До Новогорска я дошёл на пятый день.

Шёл по старой трассе. Ночевал в бетонных коробках. Один раз отбился от падальщиков. Другой раз чуть не вляпался в живую тень возле развязки. Голос в голове предупреждал коротко и сухо.

Влево.

Стой.

Быстрее.

Эту воду не пить.

С ней было удобно. С ней было жутко.

На пятый день я увидел купол города. Светлый. Ровный. Надёжный на вид. За такими картинками любят прятать дерьмо.

На воротах меня никто не узнал.

И это было даже к лучшему.

Стражник глянул на мой плащ, на щетину, на разбитую морду и спросил:

— Откуда ползём?

— С внешних работ.

— Жетон.

Я сунул ему найденную по дороге железку. Он покрутил её, поморщился и махнул рукой.

— Давай. Следующий.

Вот так я и вернулся домой. Через главные ворота. Как чужой.

Город жил своей жизнью. Трамваи звенели. Торговки ругались у рынка. Дети носились по лужам. На экране над площадью шёл выпуск новостей.

Я встал у столба и уставился наверх.

Диктор с гладкой рожей читал сводку с рубежей. Лицо скорбное. Голос поставленный. Всё как положено.

Потом пошла строка с погибшими.

Моя фамилия мелькнула быстро. Я всё равно успел увидеть.

Печать поставили. Людей успокоили. Меня убрали с доски.

Я сплюнул на мостовую и пошёл в сторону дома.

По дороге купил пирог с мясом, чай и дешёвую кепку. Сел в забегаловке у рабочего кольца. Ел молча и слушал разговоры.

Никто про семнадцатый узел толком ничего не знал. Кто-то слышал про прорыв. Кто-то сказал, что потери большие. Один пузатый мужик заявил, что на рубежах всегда бардак и туда нормальные люди сами не идут.

Я доел, допил чай и решил, что в лицо ему пока бить не буду. День и так выдался длинный.

К нашему кварталу я подошёл уже под вечер.

Сразу увидел чужую машину у дома.

Герб Соколовых на двери.

Меня это не порадовало.

Калитка была открыта. Окно в мастерской разбито. Во дворе кто-то курил и лениво болтал.

Я встал за углом и посмотрел внимательнее.

Курил мой двоюродный брат Паша.

Тварь гладкая. Скользкий тип. Всю жизнь возле чужого стола кормился. Сам из себя пустое место. Только нюх на слабое место у него был хороший.

Из дома вышла Лиза.

Моя младшая сестра.

Худая. Уставшая. Волосы кое-как убраны. Лицо жёсткое. Глаза злые.

Паша что-то говорил ей с ухмылкой. Потом сунул руку ей в локоть.

Я вышел из-за угла.

— Лапы убрал.

Они оба повернулись.

Лиза застыла.

— Тёма?..

Паша моргнул пару раз. Потом натянул улыбку.

— Да ладно. Видение.

— Сейчас проверим, — сказал я и пошёл к нему.

Он выпрямился.

— Ты по бумагам сдох.

— Бумаги можешь себе в сапоги засунуть.

— Дом уже переоформлен. Мастерская тоже. Я всё через совет провёл.

Лиза дёрнулась.

— Он врёт.

— Знаю, — сказал я.

Паша покосился на машину.

— У меня свидетели. У меня люди. Ты сейчас развернулся и ушёл.

Я подошёл вплотную.

— Это мой дом.

— Уже нет.

Я ударил его в живот.

Коротко. Жёстко. Без разговора.

Он согнулся и захрипел. Из машины выскочили двое. Крепкие. В плащах Дома. Один с дубинкой. Второй с шокером.

Первый пошёл на меня быстро. Работать он умел. Я это сразу увидел. Только торопился. Дубинка свистнула у виска. Я шагнул внутрь, вбил локоть ему в шею и добил коленом.

Второй уже поднял шокер.

И тут в голове щёлкнул голос.

Доступен внешний импульс.

— Какой ещё импульс? — выдохнул я.

Через проводник.

Под рукой была дверь машины.

Я схватился за металл.

Что-то ударило по пальцам. Резко. Бело. По борту прошла искра. Шокер в руке охранника хлопнул и рванул обратно. Мужика скрутило, он завалился в грязь рядом с Пашей.

Все замерли.

Я тоже.

Потом медленно посмотрел на свою ладонь.

Кожа целая.

Только под пальцами ещё бегали слабые иголки.

Паша отполз на заднице и вытаращился на меня.

— Что ты сделал?..

— Ты сейчас очень громко молчишь, — сказал я.

Из соседних дворов уже выглядывали люди.

Лиза подошла на шаг ближе.

— Тёма, нам надо уходить.

— Верно.

Я подхватил сумку, схватил её за руку и повёл через задний проход в переулок.

— Куда? — спросила она на бегу.

— Сначала в тень. Потом думать будем.

Сзади кто-то заорал. Паша пришёл в себя и начал звать стражу.

Я только прибавил шаг.

Город уже успел меня похоронить.

Теперь он будет очень недоволен, что покойник решил вернуться.