Кто придумал эти эмоции? Почему они такие сложные? Как с ними справляться? Когда тебя разрывает от невыносимой тоски и боли вперемешку со злостью и ненавистью, мощной, разрушительной, выжигающей душу, как это победить? Как взять себя в руки и не сойти с ума?

Успокоиться в такие минуты очень сложно. Отвлечься практически невозможно. Ураган, бушующий в душе, вытягивает из тебя все силы, опустошая, уничтожая изнутри.

Но я уже знаю, что как бы сильно ни штормило, рано или поздно любой буре всё равно приходит конец. Я успокоюсь. Иначе просто быть не может. Надо только сжать зубы и пережить сегодняшний день.

Да, возможно, завтра мне не станет сильно лучше. Тоска будет то накатывать, то отступать, позволяя изредка переводить дух. Я нескоро окончательно приду в себя, но однажды это обязательно произойдёт.

Вот только что делать сейчас? В пик этих гнетущих ощущений? В такие минуты очень легко совершить бездумный поступок. И я его совершаю.

Выбравшись из ванной, закуталась в халат. Нашла свой телефон, уселась с ним в кресло и уже несколько минут гипнотизирую экран сотового. Чтобы в конце концов ткнуть пальцем в заветный номер и набрать Сергея. Не задумываясь о последствиях.

Знаю, что это безумие, что я очень сильно потом пожалею. Но всё равно звоню Серёже. Я даже не знаю, что скажу ему, когда он возьмёт трубку. Возможно, стану проклинать или признаваться в любви. Или плакать в трубку.

Но в итоге ничего из этого не происходит. Потому что Сычёв так и не отвечает на звонок.

Он не отвечает на мой звонок!

И мне становится ещё хуже. Хочется швырнуть в стену телефон, не знаю, каким чудом удерживаю себя от такого порыва. Вместо этого открываю мессенджер и начинаю строчить сообщение Сергею. Выливаю в текст всю свою боль, всю истерику, остервенело тыча пальцами в сенсорный экран. Пишу, как сильно люблю и как сильно ненавижу. Перечитываю получившийся бред, всё стираю и начинаю заново. Но, в конце концов, удаляю всё до последней строчки и убираю от себя подальше телефон.

Не буду я ничего отправлять Сычеву. Его лишь позабавят мои признания. Вряд ли он отреагирует на них, как мне того хотелось бы. Вероятнее всего, прочтёт и сделает ещё больнее. Так, как только он один может.

Решаю отвлечься любой ценой. Сушу волосы, переодеваюсь в домашнюю одежду. Начинаю заниматься уборкой. С завидным усердием навожу порядок, задавшись целью довести до блеска каждый уголок в доме. Но это не помогает. Мне не становится легче.

Всё-таки достаю из ведра чёртово вечернее платье. И туфли. И украшения. С мазохистским удовольствием рассматриваю всё это, снова доводя себя до слёз. Безумно красивое колье. И серьги. Я таких украшений никогда в своей жизни раньше не видела.

Прижимаю их к груди, зажмуриваюсь изо всех сил, справляясь с очередной волной убивающих меня эмоций. А потом нахожу в шкафу красивую коробку, в которой Анна с Ариной дарили мне набор посуды, когда я только съехала от них, и бережно складываю туда все вещи, купленные для меня Сергеем.

Нужно их вернуть. Заодно и объяснение будет, что я хотела, если вдруг Сычев соизволит мне перезвонить. Или предлог.

От неожиданного стука в дверь едва не подпрыгиваю на месте. Сердце в груди в одно мгновение срывается в галоп.

Торопливо заталкиваю коробку с вещами в шкаф и бросаюсь в прихожую.

Припав к глазку, вижу на крылечке Алю и нервно выдыхаю.

— Сейчас, минутку! — Непослушными пальцами кое-как открываю соседке дверь. — Привет, Аля.

— Привет, Тань! Вернулась уже? А я смотрю, что-то калитка у тебя открыта, решила заглянуть на всякий случай, а ты, оказывается, дома!

— Да, вернулась, — отстранённо отвечаю я. — Спасибо тебе большое, что присмотрела за домом и котом.

— Да брось, — отмахивается Аля. — Ой, Тань, ты не представляешь, что сейчас на трассе было! Авария жуткая, ещё и перестрелка! Прямо как в боевике каком-то в кино!

Моё сердце ёкнуло и как-то слишком тревожно забилось в груди.

— Ничего себе… А кто в кого стрелял?

— Не знаю! — разводит руками Аля. Только сейчас замечаю, что она вся на взводе. — Машины какие-то бандитские, без номеров. Ну это мужики так говорили, сама-то я толком не разглядела ничего в окно. Народу в автобусе битком было, а я в самой середине этих килек стояла.

— Кошмар… — растерянно выдыхаю я.

— Ага, не говори. Прямо как в девяностых. Что творится, а? Мне теперь страшно будет на улицу выходить!

Попрощавшись с Алей, никак не могу успокоиться.

Авария на трассе, перестрелка, бандитские машины…

Сколько я здесь живу, ни разу ни о чем подобном не слышала.

Хочется верить, что это не имеет никакого отношения к Сергею. Да и с чего бы вдруг ему иметь к этому отношение⁈

Но меня всю буквально насквозь пронизывает беспокойством. Я снова беру телефон и снова звоню Серёже. Но в ответ в очередной раз слышу лишь длинные гудки.

До самого позднего вечера не могу найти себе места. Набираю и набираю заученный наизусть номер, сходя с ума от тревоги. Не хочу думать о плохом, строго-настрого запрещаю себе, но жуткие мысли всё равно лезут и лезут в голову…

Мне уже плевать на гордость, плевать на абсолютно всё, молю Бога лишь об одном — чтобы Серёжа оказался цел и невредим. Пусть он лучше не испытывает ко мне никаких чувств, пусть просто игнорирует мои звонки, потому что, согласившись ему отдаться сегодня, я стала больше для него не интересна.

Что угодно, но лишь бы он был жив и здоров!

Ложусь в кровать, но не могу сомкнуть глаз. В голову продолжают лезть ужасные мысли. И вдруг меня осеняет — Рома! У меня ведь есть номер Ромы, я могу ему позвонить!

В отличие от Сергея, его помощник берёт трубку после первого гудка.

— Рома, привет. Я не могу дозвониться до Серёжи, скажи, пожалуйста, ты знаешь, где он?

— Привет, Таня… Он, в общем… Короче, в него сегодня стреляли.

Сердце падает вниз. Весь тот страх, что я испытывала сегодня большую часть дня, аккумулируется внутри, в один миг окуная меня в жуткую панику.

— Боже!.. — Вдавливаю в ухо телефон с такой силой, что становится больно. — Что с ним⁈ Он ранен⁈ Скажи, где он, я сейчас приеду!

— Не надо никуда ехать, Таня, сиди дома. С Сычом всё нормально, слегка зацепило.

— Тогда почему он не берёт телефон⁈

— Да он его проебал где-то.

— Скажи, в какой он больнице?

— Ни в какой. Успокойся, Таня. С ним всё в порядке. Он позже сам тебя наберёт.

— Я хочу знать, что с ним! Или ты говоришь мне сейчас же, где он, или я без тебя его найду!

— Бля… — раздражённо выдыхает Рома. — Ладно. Собирайся. Я сейчас заеду, сам тебя к нему отвезу.