ты знаешь, мы с Инь Яном родственники. Но, увы, этот парень умер таким молодым!

Немного забавно смотреть, как люди делают скорбные лица, транслируя в пространство лютое злорадство. Тут каждый был счастлив гибели Инь Яна, и моя улыбка стала самую каплю язвительнее. Актеры, блин.

– Это такая потеря, – в унисон их грустным лицам отозвалась я. – Еще раз примите соболезнования.

– Спасибо, Сяо Янь, – сердечно поблагодарила Лань Вэнь. – Ты очень хороший ребенок, такая добрая. И если бы могла помочь нам в одном деле…

Лань Вэнь многозначительно умолкла, трогательно заглядывая мне в глаза, а напряжение в комнате было такое, словно меня на спасение мира снарядить готовятся. Что ж там за дело такое?

Небольшое наблюдение: все присутствующие хотели, чтобы я согласилась помочь, и только сын хозяина стал еще злее. Казалось, он вот-вот взорвется и начнет все крушить. На что именно была направлена эта злость, я так и не смогла догадаться. Точно знаю только, что не на меня.

Участливо заглянув в черные глаза женщины, сказала:

– Тетушка Лань, в чем именно вы просите помочь?

– Ах, дитя, – театрально вздохнула она, вытирая уголок глаза неизвестно откуда взявшимся платочком. Если бы не чувствовала ее предвкушение, точно купилась бы на этот грустный образ. – Тебе наверняка будет сложно это понять, но видишь ли, какое дело. Мы – люди традиционных взглядов, и считаем, что все должно быть сделано, как полагается. Возможно, для тебя наши традиции покажутся странными, но я надеюсь, ты согласишься сотрудничать.

По коже пробежала стройная шеренга мурашек, когда со стороны господина Инь Чэна пришла волна легкой агрессии. Такое чувство, что, если я откажу помочь, меня могут заставить.

В общем, с каждой минутой я все меньше понимала, что здесь происходит.

– Сделаю все, что в моих силах, – уверила я женщину, а потом мимолетно добавила: – если это не займет много времени. Видите ли, у меня самолет скоро, так что приходится торопиться. Тетушка Лань, пожалуйста, скажите, что мне нужно сделать?

Муж и жена переглянулись. Им мои слова о скором отлете явно не понравились. И чтобы как-то справиться со мной, в диалог вступил глава семейства.

– Извини, Сяо Янь, – мягко улыбнулся мужчина. – Ты прилетела по работе, а мы тебя своими делами беспокоим. Если ты позавтракала, мы могли бы пройти в кабинет и обсудить контракт.

– Отлично! – обрадовалась я. – Спасибо, тетушка Лань. Я наелась. Все было очень вкусно.

– Ступай, – с улыбкой доброй матери вздохнула женщина, но от нее волнами расходилась тревога. По какой-то причине они были недовольны моим отлетом. Думаю, дело в том, что их «помощь» грозит растянуться на более долгий срок.

Мы с Инь Чэном вышли из-за стола и пошли в кабинет. Так как речь шла о контракте, я отправила его ему на почту, после чего уже можно было начинать более предметное обсуждение. Памятуя слова Алины о том, что Инь Чэна можно ободрать, как липку, я изменила в файле кое-какие цифры и отправила мужчине совсем не тот вариант, который сестра обсуждала с покойным президентом.

День близился к обеду. Лучи солнца проходили сквозь залепленное бумажками с красными иероглифами окно и падали на слегка пыльный стол. Слуга принес в кабинет две чашки кофе, и одну поставил передо мной. Я благодарно улыбнулась и сделала глоток, поглядывая сквозь ресницы на сосредоточенно смотрящего в монитор компьютера мужчину. Он старался выглядеть серьезным и деловым, но я чувствовала его замешательство, когда он читал текст договора поставки.

Пожевав губы, Инь Чэн перевел взгляд на меня и спросил:

– Я еще не спрашивал, но… твоя должность…

Я мягко моргнула и посмотрела на мужчину чистым взглядом:

– Я – вице-президент, господин Инь. У меня есть все полномочия провести эти переговоры.

– Вице-президент? – изумленно повторил он, еще раз смерив меня взглядом. – Но ты так молода…

– Это семейное дело, так что должность перешла ко мне по наследству, – мягко улыбнулась я.

– Похоже, ты хорошо справляешься, – польстил китаец, взвешивая что-то в своем сердце. Это было похоже на то, как если бы он сейчас решал, себе оставить этот хороший кусок мяса или отдать другому. Страх все еще перевешивал, поэтому он быстро отмел ненужные чувства. Новый вопрос не заставил себя ждать: – Итак, ваша фирма называется…

– «Останкино».

– А вид деятельности?

– Поставляем мясо и пищевые мясные субпродукты.

Мясная фирма «Останкино». Клиенты любят нас за чувство юмора, ха-ха.

Мои приемные отец и мать были большими шутниками. На самом деле, я больше похожа на их родную дочь, чем вечно серьезная Алина. Я даже помню, как незадолго до гибели случился один инцидент, который очень четко раскрыл характеры и роли в нашей семье.

Папа с мамой собрали нас всех вместе в тот вечер, сели напротив и с робкими улыбками признались, что ждут еще одного ребенка. Мама была беременна. Алина же, когда услышала это, стала распекать их, как школьников! Пока она ругала влюбленную парочку за безответственность, я повисла на плече папы и громко хохотала, поздравляя двух смущенных людей. Уже и не вспомнить, почему Алина так переживала, но в нашей семье только она была полноценным «взрослым».

Что касается фирмы, которую открыли родители, то они считали, что это отличное название для тех, кто хочет стать крупнейшими экспортерами мяса в стране. Просто за границей никто не стал бы придавать значения такому названию.

Инь Чэн прокашлялся, с сомнением посмотрел на меня и спросил:

– Хотите сказать, что Инь Ян хотел купить у вас мясо… на двадцать миллионов долларов?

А что? Может, он хотел стать мясным королем и жить в мясном замке! Леди Гаге можно ходить в мясном платье, а Инь Янчику нельзя?

– Ну да, – улыбнулась я с лицом ангела.

Чувствуя сопротивление китайца, я чуть крепче сжала фарфоровую ручку чашки и приступила к основным обязанностям. Чувство удовлетворения от успешной сделки было знакомо мне в достаточно степени, чтобы я смогла его транслировать человеку напротив. Это должно помочь Инь Чэну осознать, какая хорошая сделка перед ним, и поскорее принять верное решение.

– Это… – замялся мужчина, смущенно переводя взгляд с экрана на меня. – Не думаю, что мы можем себе это сейчас позволить. В любом случае… сперва, наверное, нужно связаться с финансовым отделом, чтобы проконсультироваться. На это, конечно, может уйти несколько дней, но контракт на такую сумму должен быть хорошо обдуман.

Звучало слишком разумно для человека, который находился под атакой моих способностей. Я чувствовала, как алчность заполняет комнату, однако увы. Этого оказалось недостаточно, чтобы побороть страх и ненависть, пропитавшие его насквозь. Конечно, я могу сильнее воздействовать на мужчину, но тогда пострадает его ментальное здоровье. Я и без того уже жульничаю, но брать на себя ответственность за причиненный людям вред не собираюсь.

Лучше старый добрый шантаж!

– Как жаль, – вздохнула я, вернув чашку на стол. – У меня действительно нет времени, вылет совсем скоро. Я понимаю ваши сомнения, но увы, тут ничего не поделать. Видите ли, так как господин Инь Ян только собирался сотрудничать с нашей компанией, мы предложили ему лучшие условия. Именно поэтому он мог получить продукцию по такой низкой цене.

После слов о низкой цене глаза Инь Чэна слегка округлились, и мужчина едва не закашлялся. Он явно не считал эту цену низкой. Он вообще не мог себе представить, сколько это мяса может быть. Он даже не был уверен, что во всей России наберется мяса на двадцать миллионов долларов.

А какое у него было бы интересное лицо, если бы он узнал, что еще вчера двадцать миллионов долларов были пятью миллионами рублей?

Да, коммерция у меня в крови. Конечно, и срок договора существенно увеличился, так что такая цена уже не выглядела, как что-то противозаконное. Если коротко, то вместо краткосрочного сотрудничества я собиралась сделать Инь Гроуп нашими постоянными покупателями на долгие-долгие десятилетия.

– Я понимаю, – чуть севшим голосом произнес китаец. У него на лбу выступила испарина, а запах алчности стал на порядок плотнее, однако страх все равно перебивал и ее, и мои старания. Поэтому мужчина ответил: – Однако эта сумма действительно не то, что мы можем себе позволить. Если только…

– Вы хотите снизить цену, – понимающе кивнула я, представляя себе именно такое развитие событий. Это основной закон рынка: ставь цену больше, чем тебе нужно, если собираешься открыть торг. – Я понимаю. В эти дни вы были очень добры, и с вашей женой мы хорошо поладили. Думаю, я смогла бы договориться о небольшой скидке для вас. Как насчет десяти процентов?

Брови Инь Чэна подпрыгнули, и было слышно, как щелкнул калькулятор у него в голове. Когда речь идет о таких суммах, кто угодно задумается. Впрочем, даже такие цифры не смогли притупить его чувство страха.

Вздохнув, китаец с сожалением улыбнулся:

– Ты неправильно меня поняла. Я не пытаюсь торговаться. Разумеется, я уважаю ваши договоренности с моим дорогим племянником, однако мы находимся сейчас в таком затруднительном положении, что совсем нет времени заниматься делами компании. Финансовый отдел справится с этим гораздо лучше, я считаю. Конечно, если бы ты только могла нам помочь… Как жаль, что ты так торопишься уехать.

Ну и кто кого теперь шантажирует?

Я сжала зубы, мысленно попрощалась с Ямайкой и отправила «привет» финансовым трудностям Алины, и с вежливой улыбкой, но холодным взглядом, ответила:

– Можете поподробнее рассказать, в чем именно вам нужна моя помощь?

Инь Чэн тонко улыбнулся, он явно был доволен тем, что провокация удалась. Сложив ладони на столе, мужчина стал рассказывать.

– Как ранее сказала Лань Вэнь, мы чтим традиции. Мой дорогой племянник слишком рано ушел из жизни и сейчас наверняка ощущает несправедливость. Это мешает ему упокоиться с миром. Поэтому я принял решение, что нужно провести обряд и отдать дань уважения усопшему.

– Эм… Хорошо, а я здесь причем? – удивленно вскинула брови.

Инь Чэн вздохнул и неловко улыбнулся:

– Неловко говорить об этом. Ты – иностранка, и, похоже, не знаешь наших традиций, поэтому тебе может показаться это странным, но выслушай, пожалуйста. Видишь ли, для обряда нужен определенный человек. И ты, родившаяся в нужный календарный день, подходишь лучше всего. Если бы ты согласилась помочь нам почтить память усопшего, я был бы так благодарен, что без раздумий подписал бы этот контракт.

Китаец затих и выжидающе уставился. Так вот чего они тут все такие загадочные ходят? Некому «Отче наш» прочитать над могилкой, что ли? Или кому они там молятся? Эх, дядя Инь, вам бы покаяться да причаститься. В любом случае, все это выглядит слишком странно и пошли они нафиг. Обойдемся контрактом с японцем.

– Я понимаю ваши стремления, – вежливо улыбнулась, выпрямляясь в кресле. – Однако, боюсь, ничем помочь не могу. У меня билет на самолет, еще много дел впереди, и если вы не намерены сотрудничать с нашей компанией, то мое пребывание здесь больше не имеет смысла. Я благодарна за ваше гостеприимство, но участвовать в обрядах…

– Не торопись отказываться, – перебил глава семьи. – Подумай. Это не займет много времени. Отложишь вылет на один день, большой беды не случится, верно?

Я набрала в грудь воздуха, чтобы повторить отказ, но телефон в ладони коротко завибрировал и на дисплее появилось сообщение от сестры:

Алина: [Ну что? Подписала? Поторопись там, у меня сроки поджимают!]

– Я вижу, ты беспокоишься о контракте, – улыбнулся Инь Чэн. – Почему бы мне не пойти навстречу и не подписать контракт до того, как ты согласишься помочь?

Утром деньги, вечером стулья? Еще и Алина наседает с этими китайцами… Я вздохнула, отправила сестре короткое сообщение: [Собираюсь влипнуть в дерьмо. Надеюсь, тебе очень нужен этот контракт. Договорилась на 20 мультов], после чего посмотрела на Инь Чэна и устало улыбнулась:

– Хорошо. Подписывайте и говорите, что от меня требуется.

– О! Совсем немного! – восторженно воскликнул китаец, а от самого несет таким облегчением, будто я ему с запором помогла. – Нужно надеть церемониальную одежду и сделать пару поклонов. Совсем несложно! Ты не волнуйся, ничего предосудительного от тебя не потребуется. Мы тебе все расскажем.

Пока меня убеждали, что никакой опасности нет, Инь Чэн радостно распечатал все бумаги и подписал не глядя. Я тайком вздохнула, что поставила слишком низкую цену, но отказываться уже было поздно. Так что, набрав в грудь решимости, вознамерилась пойти до конца.

Заполучив в свои руки подписанные копии всех контрактов, я вышла за хозяином особняка в гостиную, где он радостно объявил:

– Сяо Янь согласилась нам помочь провести поминальный обряд для Инь Яна!

Где-то на втором этаже радостно упала люстра, бумажки на стенах задрожали и стали облетать, как листья осенью, а домочадцы Инь счастливо заулыбались, наперебой благодаря за помощь. Один только хозяйский сынок набычился пуще прежнего, но ничего против не сказал.

Лань Вэнь приобняла меня за плечи и утащила на диван рассказывать о предстоящем обряде.

– Сяо Янь, от тебя не требуется ничего сложного. Госпожа Чжу Цзыхай здесь как раз, чтобы помочь нам провести ритуал.

Она подозвала дизайнершу, которая села с другой стороны, и тетки активно взяли меня в оборот.

– Госпожа Чжу Цзыхай – очень известная в Пекине шаманка. Она специально прибыла сюда по приглашению, чтобы провести обряд для нашего Инь Яна, – представила дизайнершу Лань Вэнь, а я повнимательнее присмотрелась к всклокоченной тетке. На ней было множество странных бус, одежда непонятная, а на поясе всякие подвески болтались. Мы живем в такое время, что шамана от дизайнера не отличить, как, впрочем, и религиозность от шизофрении. Грань такая тонкая, что порой ее нет вовсе. – Сейчас госпожа Чжу задаст тебе несколько вопросов. Постарайся ответить, хорошо?

– Спрашивайте, – вежливо улыбнулась я, стараясь не сильно отвлекаться на грохот со второго этажа. Кто же это там так буянит? Говоря о тонкой грани, хочу заметить, что ремонт от погрома тоже отличить бывает сложно. К нам точно не ворвалась Аль-Каида?

– Ранее ты сказала, что родилась двадцать второго декабря. В какое время суток это было? – серьезно спросила Чжу Цзыхай.

– Не знаю, – удивилась я. – А какое это имеет значение?

– Ах, это неважно, – перебила Лань Вэнь, бровями сигналя шаманке о чем-то. – Давайте перейдем сразу к делу. Я думаю, Сяо Янь очень нам подходит. Инь Яну она тоже понравилась.

– …понравилась? – удивилась я.

– Бы, – поправилась она, вспотев. – Понравилась бы. Ты такая хорошая девочка. Конечно, ты понравилась бы.

Что за парадокс? Я чувствую, что она лжет, но не могу понять в чем. Нет, есть, конечно, пара вариантов, но оба отстойные. Ах, не буду об этом думать. Мне нальют сегодня выпить или нет?

– Время рождения имеет значение, – стала сопротивляться Чжу Цзыхай. – постарайся вспомнить. Хотя бы время суток.

– Ну… – всерьез задумалась я, почесав затылок. – Ночью, наверное. Меня выбросили в переулке, а утром забрали в дом малютки. Директор сказала, что я не успела сильно замерзнуть, так что, думаю, родилась ночью.

Женщины замолчали и переглянулись. Я почувствовала тонкую струйку жалости с изрядной долей облегчения. Что их так обрадовало?

– Получается, сестра тебе не родственница, да?

– Ага, – легкомысленно улыбнулась я.

– Значит, старших родственников совсем нет. М, хорошо, – задумчиво покивала Чжу Цзыхай. Еще страннее она выглядеть просто не могла. – Тогда мы тебя должны спрашивать, так будет лучше. Так, а теперь назови свое полное имя.

– Обломова Яна Ивановна, – ответила я, потешаясь над странными женщинами. Они переглянулись и еще трижды попросили повторить имя. – Хотите, на английском напишу?

– Не стоит. Это не сработает, – вымученно улыбнулась Чжу Цзыхай, а потом женщинам в голову пришла блестящая идея: – Ты ведь иностранка! Мы можем просто дать тебе китайское имя.

А вы еще не дали? Почему меня всю дорогу зовут Сяо Янь? Я уже привыкла!

– Хорошо, – весело отозвалась я, а на втором этаже не менее весело рухнул шкаф. Ну я не видела, но по звуку точно шкаф. Кто-то упорно делал ремонт. Ну или люк на первый этаж. Это ведь поэтому стены трясутся?

– Тогда как насчет того, чтобы тебя звали… Инь Яна?

А разве у вашего покойника нет авторских прав на это имя? Почему мне вдруг присвоили фамилию делового партнера? Ха-ха, чувствую себя невесткой семьи Инь.

– Конечно, – послушно улыбнулась я, трепетно прижимая к груди папку с двадцатью миллионами долларов. Хоть Чингисханом назовите, уже плевать.