Елена стояла у окна, провожая взглядом дочь, и мысленно перебирала свои ошибки, одну за другой. Их было много, слишком много, и каждая — как незаживающий шрам: замужество за монстром, работа на Стаса, разрыв с мужчиной из-за ее обмана, единственным кто ее действительно любил. И последняя оказалась самой роковой, она изменила все. Из-за нее рухнули жизни ее самой, дочери и невинных людей. Стас не упускал случая возложить на нее вину за смерть настоящей Владиславы и подруги Оксаны, словно смывая таким образом собственные грехи.

Елена знала, ее главная ошибка была в том, что она не доверилась тому, кого действительно любила. И расплата оказалась суровой — она лишилась прежней жизни, свободы, себя. Болезнь окутала ее изнутри, словно тело больше не желало сопротивляться страданиям. Местный врач, осматривавший девушек, предупреждал: исцеление возможно, только если она решит сопротивляться сложившимся обстоятельствам.

Женщина долго молилась, но понимала теперь — ее молитвы должны быть не только о чудесном спасении дочери и самой себя, но и о том, чтобы появились силы перестать терпеть унижения и начать действовать. И прежде всего ради Ярославы, ради ее жизни. После встречи с дочерью она наконец решила: хватит. Она будет биться до последнего вздоха. Целью Елены стал Стас. Она стала обдумывать план, внимательно прислушиваясь, подмечая каждое его движение, любой взгляд, малейшую слабость. Как могла изучала людей, с которыми он имел дело. Стала его незримой тенью. Ждала подходящего случая.

Однажды ей удалось подслушать разговор Стаса с главным помощником. Этот мерзкий тип, в котором жестокость соперничала с подлостью, занимался самыми грязными делами Далевского, выполняя любые приказы, в том числе наказывал ослушавшихся девочек — избивал их, с жестокостью хлестал ремнем. Это были ужасные сцены расправы с жертвами. Елене самой довелось испытать его методы. Стас и его помощник не убивали, но измывались над своими жертвами. Им нужны были не просто покорные, а сломленные, лишенные воли рабыни.

В тот день Далевский велел ей явиться на «разговор». Он хотел наказать ее за проступок одной из девушек, работой которой остался недоволен клиент. Подойдя к его кабинету, она заметила, что дверь приоткрыта. Сердце застучало от острой решимости, с которой Лена теперь жила. Она больше не боялась Стаса — ненависть к нему стала сильнее любого страха. Елена, услышав голоса, замерла, прислушиваясь.

— Теперь они все будут играть по моим правилам, — раздался мерзкий, до боли знакомый голос Стаса. — Они думают, кто я? Лох какой-то? Нет уж, я покажу, что такое настоящая власть, — он сжал кулак и потряс им в воздухе. — Вальзер поплатится больше остальных. Захочу, — и он будет мне служить. Опущу его, как он мен… — Стас осекся, едва не выдав себя, а потом продолжил: — Все его состояние, недвижимость, денежки будут моими. Да что там, его золотце-дочурка всегда будет под моим контролем, работать на меня, зря, что ли, я столько бабок в ее пластику вбухал… — Его хриплый смех резанул по ушам. Елена до скрежета сжала зубы. Она так и знала, Стас никогда их не отпустит.

— Ты уверен в своих покровителях? — спросил его помощник с долей сомнения.

— Главное, чтобы они были уверены во мне, — отрезал Стас. — Пусть пока думают, что я им должен кланяться. Пусть наслаждаются этой мыслью. Но скоро я их поставлю на место, заставлю грязь жрать у меня под ногами… Они считают меня идиотом, шестеркой, но только я — единственный из нашей братвы, кого не грохнули в девяностые и не посадили в нулевые. Потому что я сумел их всех обыграть, столкнуть лбами и вовремя затаиться, уйдя в тень. Пусть и теперь они все перегрызутся твари… Рим пал, и Елецкий падет. Даже смешно, что жизнь вновь нас сводит. Не смог распотрошить его тогда, смогу сейчас. Кстати, где Ленка? Я велел ей быть здесь! — прервался Стас и перевел взгляд сначала на часы, а потом на своего верного пса. — Приведи ее сюда!

Мужчина тут же поднялся и направился к двери. Елена быстро отступила на несколько шагов, делая вид, что она лишь сейчас приближается к кабинету.

Стас встретил ее гневной тирадой — отчитывал, угрожал, даже занес руку, будто собирался ударить. Елена была наставницей для новых девочек, одна из них провалила задание и была наказана. Но Стас посчитал, что виновата и Елена — плохо обучила. Она молчала. Его слова почти не доходили до ее сознания — в голове гулко звучала одна мысль: Косте грозит опасность! Она должна выяснить, кого упоминал Стас, кто его покровители и что задумал этот подлец.

Теперь она должна спасти не только Ярославу, но и Костю. Свою вину перед ним она уже никогда не искупит, но хотя бы сможет уберечь от нового удара. Костя и так уже пережил слишком много. Когда Стас закончил орать и немного успокоился, он наконец обратил внимание на ее болезненный вид.

— Ладно, на сегодня с тебя хватит, — пробурчал он, заметив ее состояние. — Как сама-то? Больно плохо выглядишь, — усмехнулся он с небрежным презрением.

— Справляюсь, — сдержанно ответила Елена, выпрямившись.

Она старалась держать голову перед ним высоко, но в груди нестерпимо жгло.

— Вот и справляйся дальше! — грубо бросил Стас. — Скоро поедешь к врачу, обещал твоей милой дочурке подлечить тебя. Так что не вздумай сдохнуть раньше времени, держи слово. — Он глумливо рассмеялся, словно сказал что-то действительно смешное, и жестом приказал Елене уйти.

Перед тем как выйти, она медленно обвела взглядом кабинет, стараясь запомнить каждый предмет, любую мелочь, которая могла бы однажды ей пригодиться.