Дорога от аэропорта Кьямпино до центра Рима занимала около получаса. И это несмотря на то, что кабриолет летел с бешеной скоростью. Ветер свистел в ушах, и поговорить толком не было возможности. Да Саше и не хотелось особо разговаривать. Она молча смотрела на дорогу. Мимо проносились встречные машины, по краям дороги иногда мелькали южные низкорослые деревья, названия которых Саша никак не могла определить. Было сухо и душно, словно перед дождем, не спасала даже скорость. Пришлось снять куртку. Виолетта последовала ее примеру и теперь красовалась в полупрозрачном топе розового цвета, аппетитно обтягивающем ее пышные формы. Марио, сидевший между ними, наклонился вперед к креслу Вадима, и они перекидывались друг с другом фразами то на русском, то на итальянском. Иногда в их разговоре принимал участие водитель, и тогда Саше становилось ясно, что предметом беседы являлась одна из излюбленных мужских тем: либо автомобили, либо бизнес, либо просто то, как живется простым итальянским гражданам.

Виолетта не вмешивалась в их рассуждения, а сидела со скучающим видом, скрестив на груди руки, надув губки и глядя прямо перед собой. Периодически она косилась в Сашину сторону, то прищуривалась, то хмурила брови и отворачивалась. Саша прекрасно чувствовала это, но виду не показывала. Было занятие поинтереснее. Она включила в ход всю свою логику, наблюдательность и проницательность, соображая, кем же для Вадима могла быть Виолетта. Ну, то, что она его любовница, — в этом сомнений быть не может. Но вот насколько серьезно он к ней относится? Является ли она для него человеком, которому он доверяет свои чувства, переживания, мысли? От того, какой ответ найдет Саша на эти вопросы, зависит все. По крайней мере тогда она точно сможет оценить свои шансы и будет реально смотреть на жизнь. А это очень важно.

«Что-то не похожа она на женщину, которая замечает в этом мире еще кого-нибудь, кроме своей персоны. Себя-то она любит, без сомнения. А Вадима? Нет, не любит она его. Так, наверное, ради престижа, денег или еще чего-нибудь, что высоко ценится в ее мире. Конечно, если отвлечься от своих чувств, то я бы сказала, что они очень красивая пара. Оба высокие — хотя, если снять с нее каблуки, она была бы моего роста, — оба яркие. Интересно, какой у нее натуральный цвет волос и кто она вообще такая? Получается, Виолетта подходит Вадиму не больше, чем я. Просто ей повезло, что он встретил ее раньше, чем меня. И может, наглости у нее побольше. Какая же она бесстыжая! Вон топик надела, страшно смотреть. Бедные мужчины! И вообще, Вадиму Александровичу можно посочувствовать, если у него такой вкус…»

Саша росла в собственных глазах и в конце концов утвердилась в мысли, что Виолетта — не тот человек, с которым Вадим планировал бы провести всю оставшуюся жизнь. Тем более если бы он хотел связать с ней свою судьбу, то давно бы уже сделал это. А так, судя по всему, ей еще долго придется носить почетное звание «давней приятельницы». От удовольствия Саша даже тихонько рассмеялась, чем привлекла внимание Вадима и заслужила гневный взгляд Виолетты.

— Александра, поделитесь с нами своим весельем, а то мы скоро не будем знать, о чем еще можно переговорить, — обратился к ней Татаринов, подмигивая при этом почему-то Виолетте.

Саша, которую его слова застали врасплох, понимая, что «тормозить» перед Марио Бенциони нельзя по долгу службы, произнесла следующий текст (а это выглядело именно так, поскольку Саша всегда, общаясь с иностранцами, невольно переходила на разговор короткими, односложными фразами):

— Да я не веселюсь вовсе. Просто у меня хорошо на душе. Мне очень нравится Италия. Я рада, что попала сюда.

Марио, искренне удивленный Сашиным ответом, замахал на нее руками:

— О, синьорина Александра! Вы не видели настоящей Италии! Разве здесь, — он указал на дорогу, — можно чем-то любоваться?! Венеция, Рим! Колизей, Капитолийский холм, Сикстинская капелла, Марсово поле!.. Музеи, театры!.. Рестораны!!! — Бенциони чуть не захлебнулся в потоке эмоций.

Вадим, видя, что итальянский напор совершенно сбил с толку Сашу и она инстинктивно отодвинулась подальше от Марио, перебил его:

— Марио хочет сказать, что у нас все же будет время, чтобы мы смогли ощутить всю прелесть этой чудесной страны. Но хочу вас предупредить, дамы, что времени этого будет очень и очень немного.

В этот момент машина въехала в город, и взору сидящих в ней открылись удивительные римские пейзажи. Слева протекал величественный Тибр, закованный в мраморные берега, огромные мосты с витиеватыми перилами пересекали реку. Справа оставались непохожие друг на друга знаменитые римские площади с их монументами и фонтанами, от красоты которых у Саши захватывало дух. Узенькие улочки, вымощенные булыжником, ведущие на самые задворки Рима, манили своей загадочностью и простотой… Саше не верилось, что все это она видит теперь не на картинке, не в сладком сне, а наяву.

Бенциони хотел еще что-то прокомментировать, но автомобиль уже подъехал к отелю, где им предстояло расположиться. Марио первым выскочил из машины. Казалось, длительная поездка никак на нем не отразилась: он был все так же бодр и энергичен, как и в аэропорту. Он открыл Сашину дверь и помог ей выйти, а затем побежал в отель, Вадим выбрался из машины, открыл Виолеттину дверь и подал ей руку. Медленно вылезая, как в кино, вытягивая на асфальт по одной ножке, Мадам запричитала:

— Боже! Как мне надоела эта проклятая дорога, если бы кто-нибудь знал! Вчера сюда ехала, сегодня опять туда-сюда… И никто не оценит моей жертвы ради любви!

Она еще больше надула свои пухлые губки, как капризный ребенок, посмотрела на Вадима и отвернулась. Татаринов, решивший не баловать свою подругу в деловой поездке, предпочел пропустить ее слова мимо ушей, подхватил вещи и направился к дверям.