Был только один способ выяснить это…

Эйра открыла дверь и собралась с духом.

Глава 22

— Я не знал, что делать со своей одеждой. — Фриц указал на кучу на полу. — Кстати, спасибо за новую. Те были последними вещами, которые я хотел бы продолжать носить.

Эйра слишком хорошо знала, что избавление от одежды, в которой ты пережил испытание, похоже на избавление от самого испытания.

— Мы пока вынесем ее на палубу, — решила Эйра. Каллен принял косвенный приказ и передал вещи Дюко, который бесцеремонно швырнул их за дверь.

Кто-нибудь из команды корабля подберёт их и положит в стопку, чтобы их могли поносить те, у кого с ними не будет связано столько воспоминаний. Она протянула ему кружку.

— Держи. Это должно помочь тебе согреться.

— Я приму почти всё, что угодно, я уже сто лет не ел ничего, кроме объедков.

Эйра вспомнила свое пребывание в яме… и свои первые дни с пиратами. Она знала, как скудно питаются те, кто находится в плену. Вспомнив об этом, она увидела, как свободно свисает с него одежда. Какими изможденными были его щеки. С момента падения Колизея прошли месяцы, и, похоже, за это время он еле поддерживал в себе жизнь. То, что ему вообще удалось найти в себе силы выжить, было свидетельством его воли. Жгучий гнев вспыхнул у нее в животе, когда ее рука легла на рукоять кинжала у бедра. У нее не будет покоя, пока Ульварт не умрет.

— Что случилось после Колизея? — спросила Эйра, устраиваясь рядом с ним на кровати. Элис забилась за Эйру в дальний угол, поправив одеяло, чтобы было поудобнее. Дюко и Оливин прижались к стене, едва не касаясь друг друга. Каллен закрыл за собой дверь и прислонился к ней.

— Раздался взрыв… — Фриц покрепче ухватил кружку. Именно тогда она заметила выпуклые и узловатые шрамы, которые полностью покрывали одну из его рук. Накал ее гнева на Столпов скоро превратится в ад. — Затем наступил хаос.

— Как вы выжили? — спросил Оливин.

— Еле-еле. — Фриц сделал большой глоток густого рагу из кружки, и некоторое время молча жевал его. — Я выбрался из Колизея, но никого не смог найти. — Его взгляд переместился на нее. — И твоих родителей тоже.

— Они в Квинте, — сказала Эйра.

Глаза Фрица расширились.

— Реона…

— Твоя сестра жива. — Её улыбка, пусть и едва заметная, была искренней. Эйра знала, как больно терять родного брата, и не пожелала бы этого никому на свете. — Как и Херрон.

— Я так рад, что с ними все в порядке… и что у тебя была возможность поговорить с ними. — Фриц прикрыл рот рукой, словно ему приходилось прилагать физические усилия, чтобы сдержать свои эмоции.

Эйра не стала портить момент, уточняя, насколько быстро закончился их разговор. Она была уверена, что они все равно расскажут ему, когда он вернется.

— Они отправились на корабле обратно в Солярис. Я уверена, что с ними будет всё в порядке.

— Так и будет. — Фриц опустил руку, показывая, что он сияет от уха до уха.

— А что насчёт королевской семьи? — спросила Эйра, переводя тему с их семьи.

— Люмерии больше нет, — серьёзно сказал Фриц. — Ульварт провозгласил себя королём и защитником веры.

— Как и мы слышали, — пробормотал Дюко, в основном самому себе.

— Квинт, ну, ты знаешь, что некоторые выжили, но не многие. И не большинство посланных ими министров. — Фриц покачал головой. — Я не знаю, что случилось с теми, кто был из Сумеречного королевства. Дракони, похоже, выжили.

— Они что, в сговоре со Столпами? — Оливин озвучил то, о чём, вероятно, думали все, поскольку они видели, как дракони защищали Столпов, когда те появились в Колизее.

— Я и подозревал, но не думаю. По крайней мере, не сейчас… — Фриц нахмурился и сделал ещё один большой глоток, обдумывая свои слова. — Из всего, что я смог подслушать за время, проведенное у Столпов, у меня сложилось впечатление, что Ульварт заключил сделку с дракони, поэтому их пощадили. Но дальше этого их союз не зашел.

— Любой, кто хоть раз поработал со Столпами, всегда представляет угрозу. — Руки Оливина сжались в кулаки.

— Они вернулись на свой остров. С тех пор я никого из них не видел, — устало произнес Фриц. Эйра не ожидала, что он будет защищать дракони… Но он всегда был из тех, кто выступает против несправедливости.

— И как много вы видели и слышали у Столпов? — спросил Оливин. В его голосе снова зазвучали нотки, которые Эйра слышала раньше: недоверие. Уголки ее губ приподнялись.

— Не так много, как мне бы хотелось, или как я пытался, — признался Фриц. Эйра не могла понять, действительно ли он не замечает скептицизма Оливина.

— Почему они вас не убили?

— Я был полезен и обещал, что смогу стать ещё полезнее… — Фриц стал рассказывать о своём пребывании у Столпов, но Эйра могла с уверенностью сказать, что он умолчал о некоторых мелких деталях. Когда он рассказывал о том, как был схвачен ими на дороге и умолял сохранить ему жизнь, Эйра чувствовала удары, которые он пропускал, будто они были на ее собственной коже, удары, которые продолжались до тех пор, пока его не поглотила тьма.

Он сказал, что очнулся в комнате, где было совершенно темно. По-другому это называлось «яма». Запертый, всеми забытый, он голодал, пока, наконец, кто-то не пришел к нему. Она почувствовала, как в ее собственном желудке нарастает отчаяние, смешанное с яростным сопротивлением при мысли о том, чтобы уступить им ради нескольких скудных кусочков черствых или покрытых плесенью объедков, которые они предлагали.

Она могла представить себе последовавший за этим танец слов и действий. Тщательно продуманный способ сказать им то, что они хотели услышать, показать им подлинную уязвимость… но сохранить истинную силу для себя. Запереть в себе суть своего разума и сердца.

— … В конце концов, я убедил их взять меня на корабль. Я мог помочь им не только как Бегущий по воде, но и с навигацией к Солярису, — продолжил Фриц, приближаясь к завершению рассказа. — В итоге они согласились. Хотя выбора у них особо и не было.

— Почему не было? — задалась вопросом Элис.

— «Световорот» не особенно применим для перемещения кораблей. Это можно сделать, но… Бегущие по воде и Гуляющие по ветру гораздо полезнее в море, — ответила Эйра за дядю. — У них были в плену другие подданные Соляриса?

— Я всегда предполагал, что они есть, но я никогда их не видел, — торжественно произнес он. — Я бы освободил их, если бы мог.

— А что насчёт королевской семьи Соляриса? — До сих пор Каллен хранил молчание. но выражение его лица было почти убийственным. Эйра задавалась вопросом, не представлял ли он себе, пока дядя говорил, сцены, основанные на том, что она ему рассказала, не видел ли он её в каждой ситуации, описанной Фрицем. — Вы не упомянули о них. Я так понимаю, они не в плену?

— Они…? — Элис не смогла заставить себя закончить вопрос, даже шёпотом.

— Я пытался добраться до них до взрыва, но не смог. Я не знаю, что случилось. — Фриц доел остатки рагу и уставился в пустую кружку, словно ответ всё это время был спрятан на дне. — У Ульварта их нет, в этом я уверен, судя по тому, что они снова и снова спрашивали меня о королевской семье. Как только у меня появилась возможность поговорить со Столпами, я узнал, что они искали их среди обломков Колизея. Их тела так и не нашли.

— Они живы. — Несмотря на то, что слова были произнесены тихо, в них чувствовалась уверенность. Сейчас уверенность Эйры звучала в них как никогда громко.

— С чего ты решила? — обратился к ней с вопросом Каллен.

— Ви. — Одно имя отражало всю её уверенность и даже больше. Она знала это нутром, и всё это время Адела была непоколебимо уверена в том, что Ви жива. Все взгляды были прикованы к Эйре, но единственным, кто, казалось, всё понял, был Оливин. Поэтому Эйра объяснила остальным, включая дядю: — Она была предводительницей Двора Теней.

— Ви Солярис? Двора Теней в Меру? — В голосе дяди было столько же удивления, сколько и на его лице.

— Подозреваю, это лишь краешек её влияния, — сказала Эйра себе под нос. Затем, громче: — Она не только Несущая огонь, но и пользователь «Световорота».

— Невозможно, — выпалил Оливин.

— Так и есть, — настаивала Эйра. — И я всегда подозревала, что это лишь верхушка её способностей. Если кто и мог выжить в Колизее, даже после вспышек — так это она.

— Я надеюсь на это. — Слова Фрица были такими же неуверенными, как, без сомнения, и его надежда.

Эйра вспомнила, что он сказал ей прямо перед тем, как все пошло наперекосяк, о том, что Валла — его Элис. Она положила руку ему на колено и уверенно встретила его испуганный взгляд.

— Я уверена, что она также оберегала императора и императрицу. Как они могли не выжить, если у них были все три силы вместе взятые?

— Я уверен, что ты права. — Но, судя по голосу, он в это не верил. Не то чтобы это имело значение, потому что Эйра не сомневалась, что в конечном итоге ее правота подтвердится.

— Что вы можете рассказать нам о деятельности Столпов? — Оливин интересовал вовсе не Солярис. Хотя Эйра про себя признавала, что его настойчивость была правильным решением. Какова бы не была истинная судьба семьи Солярис, со временем правда раскроется. И если Ви скрывается как союзник, это станет ясно, когда настанет подходящий момент, в чем Эйра была уверена. А пока им нужно сосредоточиться на Столпах и на том, как добраться до Меру.

— Я не уверен, что это что-то даст, но я расскажу вам всё, что знаю… — Фриц напрягся, ухватившись за край кровати.

Он рассказал им о проникновении Столпов в Райзен, об их стремительном и сокрушительном приходе к власти. О том, что у жителей города было только три выхода: смерть, плен (который обычно приводил к смерти) или присоединение к безумной вере Столпов. И он рассказал о доспехах, о которых упоминала Аллана. Фриц не знал всей правды, но он описал золотую дымку, которая окружала доспехи Ульварта (из-за скрытых рун, как подозревала Эйра), и как доспехи делали его практически неуязвимым. В сочетании с тем, что говорили об этом ее родители, Эйра была рада, что у нее есть пистолет.

Как только Фриц закончил рассказ о том, что он видел и слышал, Оливин начал засыпать его вопросами. Они сыпались быстрее, чем вспышки. Один быстрее другого. Фриц старался не отставать, но, в конце концов, его ответы начали повторяться.

— Вы серьёзно хотите, чтобы мы поверили, что это всё, что вы знаете? — наконец не выдержал Оливин.

— Говорю тебе, так и есть. — Фриц со вздохом опустил голову. — Верить мне или нет. Решать вам.

— Вы были с ними несколько недель.

— Гнил в камере! — Восклицание прозвучало из ниоткуда. Эйра никогда не видела, чтобы дядя так сильно хмурился, а в его глазах было столько боли. — Если тебе так нужны эти ответы, почему бы тебе не пойти и не попасть к ним в плен?

— Мой брат был у них. — Тон Оливин стал жёстче и опаснее.

— Значит, ты сам ничего не знаешь. — Фриц прищурил глаза. Эйра никогда раньше не видела своего дядю таким разъярённым.

— Как вы смеете, — прорычал Оливин.

— Как ты смеешь так бессердечно расспрашивать меня о том времени, когда я был их пленником?

— А вдруг вы не с самого начала попали в плен, а пошли туда добровольно. — Слова Оливина были остры, как лезвие кинжала.

— Достаточно. — Эйра, может, и не была капитаном судна, на котором они находились, но она была их капитаном. Их лидером. И её тон не оставлял сомнений в том, что её слова не будут подвергнуты сомнению. — Он рассказал нам всё, что знает.

Она встретилась взглядом с Оливином. Он издал горловой звук отвращения, покачал головой и практически отшвырнул Каллена в сторону, чтобы выбежать за дверь. Дюко воспользовался открывшейся возможностью и последовал за ним. Эйра сердито посмотрела им вслед, но ее взгляд мгновенно смягчился, когда она посмотрела на дядю, который смотрел на нее с болью.

— Клянусь, Эйра. Я рассказываю тебе всё, что знаю. Я бы никогда не пошел с ними добровольно.

В этот момент он превратился в ребенка. Он выглядел напуганным и сломленным. Юношей, пережившим худшие из мировых ужасов и даже больше. Который однажды уже наблюдал, как безумный король приходит к власти, и теперь был вынужден наблюдать за этим восхождением снова.

— Я знаю, что это так, так же как я знаю, что ты никогда не станешь одним из них. — Она потянулась и обняла его за плечи, притягивая к себе для крепкого объятия. Забытая кружка со звоном упала на пол. Эйра почувствовала, как он дрожит в ее объятиях. — Теперь ты в безопасности. — Она сказала ему то, что так отчаянно хотела услышать в тот момент, когда сбежала от Столпов, и мысленно упрекнула себя за то, что так долго не произносила эту фразу.

Фриц судорожно вздохнул, когда Эйра почувствовала, как Элис зашевелилась у нее за спиной, соскальзывая с кровати.

— Спасибо. — Горький смешок. — Хотя, я не уверен… учитывая, что я на «Шторме» и в плену у Аделы.

— Насчет этого… — Эйра потерла затылок, когда они отстранились друг от друга, подыскивая слова.

— Мы оставим вас наедине. — Элис утащила Каллена за дверь и быстро закрыла ее за ними. Эйра услышала это сообщение громко и ясно: им с дядей пора поговорить.

— Ты не единственный, кто был взят в плен после нападения на Колизей, хотя для меня это закончилось гораздо лучше. — Эйра сжимала и разжимала кулаки, будто могла повторять это движение, пока у нее не ослабнет комок в горле.

В поле ее зрения попала его рука, которая легко легла на ее большие пальцы. Это движение привлекло ее внимание к нему.

— Я рад, что так получилось. — В его глазах светилась искренность. После всего, что ему пришлось пережить, почему из-за того, что с ней все в порядке, у него был такой вид, будто он вот-вот расплачется? И как это могло вызвать слезы на ее собственных глазах? — Не выгляди такой виноватой. — Он рассмеялся, словно прочитав ее мысли. — Только потому, что я страдал, это не значит, что я хотел бы того же для тебя.

— Я знаю. Мне просто… жаль, что у тебя так не получилось. Жаль, что у меня не хватило сил победить Ульварта до того, как он стал такой серьезной проблемой. — Эйра сжала кулаки под его пальцами.