Бешеные вернулись, они снова осаждали особняк, но Азура показала нам туннель, ведущий из дома к пустой площадке за пределами ограды. Она не слишком огорчилась нашему уходу, однако снабдила нас картами, термосами с кровью и неохотно предложила возвращаться, если будет крайняя на то необходимость.

— Метро в нескольких кварталах в том направлении, — сообщила Азура Шакалу, указав место на полураскрытой карте. — Так вы быстрее всего доберетесь до их логова, но помните: едва взойдет солнце, как туннели окажутся битком набиты бешеными, которые приходят туда спать. Советую поторопиться. И держитесь подальше от улиц. Идите по крышам — бешеным редко приходит в голову туда подниматься.

— Спасибо, дорогая. — Шакал многозначительно улыбнулся. — Может, я еще заскочу к тебе, и мы «освежим отношения», когда времени будет побольше, м-м?

— Да, только дай мне знать, когда тебя ждать, — сдержанно улыбнулась Азура. — Я постараюсь не забыть отключить для тебя ток.

— Шалунья, — ухмыльнулся Шакал, и Азура закрыла дверь туннеля.

Раскинувшийся за оградой город был темным и зловещим, он весь зарос деревьями и кустами, словно лес поглотил его целиком. Двум вампирам не составило труда забраться на крышу ближайшего здания. Мы двинулись вперед по расшатанным черепицам, огибая проломы. Иногда расстояние между домами было слишком велико, чтобы преодолеть его прыжком, и нам приходилось спускаться на землю, но лишь за тем, чтобы добраться до ближайшего дома и залезть на крышу. Идти поверху было легко, луна освещала нам путь, который подсказывала карта Азуры.

Внизу открывалась совсем иная картина.

Бешеные бродили по улицам, прятались среди машин, вылезали из окон, носились по растрескавшимся тротуарам. Они рычали и шипели друг на друга, слепые от ярости, обезумевшие от Голода. Людей здесь было не видно — неужели уцелели лишь те, что жили за оградой в доме Азуры? Незадачливая кошка попыталась перебежать через дорогу — на нее немедленно бросился бешеный, ухватил животное зубами за голову и разорвал пополам. Запах крови привлек других тварей, и началась жестокая схватка — бешеные с воплями рвали друг друга за останки кошки.

— Что-то ты неразговорчива.

Я не ответила, продолжая глядеть прямо перед собой. Шакал легкой походкой шагал рядом со мной по крышам, изредка поглядывая в карту.

— Нечего сказать? — продолжил он. — Удивительно. В нашу первую встречу ты была так многоречива. Должен признаться, я убил нескольких своих братьев и сестер, но ты была первой, с кем я, как мне показалось, мог бы поладить. — Он вздохнул. — Но потом, разумеется, ты убила моих людей и сбежала с пленниками, которых я с таким трудом захватил. Ты и тот парень, — голос Шакала стал чуть резче, — как там его звали? Сынок старого проповедника, пленники все плакали по нему, думали, что он погиб. Какое-то у него было библейское имя, верно? Джеремайя? Захария?

«Иезекииль, — подумала я, и внутри все похолодело. — И я ни за что не расскажу тебе о Зике. Я вообще не должна быть здесь, не должна тебе помогать. Я должна бы вытащить меч и разрубить твою ухмыляющуюся физиономию напополам».

— Так что случилось с твоими людьми? — осведомился Шакал после нескольких минут напряженного молчания. — Они ушли? Сбежали? После того как ты столько всего вытерпела, выводя их из моего города? — Он ухмыльнулся. — Или ты в итоге все же их съела?

— Заткнись, — наконец рявкнула я, не смотря на него. — Они в безопасности. Это все, что тебе следует знать.

— Вот как? — Мы шли по разбитым крышам, и я чувствовала, как он ухмыляется, как разливается в воздухе его радостное самодовольство. — Значит, отвела их в Эдем? Как великодушно. — Я бросила на Шакала злобный взгляд, но он лишь усмехнулся. — Что? Удивлена, что мне известно об Эдеме? Не удивляйся. Я всегда знал, что где-то есть город, где нет вампиров, только отъевшиеся людишки бегают по улицам, притворяясь, что они тут хозяева. Я знал, что старик тоже его ищет и что в конце концов он совершит ошибку и попадет прямо мне в руки. Он со своим маленьким отрядом не мог убегать от меня вечно, нужно было лишь проявить терпение. И терпение себя окупило — мы их поймали. Все шло по плану, — он прищурился, — точнее, шло, пока не объявилась ты.

— Ага, извини, что помешала тебе завоевать мир.

— Неправда. — В голосе Шакала прорезалось оскорбленное достоинство. — Я хотел найти лекарство от бешенства.

Я фыркнула. Любое живое существо, укушенное бешеным, само обращалось в бешеного, но эти твари появлялись и другим способом. В результате мутации Красного вируса носителями вируса бешенства стали и все вампиры. Укусив человека и выпив его крови, они не обращали его, но при попытке создать нового вампира, влив человеку свою кровь, большинство из нас порождали лишь бешеных. Лишь немногие Мастера, Государи городов, теперь могли продолжать свой род, и даже для них существовал риск создать бешеного. Кэнин, наш господин, был Мастером, но мне все равно очень повезло переродиться в вампира, а не в жуткое безмозглое чудовище.

— Старик был мне жизненно необходим. — Теперь уже Шакал сердито смотрел на меня. — Он владел всей нужной нам информацией. У него было все: материалы исследований эпидемии, результаты экспериментов, сведения о том, как появились бешеные. Я пытался спасти наш род, сестра. Я был так близок к победе, а ты все разрушила.

— Ты пытался найти лекарство от бешенства, чтобы превратить своих слуг-мародеров в вампирское войско и захватить мир, — парировала я. — Даже не пытайся выставить себя святым. Ты просто злокозненный кровожадный убийца, жаждущий власти. И кстати, где эта твоя мародерская армия? Твои люди все-таки обратились против тебя, когда ты не смог дать им обещанное бессмертие?

— О, не волнуйся, никуда моя армия не делась, — недобро улыбнулся Шакал. — Управлять городом, где нет законов, легче легкого — подчиненные творят что хотят, а я им не мешаю. Однако после того, как старик погиб, мне пришлось разрабатывать новый план. Тут-то я подумал, что надо переговорить с сестрой, но это невозможно, когда за тобой по всей стране следует банда мародеров. — Шакал пожал плечами. — Они будут наготове, когда я вернусь с лекарством. Ты меня не остановила. Лишь немного замедлила.

— Это если лекарство существует. Мы не знаем, создали его в вашингтонской лаборатории или нет, не знаем даже, закончили ли ученые работу над ним.

— Я бы поделился с тобой. — В голосе Шакала звучали одновременно гнев и обида. — Мы с тобой, сестра, могли бы получить все. Абсолютно все.

— Мне это было не нужно. — Я метнула в Шакала злобный взгляд. — Мне не нужен был твой город, не нужны твои слуги и твои завоевательские планы. Я хотела лишь спасти своих друзей.

— Ну-ну. — Шакал поднял бровь. — И что в итоге получилось? Что-то я не вижу здесь никаких твоих друзей. Где они? Полагаю, сидят в Эдеме? Почему они не с тобой, если у вас такая замечательная дружба? — Фыркнув, он продолжил, не дожидаясь моего ответа: — Мне кажется, случилось вот что: ты привела эти кровяные мешки в Эдем, как и обещала, но ой — оказалось, что вампиру в город нельзя. Это ведь вызовет панику — как же волк может разгуливать среди овец? Так что тебя либо не пустили, либо выдворили. А твои дружки, люди, которых ты спасла от злого-нехорошего короля мародеров, люди, ради которых ты рисковала жизнью, вмешиваться не стали. Потому что понимали, кто тут прав. Потому что ты чудовище, живущее за счет человеческой крови, чудовище, и ничего больше — как бы ты ни убеждала себя в обратном.

— Напомни-ка мне еще раз, зачем я тебе помогаю?

Шакал рассмеялся:

— Ты знаешь, что я прав, сестра. Можешь отрицать это, пока небо на землю не упадет, но ты только будешь обманывать себя.

— Ты меня не знаешь. — Шакал снова фыркнул, и я стремительно развернулась к нему. — И вот еще что. Прекрати называть меня сестрой. То, что Кэнин обратил нас обоих, не делает нас родственниками. У меня есть имя — Эллисон. Так меня и зови.

— Конечно, Эллисон. — Шакал обнажил клыки в усмешке. — Но мы оба знаем правду. Вампирская кровь сильнее человеческих уз — мы с тобой связаны так, как людям и не снилось. Как думаешь, почему ты чувствовала, где нахожусь я и где находится Кэнин? Потому что ты становишься сильнее, а чем сильнее вамп, тем легче он определяет, где сейчас члены его семьи. Потому-то большинство ковенов состоят из родственников Государя, из тех, кого он сам обратил. Государь чувствует, где его подчиненные, а иногда может даже читать их мысли. Так мятеж не поднимешь. Но связь действует в обоих направлениях.

— Вот почему мы чувствуем, где сейчас Кэнин.

— Ага. — Шакал посмотрел на запад, и мы продолжили наш путь. — А еще мы чувствуем друг друга, хоть и слабее. Самый сильный зов исходил от нашего господина, во всяком случае, до того, как его погрузили в спячку. Когда вампир на пороге смерти, зов слабеет, однако не исчезает.

— Почему?

— Потому что где-то в самой глубине своего подсознания Кэнин просит нас о помощи.

* * *

Минуло несколько часов, но вход в метро мы так и не нашли.

— Хм-м. — Шакал остановился на краю крыши, вертя раскрытую карту так и эдак. — Да что за хрень. Где-то на этой улице должен быть вход в метро, но как, черт возьми, его отыскать, если нет никаких указателей?

Оставив его возиться с картой, я стала рассматривать бледные силуэты бешеных, снующих в сумраке внизу.

— Зачем Саррену понадобилась эта лаборатория? — пробормотала я тихо, чтобы не привлекать внимания тварей. — Как думаешь, что ему надо?

Шакал рассеянно хмыкнул.

— Меня не спрашивай. Я не маньяк-психопат. Ну то есть не до такой степени маньяк-психопат. Так, вот вход на станцию Фогги-Боттом. Где же проклятый туннель? — Он взглянул вниз, на улицу, и вздохнул. — Может, Саррен тоже ищет лекарство от бешенства, — бросил Шакал через плечо. — Ой, да тебе-то что за дело до этого?

Большая стая бешеных вошла в проулок между двумя зданиями прямо под нами. Не обращая внимания ни на них, ни на меня, Шакал продолжал изучать карту. На мгновение мной овладела кровожадная мысль сбросить его с крыши к бешеным и посмотреть, удастся ли ему выжить. Демону внутри меня понравился этот план, он принялся подначивать меня сделать шаг вперед, толкнуть Шакала, пока тот занят картой. «Да, — шептал демон. — Сделай это. Шакал бы так и поступил — и однажды он так и поступит. Он не задумываясь ударит тебя в спину, когда решит, что ты ему больше не нужна».

Но тогда я стану совсем как он, разве нет? Я не успела решиться — стая бешеных ушла дальше, и момент был упущен. Я смотрела, как они удаляются, шипя и рыча… и исчезают под грудой щебня.

Я изумленно моргнула.

— Эй, — окликнула я Шакала. Он опустил карту и посмотрел на меня. Я подошла к краю крыши и присела. — Кажется, я его нашла.

Мы осторожно спустились, оглядываясь по сторонам — бешеные могли рыскать позади машин и вокруг домов. Перейдя дорогу, мы осмотрели место, где исчезла стая. Здание рядом частично обрушилось, асфальт был усеян осколками стекла, стальными и бетонными обломками. Но под обвалившимся козырьком виднелось крохотное отверстие — оно вело в темноту.

Губы Шакала растянулись в широкой озорной усмешке.

— Дамы вперед.

Я поежилась. Из туннеля не доносилось ни единого звука, он напоминал пасть огромного злобного существа, которое готовилось заглотить меня целиком. Пригнувшись, я заглянула внутрь. Меня встретила густая, беспросветная тьма, непроницаемая даже для вампирского зрения. Из отверстия повеяло холодным сухим воздухом, пахнуло пылью и гнилью.

— Что такое? — раздался за моей спиной самодовольный голос Шакала. — Испугалась? Хочешь, чтобы твой вампирский старший братик пошел первым?

— Заткнись.

Нахмурившись, я вытащила из ножен меч — в темноту унесся тихий металлический скрежет. Если там, внизу, на меня кто-то кинется, я хочу быть готова. Перехватив рукоятку так, что лезвие катаны прижалось к моей руке, я встала на четвереньки, как бешеный, и скользнула в дыру.

Мои пальцы коснулись камня и холодного металла, а распрямившись, я поняла, что нахожусь на верху лестницы, ведущей вниз, в неизвестность. Засыпанные землей и камнями ступеньки были металлическими, неровными и какими-то разболтанными, словно их не до конца закрепили. При желании почти можно было представить, что когда-то они двигались.

Шакал за моей спиной скользнул в дыру ногами вперед и, крякнув, приземлился на ступеньки.

— Нормально, — пробормотал он, вставая.

В отличие от меня, ему пришлось чуть пригнуться, чтобы не задеть головой потолок. Иногда быть коротышкой полезно. Расправив карту, Шакал уставился на нее в темноте.

— Так, получается, что нам надо идти по красной линии на север, и тогда мы доберемся до логова, которое будет где-то тут… — Он задумчиво ткнул в бумагу пальцем.

— А где конкретно?

— Этого здесь не сказано.

— Значит, мы пойдем вслепую. И будем искать лабораторию, которой, возможно, и нет. Посреди логова бешеных, которые с радостью нас растерзают, если мы не сможем вовремя выбраться.

— Ужасно увлекательно, правда? — Усмехнувшись, Шакал вновь сложил карту. — В такие моменты особенно ценишь бессмертие. Ты не рада, сестра? Не чувствуешь биение жизни?

— Как-нибудь обойдусь без этого. — Я убрала меч в ножны и зашагала по ступенькам вниз. — Меня вполне устроит просто найти лабораторию и вернуться целой.

Лестница привела нас в огромный сводчатый вестибюль. По обе стороны платформы шли знакомого вида рельсы — когда-то по ним сновали от станции к станции металлические вагоны, но сейчас тут было пусто. Потолок был странный — сплошь из бетонных квадратов, некоторые упали и раскололись.

Шакал подошел к краю платформы, спрыгнул на рельсы и заглянул в туннель.

— Бешеных не видно, — пробормотал он. — По крайней мере, пока. — Он обернулся ко мне: — Ты идешь?

Я приземлилась на рельсы рядом с ним и усмехнулась, желая отплатить за недавнюю подколку:

— Что такое, Шакал? Мне тебя надо за ручку держать каждый раз, когда мы идем в темноту?

К моему удивлению, он хохотнул — смех эхом отдался от высокого потолка.

— Вот за это я тебя и люблю, сестра. Мы с тобой как две капли воды.

«Я ни в чем на тебя не похожа», — подумала я, но слова Шакала еще долго не давали мне покоя.

— Ух, этот туннель вообще когда-нибудь кончится?

Я поморщилась — раздавшийся в тяжкой тишине громкий голос Шакала звуковой волной пронесся по бесконечному туннелю.

— Нельзя ли потише? — рыкнула я, прислушиваясь, не раздастся ли поблизости шарканье ног и скрежет когтей потревоженных бешеных. Нескольких тварей мы уже встретили, и у меня не было никакого желания снова прорубаться сквозь толпу врагов. Темный подземный туннель насквозь пропах ими, мерзкая вонь въелась в стены. Кроме бешеных, здесь не было никого, даже крыс. Иногда мы натыкались на мертвых тварей, разорванных на куски своими же собратьями. Один раз то, что мы приняли за мертвое тело, вскочило и с воплем кинулось на нас, размахивая единственной уцелевшей рукой. Шакалу такие столкновения, похоже, приносили удовольствие — он доставал из-под полы плаща стальной пожарный топор и, не переставая злобно усмехаться, с дикой силой обрушивал его на врагов, круша черепа и дробя кости. Меня все это радовало куда меньше. Я не хотела бродить по смертельному подземному лабиринту с вампиром, к которому не питала никаких теплых чувств и никакого доверия. Глядя, как он бросается на бешеных и с демонической ухмылкой рубит их на куски, я всякий раз невольно думала о себе. О том, что я старалась прятать в самой глубине души, о звере, пробуждавшем во мне первобытную животную ярость и жажду крови. О той причине, по которой вампиры представляют опасность для любого встреченного ими человека.

О том, почему я не могла остаться с Зиком.

Усмехнувшись мне, мой брат вскинул окровавленный топор на плечо.

— Ой, сестра. Только не говори, что испугалась парочки бешеных.

— Парочка бешеных — это одно. А огромная толпа в узком туннеле — совсем другое. И до рассвета осталась всего пара часов. — Я в отчаянии окинула взглядом осыпающуюся бетонную трубу. Вашингтонский метрополитен представлял собой бескрайний лабиринт тянущихся, изгибающихся и убегающих в темноту проходов и коридоров. Ночь была на исходе, а туннели все не кончались. Мы даже наткнулись на что-то вроде подземного торгового центра — в полуразрушенных магазинах на почти пустых полках гнили странные товары. Когда-то канализация под Нью-Ковингтоном казалась мне запутанной — в сравнении с вашингтонским метрополитеном это было ничто.

— Где эта чертова лаборатория? — пробормотала я. — Такое ощущение, что мы всю ночь ходим кругами.

Шакал хотел что-то ответить, но вдруг насторожился и слегка нахмурился.

— Ты слышала? — спросил он меня.

— Нет. Что там?

Приложив палец к губам, Шакал тихо двинулся вперед. Бетонная труба, по которой мы шли, сузилась, и тут я действительно кое-что услышала. Волосы на затылке встали дыбом. Тихий рык и шипение — и мои подозрения тут же подтвердила ползущая по трубе гнилая вонь.

С оружием наготове в мертвом молчании мы медленно пошли дальше. Впереди труба резко обрывалась и переходила в узкий ржавый мостик, который вел в пустоту. Крепче стиснув рукоять меча, я вслед за Шакалом подошла к краю и заглянула в темноту.

— Черт… — В еле слышном голосе Шакала сквозило изумление.

Мы оказались в большом круглом помещении, стены которого уходили на добрых пятнадцать футов вверх. Узкий металлический мостик тянулся к туннелю на противоположной стене — до него было по меньшей мере двести футов. Перила совершенно сгнили, металлическая сетка, по которой надо было идти, местами прохудилась, но не это тревожило меня сильнее всего.

В двадцати футах под нами бетонный пол напоминал шевелящийся ковер из бледных тел и кривых клыков. Бешеных — рычащих, шипящих, снующих туда-сюда — здесь было как муравьев в муравейнике. Сотни, возможно, тысячи — они приходили из туннелей и труб внизу. Оттуда несло кровью, гнилью, разложением и злом — зашипев, я отшатнулась.

— Ну что ж, — тихо пробормотал Шакал, с легким любопытством наблюдая за кишением бешеных. — Думаю, можно с уверенностью сказать: логово мы нашли. — Он на пробу потряс мостик. Тот заскрипел, хлопья ржавчины и металлические чешуйки посыпались на тварей. К счастью, они ничего не заметили. — Хлипковат, верно? Будет интересно.

— Ты шутишь.

— У тебя есть другие предложения? — Шакал скрестил руки на груди и игриво усмехнулся мне. — Мне казалось, ты хочешь найти лабораторию.

Я усмехнулась в ответ:

— Ладно. Тогда иди первым.

Шакал пожал плечами. Ступив на узкий мостик, он сделал пару осторожных шагов, проверяя конструкцию на прочность. Мостик заскрипел, но выдержал, и Шакал ухмыльнулся:

— Высоты боишься, сестра? Мне тебя понести?

— Давай ты прибережешь свои остроумные комментарии до тех пор, пока мы не окажемся на той стороне.

Шакал закатил глаза, повернулся и двинулся вперед с нечеловеческой грацией. Но мостик все равно жутко скрипел и стонал под его тяжестью. Конструкция тряслась и раскачивалась, и я прикусила губу, не сомневаясь, что еще мгновение — и мостик обрушится, а Шакал полетит вниз, навстречу гибели.

Бешеные внизу заметили вампира и уставились на него голодными глазами, воздух наполнился воплями и рычанием. Некоторые попытались допрыгнуть до Шакала, вытянув вверх когтистые руки, и, хотя у них ничего не вышло, кое-кто из тварей, к моему ужасу, почти достал до мостика. Через несколько долгих напряженных мгновений Шакал наконец достиг другой стороны. Крики и шипение бешеных, эхом отдающиеся от стен, сделались невыносимыми. Шакал развернулся, ухмыльнулся и жестом пригласил меня последовать его примеру.

О черт. С усилием сглотнув, я ступила на металлическую сетку и поглядела вниз. Бешеные тут же увидели меня и принялись, размахивая руками, прыгать у моего конца мостика. Стараясь не обращать на них внимания, я пошла по ветхой решетке, чувствуя, как она дрожит и трясется под ногами. Другой конец, казалось, был невозможно далеко.

Потихоньку, Элли.

Смотря прямо перед собой, я двигалась по мостику, ступая как можно осторожнее. Перил, чтобы ухватиться, не было, держать равновесие приходилось своими силами. Аккуратно перешагивая через прорехи, мало-помалу я добралась до середины — мостик раскачивался и стонал. Внизу, устремив на меня свои мертвые белые глаза и скрежеща зубами, толкались бешеные.

Я уже почти добралась до конца, стараясь идти быстрее, но не терять осторожности, когда одна из тварей подпрыгнула и врезалась в сетку — от раздавшегося скрежета у меня все внутри похолодело. Мостик качнулся, едва не сбросив меня, потом издал оглушительный стон и выгнулся, точно бумажная полоска.

Меня охватил ужас. Я бросилась к туннелю — и тут мостик переломился и обрушился на бешеных. Я уцепилась за стену в нескольких дюймах от входа в туннель, отчаянно пытаясь удержаться, но лишь тщетно скребла пальцами — стена была гладкой, и я начала сползать вниз, навстречу своей погибели.

Что-то стиснуло мое запястье — я повисла в воздухе. Устремив изумленный взгляд вверх, я увидела Шакала — он лежал на животе и, стиснув зубы, сжимал мою руку. С сосредоточенным видом он потянул меня к себе.

Тощая вонючая тварь прыгнула мне на спину, запустила когти в мои плечи, завопила мне в ухо. Зарычав от боли, я пригнула голову — бешеный вцепился мне в воротник, пытаясь добраться до шеи. Я ничего не могла сделать, но Шакал вытащил из ножен мою катану и проткнул тварь. Тяжесть исчезла — бешеный с пронзительным криком упал в толпу собратьев, и Шакал наконец втащил меня в туннель.

Привалившись к стене, я уставилась на него, а он тем временем смотрел на бешеных. Он… только что спас мне жизнь. Шакал подошел и вручил мне катану рукоятью вперед. Я смерила его изумленным взглядом.

— Итак, — его золотистые глаза встретились с моими, — думаю, я заслужил право на парочку остроумных комментариев, тебе так не кажется?

Я машинально взяла меч.

— Ну да, — пробормотала я, и самодовольство на лице Шакала сменилось чем-то менее отвратительным. — Спасибо.

— Не за что, сестренка. — На губах Шакала заиграла глумливая усмешка, и он снова стал похож на себя. — Комментарий номер один: это сколько же ты весишь, что мост под тобой сломался? Я-то думал, вы, азиатки, маленькие и изящные.

Так, снова-здорово. Я убрала меч в ножны и сердито зыркнула на Шакала:

— А мне только-только показалось, что ты не полный урод.

— Ну, сама виновата. — Шакал отряхнул руки и бросил мрачный взгляд в помещение, которое мы только что преодолели. — Пойдем дальше, пока твои друзья не построили живую пирамиду? Если это логово, то лаборатория должна быть где-то поблизости.

Мое внимание привлек грохот внизу. Я подошла к краю, посмотрела туда — в то же самое мгновение в туннель с рыком полез бешеный. Рыкнув в ответ, я пнула его ногой в грудь — тварь улетела туда, откуда явилась. Зато я увидела, что половина моста повисла вдоль стены и бешеные карабкаются по ней, стремясь попасть в туннель. Я вытащила катану, разрубила еще одного бешеного, что с воем кинулся на меня, но Шакал схватил меня за плащ и дернул назад.

— На это нет времени! Сейчас все логово сюда поднимется. Бежим!

Крики и завывания стали громче — все больше рычащих, скалящихся тварей проникало в туннель. Я развернулась, освободилась от захвата Шакала, и мы бросились по проходу, а за спиной у нас вопили бешеные.

Мы отдалились от логова на несколько миль, однако тайную лабораторию так и не нашли.

— Теперь ты вообще не знаешь, куда мы движемся, так? — рявкнула я на бегу, и Шакал сердито зыркнул на меня через плечо:

— Извини, не заметил на карте большого крестика с подписью «Суперсекретная государственная лаборатория». Может, ты видела?

Из пролома в потолке выпрыгнул бешеный и с шипением приземлился прямо перед нами. Шакал взмахнул топором, рубанул тварь по шее и откинул в сторону, и мы помчались дальше, не снижая темпа. Я до сих пор слышала вопли преследующей нас толпы — их отдающееся от стен эхо звучало повсюду. Мы явно разворошили осиное гнездо, взбесили тварей. Теперь мы были в их владениях, и они нас настигали. Я рыкнула в спину Шакалу:

— Так, может, тебе посмотреть-таки в карту, чтобы мы поняли, где, черт подери, находимся?

Мы нырнули в дверной проем и оказались в очередном узком бетонном коридоре. Вдоль стен и потолка тянулись ржавые балки и трубы, сверху капала вода. Шакал, нахмурившись, вытащил из-под полы плаща карту и с шуршанием развернул.

— Ладно, и где же мы, черт подери, находимся? — пробормотал он и прищурился, сосредоточенно разглядывая карту. Я тревожно оглянулась на коридор, который мы только что миновали, — бешеные были все ближе, я слышала, как скребут по бетону их когти. Шакал двинулся вперед, огибая упавшие балки и трубы, я последовала за ним.

— Ты же понимаешь, что они у нас на хвосте?

— Сначала ты хочешь, чтобы я посмотрел карту, потом ты меня торопишь. Определись уже, сестра.

Он прошел мимо выступающей из стены высокой квадратной колонны с полуоткрытыми раздвижными дверьми, из которых тянуло холодом.

— Отлично, тут у нас туннели, — пробормотал Шакал, ускорив шаг, и приблизил карту к лицу, чтобы лучше видеть в темноте. — А здесь вход, через который мы прошли… Погоди-ка.

Он остановился, развернулся и посмотрел туда, откуда мы пришли. Я проследила за его взглядом, но не увидела ничего, кроме пустого коридора и ржавых труб. Впрочем, я слышала бешеных, которые грозили вот-вот нас настигнуть.

— Э-эм, ты куда? — спросила я, когда Шакал зашагал прямо навстречу голодным тварям. — Эй, не туда! На тот случай, если ты не в курсе, обычно принято двигаться в направлении от верной смерти.

Шакал остановился у колонны.

— Да, так я и думал, — пробормотал он. — На карте этого нет, и ничего тут быть не должно. Иди сюда, взгляни.

Вопреки здравому смыслу я подошла к уставившемуся на раздвижные двери Шакалу. Из щели между ними вырывался сухой холодный воздух. Шакал фыркнул:

— Он был здесь.

— Кто? Саррен?

— Нет, бука из-под кровати. Смотри. — Шакал указал на двери.

Металл по краям был помят, как будто чьи-то стальные пальцы вцепились в щель и расширили ее.

Я заглянула между створок — узкая шахта уходила в темноту. Глубоко-глубоко.

Позади нас раздался вой, и в коридор бледным шипящим потоком хлынули бешеные. Заметив нас, они завопили и бросились вперед, врезаясь в балки и трубы — когти вышибали из металла искры.

— Живей, сестра! — Голос Шакала громыхнул в шахте так, что у меня заболели уши, и что-то толкнуло меня в щель между дверьми. Я прыгнула вперед, едва не упала вниз, но ухватилась за толстые тросы и, скорчив гримасу, удержалась. Шакал протиснулся в щель, но хвататься за тросы не стал, а запрыгнул на ржавую лестницу, что шла по стене. Обернувшись через плечо, он ухмыльнулся мне:

— Встретимся внизу.

— Тебе повезло, что я сейчас не могу до тебя добраться.

Шакал лишь рассмеялся, но тут в двери с шипением врезался бешеный и заскрежетал когтями по металлу, стремясь преодолеть разделяющую нас преграду. С пронзительным воплем он протиснулся в щель и ухватился за тросы рядом со мной. Когтистая лапа махнула в мою сторону, и я с криком ударила тварь ногой. Металлические веревки, на которых мы висели, отчаянно затряслись. Кривые клыки бешеного высекали из них искры, и я, перехватывая тросы руками, попыталась убраться от твари подальше.

Бешеный, точно жуткая обезьяна, полез вслед за мной, стремясь дотянуться клыками до моего лица. Рыкнув, я выбросила вперед руку, позволила твари запустить зубы в ткань плаща и кожу, а потом дернула рукой в сторону, оторвав противника от тросов. Его лапы сомкнулись в пустоте в безуспешных поисках опоры, и бешеный с криком улетел в шахту. Прошло довольно много времени, прежде чем снизу до меня донесся тихий звук удара.

У дверей столпились другие бешеные, вперив в меня свои пустые мертвые глаза, но не отваживаясь прыгать. Я огляделась — Шакал был уже в нескольких ярдах от меня, спускался он поразительно быстро. Бормоча под нос страшные проклятия, я устремилась в темноту.

Шахта — темная, удушающе узкая — была самое меньшее несколько сотен футов в глубину и, казалось, вела прямо в центр земли. Даже своим вампирским зрением, превращавшим абсолютную тьму в разные оттенки серого, я не могла различить, где шахта начинается, а где кончается. Я словно оказалась в бесконечном колодце и ощутила облегчение, когда снизу раздался металлический грохот, возвещавший о том, что Шакал добрался до дна.

Я преодолела остаток пути и приземлилась на квадратную металлическую платформу, чуть качнувшуюся под моим весом. Осмотревшись, я поняла, что платформа не присоединена к стенам шахты — это крыша висящего на тросах большого металлического ящика. В щели между ящиком и стеной застряло бледное переломанное тело, череп был расколот об угол.

Ухмыляясь, ко мне подошел Шакал, и я с трудом поборола желание пнуть его по голени.

— Похоже, мы на верном пути, — заявил он, указывая на уже открытый люк в крыше. — После тебя.

Вытащив меч, я прыгнула в люк и оказалась внутри прямоугольного ящика — его створки тоже были полуоткрыты. За ними виднелся длинный коридор, а в конце коридора — крепкие металлические двери.

Шакал спрыгнул в ящик рядом со мной — полы его плаща всколыхнулись, — выпрямился и вгляделся в коридор.

— Ну ладно, ублюдок, — пробормотал он, направляясь вперед. — Что ты там искал?

Мы прошли в двери вместе и оказались в темном прохладном помещении. Вначале оно напомнило мне старую больницу, в которой мы с Кэнином жили в Нью-Ковингтоне. Кровати на колесиках стояли у стен, отделенные друг от друга истлевшими занавесками, или валялись перевернутые на полу. Повсюду стояли стеллажи со странными инструментами и громадные машины — опрокинутые, сломанные. Мы двинулись по лабиринту из щебня и острых предметов — под ногами хрустело стекло. Присмотревшись, я заметила, что почти у всех кроватей по бокам свисают кожаные ремни — чтобы крепко удерживать запястья и лодыжки. Отодвинув заплесневевшую занавеску, я вздрогнула: с койки мне усмехался скелет, гнилые ремни висели на костях рук. От этого зрелища у меня свело живот. Что тут произошло?

Шакал отправился дальше — обыскивать потаенные углы, а я пошла вдоль стены, пока не наткнулась на новую дверь. В отличие от прочих, она не открылась от легкого толчка. Почему именно она была заперта? Собравшись, я ударила ногой, метя чуть ниже ручки. Раздался сухой треск, и дверь открылась.

За ней оказался офис — по крайней мере, на это указывали стеллажи, металлические шкафчики и большой деревянный стол в углу. В отличие от остальных помещений лаборатории, здесь все осталось целым и чистым — мебель, хоть и старая и покрытая пылью, была не поломана. Вот только на стене за столом виднелось подозрительное пятно, а подойдя ближе, я обнаружила в углу скелет. На костях висели обрывки длинного некогда белого халата. Рука сжимала пистолет.

Поморщившись, я отвернулась и тут заметила посреди стола книгу. Любопытство заставило меня взять ее и посмотреть на обложку. Названия у книги не было, а когда я ее раскрыла, вместо аккуратного типографского шрифта взгляду предстали написанные от руки неаккуратным почерком строки.

«36-й день эксперимента „Человек — вампир“» — гласила первая из них.

«Все силы сейчас брошены на поддержание работы лаборатории, поэтому я делаю эти записи на случай, если мы лишимся всего. А если что-то случится со мной, возможно, благодаря моим заметкам проект удастся возобновить.

Мы продолжаем терять угрожающе много пациентов. Первые тесты с образцами из Нью-Ковингтона имели прискорбные результаты, люди-подопытные умирали немедленно. После введения вампирской крови не выжил ни один. Надеюсь, что нью-ковингтонская команда сможет прислать нам образцы, с которыми можно работать.

Я вздрогнула. Выходит, ученые здесь работали совместно с лабораторией Нью-Ковингтона, только опыты они ставили на людях, а не на вампирах. Ничего хорошего из этого выйти не могло. Перевернув пару страниц, я продолжила читать.

«52-й день эксперимента „Человек — вампир“».

«Городская энергосистема отказала. Мы включили аварийные генераторы, но сегодня, кажется, случился первый прорыв. Одна из пациенток, получивших дозу экспериментального лечебного препарата, не умерла немедленно. Через несколько минут после инъекции она впала в крайнее возбуждение и обрела повышенную физическую силу, свойственную подопытным-вампирам. Что интересно, у нее существенно повысилась агрессивность — до такой степени, что все умственные способности отключились, и пациентка стала напоминать помешанную или взбесившееся животное. К сожалению, она умерла несколько часов спустя, но я все равно надеюсь, что мы на пути к созданию лекарства. Однако некоторые молодые сотрудники начинают роптать — этот последний эксперимент сильно на них подействовал, и я не виню их за желание покинуть проект. Но мы не должны позволить страху помешать нам. Вирус необходимо остановить любой ценой, любыми жертвами. От нас зависит выживание человечества.

Мы близки к цели, я это чувствую».

По спине у меня пробежал холодок. Перевернув страницу, я продолжила чтение.

«60-й день эксперимента „Человек — вампир“».

«Сегодня я получил отчаянное сообщение от главы нью-ковингтонской лаборатории. „Прекращайте проект, — написал он мне. — Не вводите больше образцов людям. Закройте лабораторию и убирайтесь оттуда“.

Я был, мягко говоря, шокирован. Гениальный Малахия Кросс велит мне прекратить проект.

Прости, мой друг. Но я не могу этого сделать. Мы вот-вот чего-то добьемся, мы так близки к прорыву. Я не могу пожертвовать результатами месяцев исследований, даже ради тебя. Образцы, поступившие вчера, — ключ ко всему. Они подействуют, я в этом уверен. Мы победим эту болезнь, пусть даже мне придется ввести новый препарат собственным ассистентам. У нас получится.

Должно получиться. Времени почти не осталось».

Сглотнув, я открыла книгу на последней странице. Записи там были беспорядочные, словно сделавший их ужасно торопился.

«Лаборатории конец. Все либо мертвы, либо скоро умрут. Я не знаю, что произошло, эти чудовища внезапно появились всюду. Малахия был прав. Не надо было настаивать на последнем эксперименте. Во всем виноват я.

Я закрылся в своем кабинете. Выйти не могу — эти твари не дадут. Надеюсь лишь, что они не сумеют выбраться на поверхность. Если все же выберутся, то помоги нам Господь.

Если кто-нибудь обнаружит эти заметки, то последние образцы ретровируса находятся в морозильнике номер два. И если вы их найдете, я уповаю на то, что у вас получится лучше, чем у меня, и вы используете их для того, чтобы найти лекарство от Красного вируса и от того нового ужаса, что мы породили».

— Эй! — Я не успела дочитать — в дверях появился Шакал. Он мотнул головой в сторону коридора, и вид у него в кои-то веки был серьезный. — Я кое-что нашел. И думаю, тебе следует на это взглянуть.

Захватив журнал с записями, я пошла за ним, уже догадываясь, что́ увижу. Мы снова прошли через металлические двери и оказались в маленькой комнате без мебели; пол и стены были покрыты плиткой. Здесь было холоднее, и будь я человеком, то покрылась бы гусиной кожей, а изо рта у меня повалил бы пар. Оглядев комнату, я поняла, в чем причина.

У задней стены стояли четыре больших белых ящика. Они походили на обычные холодильники, только крупнее; правда, работающий холодильник я никогда не видела. Дверь одного из ящиков была приоткрыта, и наружу вырывался, стелясь по полу, бледный дым.

Я осторожно подошла к ящику и распахнула дверь — дохнуло холодом. Внутри меня ждали тесные ряды белых пластиковых полочек. А на них ярусами стояли крохотные стеклянные пробирки.

Шакал подошел поближе.

— Заметила, что кое-чего… не хватает? — тихо спросил он.

Присмотревшись, я поняла, о чем он говорит. На верхней полке одного яруса с пробирками не хватало — его словно вытащили и так и не вернули назад.

Шакал проследил за моим взглядом, лицо его помрачнело.

— Кто-то что-то взял из этого морозильника, — проворчал он. — Остальные никто не трогал. И этот кто-то приходил сюда недавно. Как думаешь, кто бы это мог быть?

Вздрогнув, я отступила назад — я отлично знала, кто это был. Закрыв дверь, я заметила приклеенную к ней простую рукописную табличку, лишь подтвердившую то, что я и так уже знала.

«Морозильник 2» — гласила выцветшая надпись.

«Саррен, — подумала я, чувствуя, как холодеет кровь в жилах. — Какого черта ты задумал?»

— Ну что ж, — пробормотал Шакал, скрещивая руки на груди. — Должен официально признать, что вот теперь мне стало не по себе. Не знаю, что было в этом морозильнике, но могу догадаться, и догадка эта меня совсем не радует, — проговорил он легкомысленным тоном, однако в его глазах появился опасный блеск. — Лекарства здесь нет, это точно. А теперь вопрос на миллион долларов: что безумный вампир-психопат будет делать с живым вирусом и куда он с ним пойдет?

Саррен заполучил Красный вирус. От одной мысли об этом у меня все похолодело внутри. Что он собирался с ним делать? Куда он направился? И какое отношение ко всему этому имел Кэнин? В растерянности я опустила глаза на журнал, на недочитанную запись на последней странице.

«Я молюсь, чтобы мы смогли это прекратить. Я молюсь, чтобы нью-ковингтонская команда уже работала над способом остановить это. Тамошняя лаборатория устроена так, что в чрезвычайной ситуации она переключится в состояние стазиса. Возможно, сейчас это наше единственное спасение.

Да простит нас Господь».

И тут я поняла.

Журнал выпал из моих рук и с глухим стуком упал на пол. Я чувствовала, что Шакал смотрит на меня, но не стала обращать на него внимание, потрясенная своим открытием. Если Саррен хочет использовать вирус, есть только одно место, куда он мог направиться. Туда, куда я поклялась никогда больше не возвращаться.

— Нью-Ковингтон, — прошептала я, и перед моими глазами возникла тропинка, уверенно ведущая туда, откуда все началось. — Мне надо домой.