— Ноэль пожертвовала всем, что у неё было.

— Это случилось не из-за Ульварта…

— Если бы не он, нас бы там не было. — Эйра вырвала руки из его ладоней и отвернулась от Каллена — от правды, которую она так легко игнорировала. — Если бы не он, я бы не стала так сильно давить на нас. Ноэль была бы жива. — Эти слова жгли губы, воспламеняя огонь, пожиравший грудь. Ульварт отобрал у нее брата. Подругу. И бесчисленное множество других. — Я приняла решение. Я сделаю это, несмотря ни на что.

— Тогда… просто знай, чем ты готова пожертвовать.

— Всем, — без колебаний ответила она.

— Всем? — недоверчиво переспросил он. — Местом с Аделой, свободным плаванием? Друзьями? Нами?

— Всем, — повторила она. Но на этот раз она была чуть менее уверена в себе, хотя это не отразилось ни на её голосе, ни на позе. В наступившей тишине Эйра медленно повернулась и посмотрела через плечо.

И снова это выражение, этот ранимый взгляд. Это разбитое сердце. Чего ещё он мог ожидать? Он был там, когда умерла Ноэль. Он знал, что, в конечном счёте, вина лежит на Эйре, Ульварте и смертельной паутине, в которую она заманила их всех, связавшись с Ферро пару лет назад.

— Она бы этого не хотела, — прошептал Каллен. — Она бы хотела, чтобы ты продолжила жить свободно.

Эти слова задели Эйру.

«Он хочет как лучше», — напомнила она себе, чтобы не сорваться в ответ. Она взяла себя в руки, позволив разговору угаснуть в тишине. Затем она спокойно произнесла:

— Пока Ульварт дышит, я никогда не буду свободна. А теперь спокойной ночи, Каллен.

— Эйра… — Он шагнул к ней.

— Спокойной ночи. — Она не сдвинулась с места.

Каллен замер, в последний раз посмотрел ей в лицо, открыл и закрыл рот, а затем ушёл, не сказав ни слова.

Она выругалась себе под нос и провела рукой по волосам. То, о чём он её просил, предлагал… Она не могла просто оставить всё как есть. Если бы она не сделала всё, что в её силах, чтобы свергнуть Ульварта, чего бы это ни стоило, это было бы оскорблением памяти о Ноэль и Маркусе. Если бы она позволила своим врагам процветать, это навсегда запятнало бы её наследие. Адела бы точно не позволила. Если бы это была Адела, она бы заморозила Ульварта и всех, кто укрывает ему подобных, и превратила бы их в вечные статуи в качестве предупреждения всему миру. Эйра не могла просто уплыть, как предложил Каллен. Как бы она смогла снова внушать страх, если бы сделала это?

— Он не понимает. — Оливин украл слова прямо из её мыслей. Эйра развернулась на месте. Он прислонился к дверному проёму, который Эйра открыла, чтобы впустить прохладный ночной воздух. Она даже не слышала его приближения. Хотя это не должно было её удивлять. Оливин был лучшей Тенью, чем она. — Он не может. Он не терял так, как мы с тобой.

Эйра слегка кивнула. Отчасти она была согласна. Но она видела, как Каллен смотрел вдаль, не найдя ни слова об отце. Чувствовала его боль, такую же ощутимую, как и её собственная, после ухода Ноэль. А до этого он потерял личность, которую создал вокруг себя, как неприступную крепость.

Он терял, не так ли? Просто это было по-другому… И всё же она не успела вымолвить ни слова, когда Оливин снова заговорил.

— Прости, что подслушивал. — Оливин отошёл от двери и сделал шаг в комнату. — Я собирался навестить тебя, ведь все комнаты соединены через балкон, а Йонлин храпит… а я обещал тебе, что найду время побыть с тобой наедине.

Эйра слегка фыркнула, забавляясь подтекстом сказанного.

— Он уже был здесь, когда я подошёл, и, ну… — Оливин пожал плечами, ни капли не чувствуя себя виноватым.

Эйра вздохнула.

— Всё в порядке. В этом разговоре не было ничего особенно личного.

— Ты часто с ним близка? — Оливин замер. Его невозможно было понять.

— Ревнуешь? — Её тон был игривым, но она искренне ждала ответа. Если это так, то её время на обдумывание вариантов подходило к концу.

— Едва ли. Не более чем любопытство. — Оливин казался достаточно искренним. Эйра расслабилась.

— Я близка с ним, когда мне этого хочется, — несколько смущённо ответила Эйра. Затем её тон снова стал серьёзным. — Он знает меня, частичку меня из моего прошлого, которую мне даже сейчас трудно объяснить или понять, как девушке, которой я являюсь.

Оливин пожал плечами и шагнул вперёд.

— Мне всё равно, кто знает о твоём прошлом, я хочу знать твоё будущее. — Он сделал ещё один шаг. Внезапно расстояние между ними сократилось почти до нуля. Его пронзительные голубые глаза не отрывались от её лица. Каждое движение было грациозным, почти смертоносным. — Будущее, частью которого я всё ещё хочу быть.

— Неужели? — многозначительно спросила Эйра. — И как выглядит это будущее?

Ладонь Оливина твёрдо легла на ее лицо. Одно прикосновение — и она уже не могла сопротивляться.

— Рай. Развлечения и власть. Новый мировой порядок, а не просто плавание по воле ветра. Мы будем попутным ветром, Полярной звездой, стремлением и завистью.

— Я могла бы привыкнуть к власти. — Эйра склонила голову набок и посмотрела сквозь ресницы.

— Учитывая твою силу, ты должна быть к этому готова. — В его глазах не было ничего, кроме восхищения.

— Этого недостаточно. — Чтобы победить Ульварта, ей нужно было стать кем-то большим.

— Тогда я с нетерпением жду, какой ты станешь. — Рука Оливина обвилась вокруг её талии, его запах и жар окутали её. То, как он смотрел на неё сейчас, обрушилось на неё, как самый жаркий летний день, и температура её тела поднялась. Почти невыносимо. — Ты будешь моей, если позволишь.

— Я твоя, бери.

Не успела она прошептать эти слова, как он развернул её и прижал к книжному шкафу. Одной рукой он обхватил её за талию, а бёдрами прижался к её бёдрам.

Другой рукой он коснулся её лица, провёл большим пальцем по её губам, прежде чем завладеть ими, и остальной мир исчез, забрав с собой её прежние тревоги. Это было похоже на первый вдох после того, как вынырнуть из-под воды. Это была дрожь, пронзившая всё её тело. Он поцеловал её глубоко, страстно, словно пытаясь прогнать все панические мысли, которые угрожали поглотить её на протяжении нескольких недель.

«Сбеги со мной», — казалось, шептали его губы при каждом движении. «Позволь мне унести тебя далеко отсюда — далеко от твоего тела».

Мышцы Эйры расслабились, и она глубже погрузилась в него. Без предупреждения он отстранился, глядя прямо на неё. На его губах появилась хитрая ухмылка. Возможно… именно она произнесла эти слова, подумала о них, пожелала их.

— Эйра…

— Я не хочу, чтобы я могла ходить прямо, не говоря уже о том, чтобы говорить или думать, — прошептала она прерывисто.

— Хорошо.

Их руки лихорадочно метались, одежда внезапно стала слишком тесной, и они хватали и стягивали ее, пока не осталось ничего, что могло бы их разъединить. Оливин приподнял ее, и ее ягодицы скользнули по широкой полке, занимавшей треть книжного шкафа. Он провел пальцами по ее губам, а затем по изгибам тела.

Дрожь предвкушения пробежала по её телу. Её кожа вспыхнула. Пространство между ними сократилось, и она ахнула, а затем застонала. Вот оно… то, чего она ждала. Блаженное беспамятство, которое заглушило все остальные тревоги и страхи.

До конца ночи Эйра позволила себе забыться и отдаться страсти, убегая от мыслей, которые продолжали терзать её, не давая покоя.

Глава 10

Когда наступило утро, она проснулась в одиночестве. Отсутствие Оливина не причинило боли, и она, пока одевалась, размышляла, должно ли это ранить. Размышляя, значит ли это что-нибудь.

Их вечерние утехи прошли хорошо. Она хотела… нуждалась в этом. Это было приятно, как заслуженная трапеза. Теперь она была сыта и могла сосредоточиться на дне грядущем.

Что привело ее обратно в правительственный зал Квинта.

Эйра следовала за Лаветт по проходу между рядами кресел, которые вели к центру Зала министров. Её друзей отправили на балкон, опоясывающий зал. К счастью, насколько она могла судить, её родителей там не было. Эйра не была уверена, что когда-нибудь снова их увидит, и ей почему-то было спокойно от этой мысли. Она искренне желала им всего наилучшего, но при этом не нуждалась в них.

Лаветт излучала уверенность. Эйра подозревала, что, в отличие от неё самой, уверенность Лаветт была искренней. Ей нечего было здесь бояться.

Эйра была по другую сторону… её судьба, судьба её друзей, Меру и, возможно, всего этого мира вот-вот должны были решиться.

Центр зала был озарен приглушённым светом рассвета. Он окрашивал всё в серый, почти мрачный цвет.

Десятки глаз сверху и снизу были прикованы к ней. В одних читалось лёгкое любопытство, другие даже не утруждали себя тем, чтобы скрыть своё неодобрение. Эйра сделала вдох, занимая место на стальном кольце, которое опоясывало нижнюю ступеньку кресел, но находилось за круглым пьедесталом, на котором стояли три главных министра, в том числе Морова.

Лаветт рассказала, чего ожидать, но это не помешало ей почувствовать себя так, будто она снова на испытательном сроке.

За ее спиной звякнул колокольчик.

— Мы объявляем заседание Совета министров открытым, — сказал верховный министр Ун. Прошлой ночью чтение книг в кабинете покойного отца Лаветт хорошо послужила Эйре, пролив свет на людей и занимаемые посты. — Первое дело, которое мы рассмотрим — это дело Моровы.

Когда последние отголоски голоса пожилого мужчины затихли, Морова вышла вперёд.

— Я выступаю от имени своей племянницы, Лаветт Д’Астр. Я предоставляю ей слово, чтобы она изложила своё дело.

Лаветт уверенно шагнула к Эйре. Каждое её движение казалось отточенным и тренированным. Она заговорила без малейших колебаний.

— Эйра Ландан пришла к нам с далёких берегов. Она отправилась в Меру в качестве участницы от Соляриса. Затем она пережила кровавое восстание Столпов. Она приплыла из Меру в Карсовию, а теперь оказалась здесь, чтобы вернуть меня и ещё одного участника от Квинта. Её миссия — снова объединить народы на краю мира ради общего дела. — Слова Лаветт были отчасти правдивыми, отчасти вдохновляющими, и она уже пыталась привлечь других на свою сторону. И, судя по некоторым лицам, она неплохо справлялась. — Карсовия отправила силы в Меру, которые стояли за нападением на турнир. Из-за них погибли наши друзья, семьи… наши братья и сёстры по демократии. Она видит нашу помощь. Силы, которые присоединятся к Солярису и остаткам Меру, чтобы уничтожить тех, кто стоял за этим переворотом, и вернуть договор, за который мы так упорно боролись.

— Объясните мне, — вмешался мужчина, вставая, — почему нас должен волновать переворот в Меру?

— Если Меру падёт или станет марионеткой Карсовии, мы окажемся со всех сторон окружены враждебными силами. Сколько времени пройдёт, прежде чем они обратят на нас свой взор? — парировала Лаветт, не моргнув глазом.

«После того, как дело будет вынесено на обсуждение, состоятся открытые дебаты. Они будут проходить свободно, если не нарушать порядок. В это время ты можешь ходить по стальному кольцу, окружающему центр, но не заходить никуда дальше», — проинструктировала её Лаветт перед тем, как они вошли.

— Карсовия уже стучится в нашу дверь, — сказала женщина. — Лаветт права. Хотим ли мы рисковать, имея два фронта?

— Вы всегда добивались расположения Д’Астр, Сахма. Скажите нам, кому принадлежит земля, на которой построено ваше поместье? — съязвил другой.

Сахма ощетинилась.

— Это вряд ли имеет значение, Орлот.

— О, я думаю, что имеет, — возразил он.

Позади Эйры прозвенел колокольчик, и они замолчали.

— Давайте сосредоточимся на насущном вопросе, — сказал Ун с ноткой осуждения в голосе.

— Я не прошу о помощи, которую вы не можете оказать. — Эйра воспользовалась возможностью и заговорила. — Один корабль, небольшая, но мощная сила, которая может объединиться с остатками армии Меру и силами Соляриса. Я своими глазами видела, на что способна магия Квинта. Вам не понадобится много людей, чтобы стать грозной силой.

— Как вы верно подметили, мы — небольшой город-государство. И хотя у нас есть свои сильные стороны, эти сильные стороны должны оставаться при нас и служить на благо нашего народа. У нас мало ресурсов, — возразил Орлот.

— Полагаю, именно поэтому вы и обратились за помощью к договору. — Эйра не собиралась отступать или отказываться от своих слов. — Вчера первую половину вечера я любовалась вашим городом. — Она начала медленно обходить нижний круг, обращаясь ко всем присутствующим, вплоть до балкона. Так же незаметно и медленно, как прилив, она позволила своей магии растечься по комнате, лаская пиджаки и туфли, прислушиваясь к мыслям. — Ваши здания захватывают дух. Потрясающее мастерство. Ваши военно-морские укрепления, и я уверяю вас, что это не пустая лесть — лучшее, что я видела в этом мире.

— Но знаете, чего я не увидела? — Она сделала паузу, чтобы подчеркнуть свои слова. — Плодородных сельскохозяйственных угодий. Гор, богатых полезными ископаемыми. Деревьев, которые можно срубить, чтобы построить дома и согреться зимой.

— Та магия, которую вы так хвалите, может значительно увеличить количество ресурсов. — Орлот теперь стоял позади неё.

— Если бы у вас этого было достаточно, вы бы вообще не присоединились к договору. — Она едва удостоила его косым взглядом.

Он лишь поджал губы в ответ. Но были и другие недовольные возгласы. Она знала, что этим замечанием рискует их оскорбить. Но стоило ударить по самому больному.

— Империя Солярис строит свою армаду — флот, который все еще силен и свободен от влияния Столпов. Флот, который присоединится к нашему делу и сможет переправить все необходимые вам ресурсы с земель Соляриса. — Эйра сложила руки перед собой, становясь немного выше. Она позволила авторитетному тону проникнуть в свой голос, придавая словам вес. — Я не прошу о благотворительности. Я предлагаю сделку.

— А как мы узнаем, что Солярис выполнит свою часть сделки? — спросил кто-то неизвестный.