На следующий день с утра Физик и Инженер откачали четыре литра обогащенного раствора урановых солей из резерва реактора. Свинцовый контейнер с тяжелой жидкостью стоял посредине уже прибранной лаборатории. Физик и Инженер работали в неуклюже раздутых пластиковых защитных костюмах и в капюшонах с кислородными масками. Они тщательно отмеряли мензуркой порции ценной жидкости, стараясь не пролить ни капли. Для того чтобы началась цепная реакция, хватило бы четырех кубиков раствора. Зарядными устройствами излучателей, укрепленных в штативах на столе, служили специально вытянутые капиллярные трубки из свинцового стекла. Окончив работу, Инженер счетчиком Гейгера проверил герметичность, поворачивая и встряхивая каждый излучатель; утечки не было.

– Не трещит, в норме, – довольно сказал Физик.

Дверь радиоактивного хранилища, бронированная свинцовая плита, медленно поворачивалась вслед за оборотами рукоятки. Физик и Инженер поставили внутрь сосуд с ураном и, когда задвижка защелкнулась, с облегчением сорвали со вспотевших лиц капюшоны вместе с масками.

Остальную часть дня весь экипаж возился с вездеходом. Доступ к грузовому люку преграждала радиоактивная вода. Поэтому вездеход пришлось разобрать и по частям вынести через тоннель, предварительно расширив его в двух самых узких местах. Вездеход почти не требовал ремонта. Небольшая машина, рассчитанная на четырех человек, включая водителя, имела открытый решетчатый багажник на двести килограммов груза. Очень остроумно были устроены колеса вездехода. Водитель мог на ходу менять их диаметр, подкачивая воздух в специальные шины.

Оставалось приготовить изотопную смесь, которая, непосредственно вырабатывая ток, питала электромоторы вездехода. На это ушло шесть часов. Правда, занят был только один человек, наблюдавший за работой реактора.

Инженер и Координатор тем временем лазали на четвереньках по подпалубным тоннелям, проверяя кабели между носовой рубкой и распределительными устройствами машинного отделения и в случае необходимости заменяя их новыми. На холме под защитой ракеты Химик устроил нечто вроде адской кухни и варил в жаропрочных сосудах мазь, булькающую на медленном огне, словно грязевой вулкан. Он растворял, плавил и смешивал просеянные обломки пластиков, вынесенные ведрами с корабля, поодаль уже ждали матрицы – он намеревался заново отлить разбитые распределительные щиты. Он был зол и не желал ни с кем разговаривать: первые отливки оказались слишком хрупкими.

Координатор, Химик и Доктор должны были отправиться на юг в пять, за три часа до наступления темноты. Как обычно, выехать в срок не удалось, только около шести все было готово и уложено. Четвертое сиденье занял излучатель. Багажа они взяли очень немного, зато сзади к багажнику привязали столитровую канистру для воды – большей не удалось протащить через тоннель.

Все немного побаивались минуты расставания. Оставшиеся стояли у ракеты и смотрели, как смешная машина описывает вокруг нее все большие кольца. Управлявший вездеходом Координатор сидел верхом на переднем сиденье. Доктор и Химик устроились сзади, рядом с ними торчал тонкий ствол излучателя. Неожиданно, подъехав совсем близко к ракете, Координатор крикнул:

– Постараемся вернуться к полуночи, до свидания!

Он резко увеличил скорость, и через минуту вездеход исчез за расплывающейся стеной золотистой пыли, которую плавно сносило к западу.

* * *

Пока местность была ровной, делали до шестидесяти километров в час. Доктор все время оглядывался назад, но скоро потерял ракету из виду. Тихо пели моторы, пыль волнами била из высохшего грунта.

Довольно долго никто не произносил ни слова. Впрочем, пластиковое стекло защищало от ветра только водителя, и сидящим сзади пришлось бы кричать. Местность повышалась, становилась все более холмистой, последние серые чаши исчезли, разбросанные далеко по равнине пятна паучьих зарослей тоже остались позади, кое-где стояли полувысохшие дышащие деревья, с беспомощно обвисшими кистями листьев, лишь изредка вздрагивающих в слабом неритмичном пульсе. Вдали появились протянувшиеся далеко друг от друга борозды, но вращающиеся диски не показывались. Несколько раз шины мягко подпрыгнули, пересекая взрыхленный грунт; из земли высовывались остроконечные белые, как высушенная кость, обломки скал, длинные языки осыпей тянулись от них к подножью огромного склона, по которому поднимался вездеход. Колючий гравий тревожно шуршал под вздутыми колесами, уклон рос. Наконец пришлось убавить скорость. Моторы имели резервы мощности, но Координатор берег их на этой трудной местности.

Выше между желто-бурыми гребнями блестела какая-то длинная тонкая полоса. Координатор еще больше сбавил скорость. Поперек склона, там, где он плавно переходил в плато, в обе стороны разбегалась гладкая, вдавленная в землю зеркальная лента. Коснувшись ее кромки передними колесами, вездеход остановился. Координатор спрыгнул с сиденья, потрогал зеркальную поверхность прикладом электрожектора, ударил в нее посильнее, наконец ступил, подпрыгнул – лента не шелохнулась.

– Сколько мы уже проехали? – спросил Химик, когда Координатор садился обратно.

– Пятьдесят четыре, – ответил тот и осторожно тронул машину с места.

Вездеход мягко качнулся, переехал через ленту – она выглядела, как идеально прямой канал, наполненный застывшей ртутью – и, увеличивая скорость, помчался мимо пролетающих то с левой, то с правой стороны мачт, увенчанных вибрирующими воздушными вихрями. Потом многорядье мачт повернуло большой дугой на восток, а вездеход продолжал мчаться по прямой, – стрелка компаса все время показывала точно на букву «S».

Плато выглядело угрюмо: растительность постепенно проигрывала борьбу с массами песка, которые приносил горячий восточный ветер. Из низких барханов торчали почерневшие, только у самой земли бледно-карминные кусты с осыпающимися кожистыми стручками. Иногда в высохших зарослях шевелилось что-то пепельное, несколько раз чуть ли не из-под самых колес вездехода выскакивали какие-то существа, но люди не успевали рассмотреть даже контуров этих животных: с такой стремительностью влетали они в чащу.

Координатор лавировал, объезжая группы переплетенных колючих кустов. Ехать становилось все труднее. Чувствовалось отсутствие воды – большинство растений было сожжено солнцем, в горячих порывах ветра они издавали мертвый бумажный шелест. Вездеход поспешно поворачивал, двигаясь между стен нависших ветвей, из полопавшихся кистей сыпалась желтоватая пыльца, она покрывала ветровое стекло, комбинезоны, лица людей; из глубины зарослей сочилась неподвижная жара, дышать было трудно. Доктор поднялся с сиденья и наклонился вперед, в этот момент завизжали тормоза, и машина остановилась.

Впереди, в нескольких десятках шагов, столовое плато обрывалось, кусты тянулись до самой линии обрыва черной, янтарно отсвечивающей под солнцем щеткой. Вдали над невидимой котловиной вставали склоны высоких гор. Координатор выпрыгнул из машины и пошел к последнему кусту с длинными, мягко раскачивающимися на фоне неба ветками.

– Спустимся, – сказал он возвращаясь.

Машина осторожно двинулась вперед, внезапно задрала зад, как будто собиралась перевернуться, канистра забренчала, ударяясь о решетку багажника, тормоза предостерегающе зашипели. Координатор включил насос, колеса разбухали на глазах, неровности крутизны стали сразу же ощущаться меньше. Вездеход спускался к волнистой пелене облаков. Изнутри ее пробивал грушевидный столб бурого дыма. Он почти не расплывался в воздухе. Это извержение длилось несколько десятков секунд, потом колонна дыма с огромной быстротой начала стекать вниз, скрываясь между белыми облаками, пока не исчезла в них, всосанная обратно в гигантскую глотку, которая перед этим ее выплюнула.

Стало холодней, в воздухе висела влага. Вездеход катился по отлогому склону. Низкие облака тянулись далеко, к бурым, черноватым и серым пятнам, расплывающимся в глубине долины. Впереди что-то слабо, туманно поблескивало, как будто в воздухе был разлит слой маслянистой жидкости. От этого мерцающего сияния отделилась темная точка и направилась навстречу. Вездеход ехал теперь по ровному месту, такому гладкому, словно оно было искусственно разглажено и утрамбовано; черная точка росла, люди увидели, что она катится на круглых колесах, – это был их вездеход, его отражение в какой-то поверхности. Когда изображение стало таким большим, что люди уже почти различали черты собственных лиц, оно начало колебаться и пропало. Через то место, где должно было находиться невидимое зеркало, машина прошла, не встретив никакого препятствия, лишь на мгновение ее залила волна слабого тепла. Одновременно растворилась туманная маслянистая пленка.

Под шинами захлюпало – вездеход въехал в мелкое болотистое озерцо, вернее, лужу. Вокруг землю покрывали полосы мутной воды, от нее поднимался слабый горький чад. Там и тут возвышались бугры более светлой земли, пропитанной водой, по ним текли ручейки, вливающиеся в лужу. Дальше, по правую сторону, темнели какие-то разлохмаченные развалины, похожие не столько на остатки стен, сколько на кучи перепачканных помятых тканей, то возносящихся на высоту нескольких метров, то опускающихся к самой земле, с неправильными пустыми черными отверстиями. Вездеход пробирался между ям. Координатор остановил его около одной из них, подъехав вплотную к глинистому отвалу, вылез из машины и вскарабкался на груду земли. Он наклонился вперед над прямоугольным колодцем. Химик и Доктор увидели, как изменилось его лицо, молча выскочили за ним, ком глины развалился под ногой Доктора, чавкнуло болото, Химик поддержал Доктора и потянул за собрй.

В яме с отвесными утрамбованными стенками навзничь лежал обнаженный труп с лицом, залитым водой. Над черным зеркалом воды выступали только мощные грудные мышцы, между которыми торчал второй, маленький торс.

Трое людей подняли головы, переглянулись и спустились с глинистого бугра. Под ногами из рыхлых комьев глины выдавливалась вода.

– На этой планете есть что-нибудь кроме могил? – сказал Химик.

Они растерянно стояли около вездехода, не зная, что делать. Побледневший Координатор огляделся. Повсюду тянулись неправильные ряды глинистых бугров, чуть дальше справа серели обрывки разлохмаченных руин, среди них белела какая-то змеистая линия. По другую сторону за пятнами перекопанной глины блестела сужающаяся кверху наклонная плоскость, как бы отлитая из землистого пористого металла. От ее основания расходились зубчатые полосы. Далеко между облаками лениво проплывающих испарений просвечивало что-то отвесное, черное, похожее на стенку огромного котла, но это впечатление было ненадежным, так как сквозь отдельные разрывы тумана или пара проглядывали лишь какие-то отдельные контуры, и чувствовалось только, что там стоит что-то огромное, словно вырубленное из целой горы.

Координатор дал знак, Доктор и Химик заняли свои места, вездеход неуклюже закачался на грудах глины и подъехал к следующей яме. Она была пуста, в ней стояла только черная вода. Снова послышался далекий приглушенный шум, облака вспучились, из вулканической трубы вырвался коричневый гейзер и опять всосался обратно. Люди всё меньше внимания обращали и на эти равномерные изменения, и на кипение туч и дымов внутри котловины, поглощенные ездой и непрерывными остановками. Выше колен забрызганные грязью, они прыгали в рыхлые насыпи, карабкались по скользким склонам и заглядывали в ямы. Иногда под комком глины, сброшенной чьей-нибудь ногой, всплескивала вода, они спускались, садились в машину и ехали дальше.

Из восемнадцати осмотренных ям мертвые тела люди обнаружили в семи. И, удивительное дело, – их ужас, отвращение, негодование как будто уменьшались, по мере того как они находили новые трупы. Возвращалась способность наблюдать. По мере того как вездеход приближался к колеблющейся стене тумана, то заслонявшей, то вновь открывавшей черного колосса, воды в ямах становилось все меньше. Наклонившись над каким-то очередным квадратным колодцем, все дно которого занимала сложенная вдвое фигура, они заметили, что она чем-то отличается остальных. Следующие две ямы оказались пустыми, а в третьей, совсем уже сухой, всего в нескольких сотнях шагов от лопатообразной наклонной плоскости, на боку лежал не похожий на другие труп с раскинутыми руками – одна из них была расщеплена у самого конца на два толстых отростка.

– Что это? – запинаясь проговорил Химик, стискивая плечо Доктора. – Видишь?

– Вижу.

– Он какой-то другой – у него нет пальцев.

– Может, увечье, – буркнул Координатор.

Это прозвучало неубедительно.

Они задержались еще раз у последней ямы перед наклонной плоскостью. Она выглядела совсем свежей – кусочки глины медленно отваливались от вздрагивающих, оседающих стен. Казалось, из четырехугольной ямы всего мгновение назад вынули огромную лопату.

– Великое небо… – прохрипел Химик и, бледный, как труп, едва не свалившись, спрыгнул назад с насыпи.

Доктор заглянул в лицо Координатору.

– Поможешь мне вылезти? – спросил он.

– Да. Что ты собираешься делать?

Доктор встал на колени, оперся о края ямы и осторожно спустился на ее дно, стараясь не коснуться ногами развалившегося в ней огромного тела. Он наклонился над ним, инстинктивно задержав дыхание. Сверху казалось, что ниже грудных мышц, сразу под тем местом, где из сборок складчатой кожи мясистого разросшегося торса высовывался второй, маленький, в беспомощное тело был воткнут металлический стержень.

Вблизи Доктор увидел, что они ошибались.

Из-под складок кожи из тела выступал похожий на пупок синеватый тонкостенный нарост, а металлическая трубка, другой, изогнутый конец которой терялся, придавленный спиной мертвеца, была самым концом введена в этот нарост. Доктор пошевелил ее, сначала осторожно, потом потянул сильнее, наклонился еще ближе и обнаружил, что кончик трубки, просвечивающий сквозь натянутую кожу, соединен с ней непрерывным швом маленьких поблескивающих жемчужинок. С минуту он размышлял, не отрезать ли трубку вместе с наростом, медленно полез в карман за ножом, все еще ничего не решив, но, выпрямляясь, посмотрел прямо в сплюснутое личико, неестественно откинувшееся к стенке колодца, и остолбенел.

Там, где у существа, вскрытого им в ракете, находились ноздри, у этого был один широко открытый глаз, который, казалось, смотрел на Доктора с молчаливым напряжением. Доктор поднял глаза. «Что там?» – услышал он голос Координатора, увидел его черную на фоне туч голову и понял, почему они не заметили этого сверху: головка опиралась на стенку, и чтобы взглянуть на нее прямо, нужно было находиться именно там, где он сейчас стоял.

– Дай мне руку, – сказал Доктор, встал на цыпочки и крепко схватил протянутую руку. Координатор потянул его, Химик помог, они рванули Доктора за ворот комбинезона, и он очутился наверху, весь перемазанный глиной.

– Мы ничего не понимаем, – сказал он. – Слышите? Ничего. Ничего! – и добавил тише: – Я вообще не представляю себе ситуации, в которой человек настолько не мог бы ничего, совсем ничего понять!

– Что ты нашел? – спросил Химик.

– Они действительно отличаются друг от друга, – сказал Доктор. – У одних есть пальцы, а у других нет. У одних есть нос и нет глаза, у других есть глаз, но нет носа. Одни больше и темнее, другие светлее и имеют более короткое туловище. Одни…

– Ну и что из этого? – нетерпеливо прервал его Химик. – Люди тоже бывают разных рас, у них разные черты, цвет кожи, чего ты здесь не можешь понять? Тут речь идет о другом: кто, почему, зачем устраивает эти ужасные бойни?

– Я не совсем уверен, что это бойни, – тихо ответил Доктор.

Он стоял, опустив голову. Химик смотрел на него, остолбенев.

– Что это должно… что ты…

– Я ничего не знаю… – с усилием сказал Доктор. Он механически, совершенно не замечая этого, пытался вытереть платком испачканные глиной руки. – Но одно я знаю, – вдруг добавил он, выпрямляясь. – Я не могу этого объяснить, но разница между ними не похожа на различие рас в пределах одного и того же вида. Слишком важны глаза и нос, зрение и обоняние.

– На Земле есть муравьи, которые специализировались еще больше. У одних есть глаза, у других нет, одни могут летать, другие только ходить, одни являются кормильцами, другие – воинами, я должен учить тебя биологии?

Доктор пожал плечами.

– На все, что происходит, ты имеешь готовую, привезенную с Земли схему, – сказал он. – Если какая-то деталь, какой-то факт не укладывается в нее, ты его просто отбрасываешь. Я не могу тебе сейчас этого доказать, но я знаю, просто знаю, что это не имеет ничего общего ни с расовыми различиями, ни со специализированной дифференциацией вида. Помните тот обломок – конец трубки, иглы, который я нашел при вскрытии? Конечно, мы все подумали – и я тоже, – что то существо, ну, убили или хотели убить. А это, здесь, что-то совсем другое. У него есть нарост, присоска или что-то в этом роде, и трубка в него просто вставлена, введена внутрь. Так же как человеку вставляют трубку в дыхательное горло при трахеотомии. Конечно, это не имеет ничего общего с трахеотомией, так как у него просто нет трахеи. Я не знаю, что это такое, и ничего не понимаю, но, во всяком случае, это я знаю!

Доктор забрался в вездеход и спросил Координатора, который обходил машину с другой стороны, чтобы занять свое место:

– А что ты скажешь?

– Что нужно ехать дальше, – ответил Координатор и взялся за руль.