— А ты не хочешь спать? Ты ведь устал больше моего, — я продолжала сбоку смотреть на парня.

— Уже отдохнул, я ведь эльф.

— Я знаю, какая у тебя раса. Вот твое имя и фамилию я долго не могла запомнить, слишком длинные.

— Думаю, ты и сейчас их не помнишь, Озерова, — он бросил на меня быстрый взгляд.

— Далисносиор Сталонианиас, — легко произнесла я, даже не споткнувшись о многочисленные «с» и «н».

— Удивительно…

— Ничего удивительного. Я его вызубрила после того, как ты на письменном экзамене по травологии заменил мои чернила на исчезающие.

Магистр Хруст тогда решила, что я издеваюсь над ней, потому что половина моего ответа просто растаяла с экзаменационного листа. Влепила мне пересдачу на новогодних каникулах и две недели отработки в ее парниках. К тому же начислил три штрафных балла из пяти оставшихся у меня.

Представляешь, вся академия отдыхает и веселится на каникулах, а я пересдаю этот дурацкий экзамен, потею в парниках и дрожу от мысли, что до вылета из академии мне осталось всего два балла?

После этого я написала твои имя и фамилию на листке бумаги, повесила на стенку в своей комнате и тренировала на них направленные заклятья.

— Молодец, что с пользой используешь свою ненависть, — на полном серьезе похвалил меня эльф. — А теперь ложись. Завтра, и правда, вставать очень рано.

Решив, что хватит мне общения с остроухим, я перебралась на свою лежанку из веток и травы, вытянулась на ней и закрыла глаза. Мой организм был согласен, что нужно поспать, день был очень тяжелым.

Уже проваливаясь в сон, услышала голос эльфа. Очень тихо, скорее для себя, чем мне, он произнес:

— Только я не менял твои чернила, ты ошиблась, Озерова.

«Угу. После того как ты посидел за моей партой, чернила вдруг стали другими, но ты здесь ни при чем…», — промелькнула мысль, и следом я провалилась в сон.

Разбудило меня чувство сдавленности в груди и громкое стрекотание белко-енота. Кусачий монстр сидел на мне верхом, громко верещал и разглядывал меня с большим интересом, если не сказать, с аппетитом.

— Кыш! — я резко села, зверюга свалилась в траву и продолжила ругаться оттуда.

— Да что тебе надо от меня! — выдохнула я с досадой.

— Внимания и заботы, Озерова, больше ничего. И раз в несколько месяцев пару капель твоей крови, — прозвучал насмешливый голос эльфа.

Он возился с потухшим костром: подкладывал в него дрова, раздувал угли, на меня не смотрел. Вот и хорошо, представляю, в каком я сейчас виде после бега через лес, паданий на землю и заплыва в реке. Вчера мне было как-то не до внешности, но сегодня этот вопрос встал в полный рост.

— Зачем ему моя кровь? — спросила рассеянно, пытаясь пригладить волосы. Как бы мне привести их в порядок? Еще справить естественные нужды и почистить зубы? Ни расчески у меня, ни зубной щетки, вообще ничего.

— Бахромог — магическое животное, и у вас с ним произошла привязка. Так что теперь ты за него в ответе: не будешь его подкармливать магией, он начнет чахнуть и умрет. Но так как магии у тебя нет, ее может заменить твоя кровь, — Сталонианиас повернулся ко мне и кивнул на развесистые кусты неподалеку. — В туалет можешь сходить туда, умыться в реке. Сейчас я пожарю тебе рыбу, и двинемся дальше.

— Только мне рыбу? А ты? — удивилась я.

— Эльфы не едят мясо, — прозвучал короткий ответ.

— О-о-о… а чем ты поужинал и будешь завтракать? — изумилась я.

— Нашел здесь орешник, собрал немного малины. Если хочешь, могу с тобой поделиться.

— А рыбу ты для меня… лично для меня поймал и пожарил? — я неверяще смотрела на парня. Да не может такого быть!

— Боюсь, голодная ты станешь еще более злой, чем обычно, Генриетта Озерова. Да и сил идти у тебя не будет, — равнодушно ответил он и положил на горячие угли тонкий плоский камень, на который выложил две небольших рыбины.

— Ничего себе, — пробормотала я и, обойдя по дуге сидящего в траве магического зверя, нырнула в кусты. Мочевой пузырь все сильнее давал о себе знать.

Оправившись и кое-как умывшись, я задумалась о волосах: на ощупь на голове у меня было грязное, сальное воронье гнездо. Помыть бы их и расчесать, но, как и чем? Ведь ни шампуня, ни расчески…

— Послушай, а в твоей сумке случайно не завалялась расческа и кусок мыла? — обратилась я к эльфу. У него-то с волосами полный порядок: лежат идеальными прядями и переливаются в первых лучах солнца, словно он только из салона.

— Нет, к чему мне в дороге эти вещи? — парень бросил на меня быстрый взгляд, задержался на волосах, пробежался по довольно грязному платью и снова отвернулся. — Можно обойтись магией.

— Можно. Если она есть, — вздохнула я. Села на камень поближе к костру и, вдыхая аромат жарящейся рыбы, принялась пальцами раздирать колтуны на голове.

— Что случилось с твоей магией? Почему она исчезла? — поинтересовался эльф.

— Не знаю. Полгода назад она стала помаленьку слабеть, слабеть. Тетя приглашала ко мне целителей, да и в академии штатный лекарь несколько раз меня осматривал. Но никто ничего не нашел и не понял, что со мной происходит. Когда магии стало ноль, меня отчислили.

— Печально, — равнодушно отозвался эльф.

— Печально, — согласилась я и от расстройства с такой силой дернула за спутанную прядь, что ойкнула и зашипела от боли.

— Помочь? — вдруг прозвучал вопрос.

— В чем? — не поняла я.

— С волосами.

— А… а… — все, уровень моего офигения в этот момент зашкалил! Он притворяется хорошим, этот длинноухий. Только для чего? Или, и правда, мы в ответе за тех, кого приручили?

— Ну, так что, нужна помощь? — повторил эльф, с насмешкой наблюдающий за моим лицом. Наверное, на нем, словно в открытой книге, написаны все мои эмоции.

— Да что такое с тобой, Далисносиор Сталонианиас⁈ Это ведь совсем не про тебя: спасение девочек в страшном лесу, забота о них, помощь… — растерянно проговорила я. — Платье для меня украл. Ты, сноб и высокородный аристократ, в каком-то деревенском дворе стащил его с бельевой веревки, но это не твоя история!

— Не в деревенском дворе, а в городском предместье, и не со двора, а возле прачечной. Я уже объяснял тебе, что в своей одежде ты на первом же перекрестке стала бы добычей местных бандитов, — ответил он на полном серьезе. Помолчал и спросил фирменным холодным голосом. — Только откуда тебе знать, что моя история, а что нет, Озерова?

— Потому что ты два с лишним года житья мне не давал, вот почему!

— Может, расскажешь, как и когда я тебе житья не давал, Озерова? Особенно с учетом того, что мы учились на разных факультетах и пересекались в аудиториях не чаще двух раз в неделю на общих лекциях?

— Вот дважды в неделю я и получала от тебя привет в виде новой пакости! — рявкнула я и снова больно дернула себя за волосы. Из глаз брызнули слезы то ли от боли, то ли от воспоминаний о старых обидах.

— Кто наложил на мою форму проклятье, отчего она поменяла цвет и размер? Юбка стала такой короткой, что едва прикрывала мои… ладно, неважно что. Зато блузка стала на три размера больше и висела на мне мешком. Причем сделал это на лекции магистра Вольника, который терпеть не может неопрятность во внешнем виде адептов!

— Это сделал я? — эльф невозмутимо перевернул рыбу на раскаленном камне.

— А кто⁈ Ты пообещал устроить мне веселую жизнь, когда я случайно увидела, чем ты занимался в лаборатории алхимии. Вот и начал устраивать…

В ответ Сталонианиас равнодушно пожал плечами:

— Я даже не помню, чтобы мы с тобой встречались в этой лаборатории. Тем более, заниматься вещами, про которые ты рассказываешь, мне ни к чему: никаких особых секретов в моих занятиях нет и не было.

— Ты что-то делал с экстрактом забрениуса! Я точно знаю, что это был он, его запах стоял на всю лабораторию. А это, если ты помнишь, запрещенное для свободного использования растение. То есть ты тайком пролез вечером в лабораторию, украл у магистра Фруди экстракт и незаконно занимался созданием каких-то темных зелий!

— Пф-ф, Озе-ирова, ты просто великий дознаватель! — хмыкнул эльф презрительно. — Забрениус запрещен для всех, кроме эльфов, госпожа неуч. Мы делаем из него особые зелья, помогающие восстановить магию, если произошло резкое падение ее уровня.

Да, теперь я вспомнил ту нашу встречу. Накануне был тяжелый экзамен, потом сразу зачет по технике боя и у меня случился большой выплеск силы. Вот я и пошел изготовить немного восстанавливающего зелья: на следующий день мне предстоял еще один тяжелый экзамен, сдать который было бы непросто при таком низком уровне магии.

— Но… тогда почему ты делал это ночью… тайком… — растерянно проговорила я. Неужели все так просто объясняется?

— Запах, Озе-ирова. Ты сама сказала, что вонь стояла на всю лабораторию. Поэтому я и пошел туда в то время, когда в ней никого не бывает. Проявил сострадание к чужим носам, — Далис снова усмехнулся. — А веселую жизнь я тебе пообещал, потому что ты опрокинула колбу с почти готовым зельем. Чудо, что она не разбилась… Вот так, Озе-ирова.

Мы оба замолчали, Далис продолжал занимался рыбой, я переваривала свое возмущение и немного смущение — неужели я ошиблась?

Забрениус… совсем не помню, что там насчет эльфов, просто знаю о запрете на его использование. Фу, елки-палки, если он говорит правду, то нехорошо вышло… Но все равно, кроме этого случая, у меня еще целый ворох претензий к длинноухому!

Когда я почти успокоилась, Далис поднял на меня взгляд и спросил:

— Скажи, Озерова, кто, кроме тебя и твоего деда, брал в руки книгу заклинаний, с помощью которой ты строила портал в свой мир?

— А что? — не поняла я. — Что не так?

— Пока ты спала, я полистал ее. С ней очень тонко и умело поработали. Нанесли иллюзию, изменив несколько слов в портальном заклинании, которое ты использовала. Иллюзия продержалась недолго, но достаточно, чтобы ты успела использовать заклинание. Потом иллюзия развеялась, но след остался, и я его увидел…

Что скажешь, Генриетта Озерова? Кто ненавидит тебя так сильно, что недрогнувшей рукой отправил на верную смерть?