Отчет Альдена Восса, оперативно им подготовленный, заставил меня надолго задуматься. Я сидел в оружейной, методично разбирая и модифицируя фильтры новых закрытых шлемов с возможностью полной герметизации. Дорогие игрушки, да и от большинства ядов есть антидоты. Плюс использовать контактные яды в закрытом помещении — так себе идея, если ты сам не в полном скафандре, но лучше перестраховаться. И раз за разом прокручивал в голове предоставленные ментатом данные.

Чувства от проделанной им работы были смешанными. До этого момента я как-то всерьез не задумывался об этих станциях эпохи Старой Империи. Считал что их было ничтожно мало, и все они давным-давно разграблены до голых бетонных стен. Да и специализация у них, в основном, биологическая. Восс это отчасти подтвердил, но с одним весьма существенным уточнением. Самих станций оказалось не так уж и мало. Просто большинство из них превратилось в глубокие, темные норы для изгоев. Они всегда были магнитом для тех, кому нечего терять. Беглые рабы, дезертиры, контрабандисты-неудачники и прочий сброд сбивались там в дикие, озлобленные стаи. Выкуривать этих крыс из древних бункеров было абсолютно нерентабельно. Использовать их как рабов? Сомнительная затея — они слишком дикие и истощенные. Любому работорговцу проще и дешевле поймать или купить свежий товар, чем рисковать обученными солдатами в темных лабиринтах, где на каждом шагу может ждать заточенная арматура в бок.

Тем более сейчас, когда обстановка на планете начала стремительно накаляться… Харконнены постепенно, но неуклонно сворачивали свою добычу. Барон действовал в своем репертуаре: подло и расчетливо. Постоянно появлялись отчеты о сломанных или сожранных Шаи-Хулудом харвестерах. Чинить их было долго, да Харконнены и не собирались этого делать — весь этот изношенный металлолом в скором времени должен был достаться Дому Атрейдес, которому Император готовился передать Арракис. Но обязательства по добыче и жадность Барона никуда не делась, и нормы выработки просто перекладывались на оставшуюся, еще работающую технику и людей. Рабы не выдерживали адских условий переработок. Количество побегов в пустоши выросло в разы, и ряды изгоев в древних руинах пополнялись каждый день. Я отложил готовый шлем в сторону и взялся за следующий.

Почему я вообще собирался туда лезть, раз другие обходят эти норы стороной? Шансы найти там что-то полезное откровенно никакие. А если и найдется, то адаптация древних форматов принесет еще больше головной боли. Но где-то глубоко внутри ворочался банальный, почти детский интерес. Реальные постройки, которым больше десяти тысяч лет. Технологии эпохи, когда человечество еще не боялось мыслящих машин и было совсем другим. Практически таким же как и в моей прошлой жизни, с учетом технологического уровня. Скорее всего, нас встретят лишь пустые коридоры, занесенные песком, и запах помойки и немытых тел, но не проверить я просто не мог.

Учитывая мою подготовку, серьезных проблем возникнуть было не должно. У изгоев не было ни персональных щитов, ни приличной брони. Зато у них была первобытная хитрость. Загнанные в угол крысы часто используют растяжки, отравленные дротики и самодельные огнеметы из модифицированных промышленных горелок. Для бойца со щитом Хольцмана, да еще и в помещении, нет ничего страшнее огня. Щит блокирует быстрые объекты, но свободно пропускает медленные — воздух и газы. От холодняка защищают доспехи, а вот струя горящих химикатов просто выжжет кислород вокруг тебя, покроет липкой горящей дрянью и запечет внутри собственного силового поля и доспехов, как мясо в духовке.

Поэтому я заранее озаботился защитой. На верстаке лежали пробные образцы: несколько легких накидок из чего-то вроде гибкого и легкого асбеста, которые надевались поверх доспехов, не мешая движению, выдерживая прямой контакт с пламенем, но при этом легко и быстро сдергиваемые для отбрасывания. И набор из нескольких видом химических гранат, способных мгновенно сбить пламя.

Дверь арсенала с тихим шипением отъехала в сторону. Вошли трое. Стил, Рэйл и Мэйн. За прошедшие месяцы Торн и его ветераны хорошенько прогнали этот молодняк через тренировки. Парни обросли мышцами, научились держать формацию, сносно стрелять и не паниковать при нападении на них. Это была надежная, перспективная базовая охрана.

— Вызывали, командир? — Мэйн, неформальный лидер тройки, вытянулся, бросая любопытный взгляд на разложенное на столе снаряжение.

— Вызывал, — я кивнул, облокотившись на верстак. — Торн докладывает, что вы трое показываете лучшие результаты в стрельбе и рукопашной. У меня намечается ряд вылазок. Специфических. Темные, узкие помещения, контакт с изгоями, использующими ловушки и огонь.

Я постучал пальцем по термостойким накидкам. Глаза парней загорелись. Участие в таких операциях — это статус.

— Но прежде чем мы начнем, — мой голос стал жестче, — мне нужно вас проверить. Одно дело — стоять на вышке или на посту с игольником или махать кулаками в тренировочном зале. И совершенно другое — штурмовать коридоры, где ничего не видно, а пропущенная под щит растяжка оторвет ноги. Там придется работать клинками. И работать в личных щитах.

Я бросил каждому по небольшому металлическому поясу с генератором Хольцмана.

— Надевайте. Жду вас в тренировочном зале через пять минут. Посмотрим, чему вас нужно еще научить.

* * *

Тренировочный зал встретил нас привычной атмосферой и тренирующимися людьми. Часть его покрывали жесткие маты, в то время как другая — была лишена таких комфортных условий. Тройка вошла следом за мной. На их талиях уже были закреплены генераторы щитов. Парни выглядели собранными, но в их движениях читалась легкая нервозность — одно дело отрабатывать приемы с сержантом Торном, и совсем другое — спарринговать со мной. Я подошел к стойке с оружием и бросил каждому по тренировочному клинку. Тупые, утяжеленные лезвия из плотного полимера, оставляющие при сильном контакте лишь синяки, а не рваные раны. Себе я взял такой же.

— Правила просты, — я вышел в центр зала, разминая плечи. — Работаем втроем против одного. Ваша задача — достать меня клинком. Любой ценой. Активировать щиты.

Воздух наполнился низким, вибрирующим гулом. Вокруг фигур Мэйна, Рэйла и Стила вспыхнули полупрозрачные, мерцающие контуры силовых полей Хольцмана. Я нажал кнопку на своем поясе, и мир слегка исказился сквозь защитную пелену.

— Начали! — скомандовал я.

Они не стали медлить. Парни прекрасно знали теорию. Знаменитое правило «медленный клинок пробивает щит» вдалбливали всем, кто хоть раз брал в руки оружие. Проблема заключалась в том, как применить это на практике. Стил с глухим рыком рванул вперед, принимая на себя роль тарана. Он замахнулся, но, помня о щите, попытался искусственно замедлить лезвие на подлете. Это выглядело неуклюже. Удар потерял инерцию, и я просто мягко отвел его полимерный нож в сторону свободной рукой, одновременно уходя с линии атаки Рэйла, который действовал хитрее. Он попытался провести быструю серию финтов, чтобы заставить меня открыться, а затем резко замедлил руку для финального укола. Но когда ты сознательно тормозишь удар, ты открываешься сам. Я легко перехватил его запястье и отшвырнул парня на маты. Мэйн, увидев, что фланг открыт, бросился на меня сбоку. В этот момент я сделал резкий, агрессивный выпад в его сторону. И вот тут сыграли свою роль годы обычных, «бесщитовых» драк. Мозг Мэйна, получив сигнал о смертельной опасности, мгновенно выбросил адреналин и перехватил управление у сознания. Мэйн ударил на одних рефлексах — молниеносно, жестко, на опережение.

Вжик! Воздух вокруг меня вспыхнул ослепительными искрами. Полимерный клинок Мэйна на огромной скорости врезался в мое силовое поле и с громким треском отскочил, едва не вывихнув ему кисть. Щит безжалостно отшвырнул оружие назад. Я не стал развивать контратаку. Я просто шагнул в сторону, деактивируя свой генератор. Троица замерла, тяжело дыша. Стил потирал плечо, Рэйл поднимался с матов, а Мэйн мрачно смотрел на свой тренировочный нож.

— Вы мертвы. Все трое, — спокойно констатировал я. — Теорию вы знаете. Вы пытались замедлиться. Но в бою одна теория не стоит и ломаного солярия.

Я подошел к Мэйну.

— Твои рефлексы — это хорошие рефлексы. На улице, против бандита с ножом или при перестрелке — это спасет тебе жизнь. Но когда я напугал тебя выпадом, твой мозг отключил логику и заставил руку ударить максимально быстро. В результате ты просто отбил себе запястье о мой щит и открыл шею.

Я повернулся к Стилу и Рэйлу.

— А вы двое замедлялись так топорно, что я мог бы успеть выпить каф, пока ваше лезвие ползло к моей груди. Запомните: чтобы убить человека в щите, нужно не только сломать собственные инстинкты. Но и действовать одним единственным образом. Вы должны бить в полную силу, двигаться на пределе скорости, но в последней фазе, в миллиметрах от щита, вы обязаны ювелирно замедлить клинок и продавить защиту.

Я обвел их мрачным взглядом.

— В узких коридорах древней станции, где любое неверное движение может стоить жизни, вы с вашими текущими рефлексами будете хороши в перестрелке, но любой подобравшийся вплотную враг просто зарежет вас с таким уровнем. Ведь с активным щитом, даже против врага без щита, но быстрым ударом вы ударите не клинком а полем, что, может быть, его оттолкнет, но точно не убьёт. Впрочем, это хороший способ для защиты и отвлечения.

Я бросил тренировочный нож на мат.

— Готовьтесь, будем вбивать в вас нужные рефлексы и умение переключать их в зависимости от противника.

Мэйн помрачнел. Они понимали, что провалили тест не из-за незнания, а из-за недостатка специфического опыта.

— Командир… мы справимся, — упрямо произнес Мэйн, сжимая кулаки. — Нам просто нужна практика.

— Именно это я и сказал, и не только вам — усмехнулся я, направляясь к выходу из зала. Я нажал кнопку интеркома на стене. — Торн! Срочно зайди в тренировочный зал со свободными парнями.

Сержант появился через минуту, оценивающе глядя на поникшую троицу.

— Слушаю, командир.

— Мы начинаем месячный курс дополнительной подготовки. Работа со щитами и ближний бой с ними.

Следующие четыре недели зал превратился в филиал ада для них. Я и Элара, в свободное время, гоняли не только эту троицу, но и всех остальных по очереди. Я заставлял их часами отрабатывать один и тот же маневр: взрывное ускорение, финт, и затем — мучительное, контролируемое торможение перед самой целью. Их мышцы горели, их мозг бунтовал против неестественной механики движения. Зал оглашался глухими ударами падений, руганью и сбитым дыханием. Я методично, раз за разом вбивал в их тела понимание того, что скорость удара — это не всегда победа. Постепенно количество ошибок начало сокращаться. Они начали чувствовать щит. Понимать его сопротивление. Мэйн первым освоил безупречный переход от молниеносного броска к смертоносному медленному уколу. За ним подтянулись Рэйл, Стил и остальные. Торна и его людей я в расчет не брал, уних был опыт подобного и до всего этого и им нужно было его просто освежить.

Но научить пользоваться «медленным клинком» в тепличных условиях спортзала было лишь половиной дела. Чтобы они действительно были готовы к тому, что ждало нас в руинах, им нужно было научиться применять эти навыки в реальном мире и его разнообразных условиях.

Спортзал заложил в них правильную мышечную память, но настоящие бои насмерть редко происходят на мягких матах при идеальном освещении. Чтобы выжить в древних руинах, одной техники «медленного клинка» было недостаточно — требовалось уметь применять её там, где не развернуться и где не видно собственных рук.

По моему приказу рабочие временно переоборудовали один из свежепостроенных залов, предназначавшегося под будущий малый ангар. Из пустых ящиков, строительных лесов, старых переборок, арматуры и обломков они соорудили мрачный, запутанный лабиринт. Это была грубая, но крайне эффективная имитация узких коридоров, тупиков и технических шлюзов древних станций. Освещение там отключили полностью, оставив лишь тусклые, мигающие аварийные лампы. В этом бетонном мешке за дело взялся Торн. Сержант делил бойцов на атакующих и защитников, стравливая их друг с другом в условиях клаустрофобии и нулевой видимости. В узком коридоре не всегда можно было сделать широкий замах. Обычная тактика работы в группе ломалась о невозможности часто встать плечом к плечу и прикрывать друг друга. Парни учились бить из-под руки товарища, использовать окружающие элементы для сражения, переходить в жесткий клинч и проводить медленный, смертоносный укол впритык, когда щиты скрежещут друг о друга. И всё это под действием имитаций ловушек. Первые дни царил хаос, состоящий из мата, звона полимерных клинков и гула силовых полей. Но Торн был безжалостен. За любую ошибку, которая в реальном бою стоила бы жизни, он наказывал дополнительными часами тренировок. И это дало плоды. Все научились в той или иной степени чувствовать габариты друг друга в темноте, общаться короткими жестами и превращать тесноту из своего врага в союзника. Но пока одни группы осваивали ближний бой в коридорах, я вытащил другие за пределы базы. В пустоши и скалы Барьерной стены.

Они должны были стать моими напарниками, а для этого им нужно было перестать мыслить как обычные охранники. Охранник статичен. Он стоит у двери, смотрит в одну точку и ждет, когда угроза сама придет к нему, чтобы среагировать. Мне же нужны были хищники. Мы уходили в пустоши на несколько дней, беря с собой лишь минимум пайков и воды. Ночевали в холодных скальных расщелинах, кутаясь в плащи, под непрекращающийся вой пронизывающего ветра. И там, среди острых камней и песка, я их ломал. Мы часами отрабатывали патрулирование и поиск. Я показывал, как обнаружить замаскированного лазутчика по сдвинутому камешку или неестественно ровной тени в лунном свете. Как читать следы на жестком грунте, где песок лишь присыпает камень. Как использовать вой ветра, чтобы скрыть звук собственных шагов при сближении с целью. Я заставлял их устраивать засады друг на друга. Стил учился перемещать свою огромную массу без единого шороха. Рэйл, со своей природной гибкостью, осваивал вертикальные перемещения по скалам, заходя условному противнику за спину сверху. А Мэйн перенимал тактику координации — он научился распределять сектора так, чтобы его двойка или тройка брала цель в непроницаемые клещи еще до того, как враг поймет, что его обнаружили.

Это, конечно, был не уровень сардаукаров. Но это была уже и не просто крепкая базовая охрана. За этот месяц на моих глазах из вчерашних рабов и уличных бойцов выковывалось смертоносное, слаженное и мыслящее подразделение. Они научились атаковать первыми, брать инициативу в свои руки и загонять добычу в угол. Что крайне положительно сказывалось и на результаты в Лабиринте. К концу четвертой недели их движения стали скупыми, взгляды — цепкими, а реакция на угрозу — практически рефлекторной. Они были готовы. Пришло время проверить, насколько глубоко усвоились эти уроки, и устроить им финальный экзамен.

* * *

К финальному экзамену они подошли измотанными, покрытыми синяками, но с совершенно другим взглядом. Взглядом хищников, знающих свою территорию. Для последней проверки я собрал первую группу из семи человек, ядром которой были Мэйн, Рэйл и Стил. Условия были предельно простыми и максимально приближенными к боевым. Я вывел их в очередной кусочек изрезанной трещинами Барьерной Стены. Они должны были разбить временный лагерь и держать круговую оборону. Моя задача как «лазутчика» заключалась в том, чтобы проникнуть за их периметр и условно перерезать горло Мэйну, назначенному командиром звена. Их задача — обнаружить меня до того, как я нанесу удар, и обезвредить. Потом роли менялись. Я оставил их обустраивать позиции, а сам растворился в темноте.

Спустя два часа я лежал на плоском каменном карнизе, наблюдая за их лагерем через оптику визора. Ветер завывал в ущелье, бросая в лицо пригоршни колючего песка. Парни работали грамотно. Они не стали жаться к костру — его вообще не разводили. Вместо этого они рассредоточились среди валунов, перекрывая сектора обстрела так, чтобы не оставлять слепых зон. Я решил проверить их бдительность и сбросил небольшой камень в лощину слева от их позиций. Звук едва различимо щелкнул в ночи.

Месяц назад они бы все уставились в ту сторону или, что еще хуже, открыли бы шквальный огонь вслепую. Сейчас всё было иначе. Я видел, как двое бойцов на левом фланге плавно сместились в укрытие, беря источник звука на прицел, в то время как остальные, наоборот, удвоили внимание к противоположной стороне, резонно предполагая отвлекающий маневр. Молодцы. Я начал бесшумный спуск по скале, планируя зайти им в тыл через узкую расщелину.

Но вдруг ситуация вышла из-под моего контроля.

С моей позиции было отлично видно, как Рэйл, сидевший в засаде чуть выше остальных, вдруг напрягся. Он не смотрел в мою сторону. Его внимание привлекла густая тень между двумя массивными валунами на правом фланге. Рэйл не стал поднимать шум. Он дважды щелкнул пальцами по микрофону комлинка — условный сигнал контакта.

Группа сработала как единый, смертоносный механизм. Они не стали ждать, пока «лазутчик» подойдет ближе. Мэйн коротким жестом разделил семерку. Трое бойцов остались на местах, создавая видимость спокойствия, а Мэйн, Рэйл и еще пара парней бесшумными тенями скользнули во фланг незваному гостю. Они брали его в классическую «коробочку», отрезая пути к отступлению. Я замер на скале, с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой. Они думали, что поймали меня. Но я был здесь, наверху. А кто тогда полз внизу?

Неизвестный понял, что его обнаружили, только когда фигура Мэйна выросла прямо у него на пути, перекрывая выход из ущелья. Чужак метнулся в сторону, но там его уже ждали. Атака была стремительной и жесткой. Парни ожидали встретить меня, поэтому действовали по отработанной схеме. Рэйл спрыгнул с камня, сбивая цель с ног. Чужак оказался невероятно изворотливым — он вывернулся из захвата с грацией дикого кота, в его руке блеснуло настоящее, не тренировочное лезвие. Он попытался ударить Рэйла, но один из парней с разбегу врезался в него плечом, впечатывая в скалу. Мэйн завершил комбинацию. Он перехватил вооруженную руку противника, вывернул её, ожидая сопротивления щита, которого у цели не оказалось, приставил полимерный клинок вплотную к кадыку поверженного. Двое других бойцов мгновенно зафиксировали ноги и вторую руку лазутчика.

— Попался, командир. Экзамен сдан, — тяжело дыша, произнес Мэйн, придавливая пленника коленом к камням.

Рэйл рывком откинул плотную ткань, скрывавшую лицо пленника, и посветил узконаправленным фонариком. Вся четвёрка замерла в оцепенении. На камнях лежал не я. Это был худой, жилистый человек с обветренным, жестким лицом. Он был облачен в сильно поношенный, запыленный дистикомб кустарного производства. Но самое главное — его глаза. В свете фонаря они казались полностью, пугающе синими. Ни белков, ни зрачков — сплошная синева Ибада, признак глубокого меланжевого привыкания.

Фримен.

Пленник не издал ни звука. Он не просил пощады, не ругался. Он просто смотрел на них с нескрываемым, ледяным презрением дикаря, готового умереть, но перед этим перегрызть глотку хотя бы одному врагу.

— Какого дьявола… — пробормотал Рэйл, инстинктивно делая шаг назад. — Мэйн, это не командир. Кто это такой? Что нам с ним делать?

— Держи его крепче! — рявкнул Мэйн, отмирая, и сильнее вдавил тренировочный клинок в шею фримена, хотя толку от полимера против плотного дистикомба было немного. — Это абориген. Пустынник.

Парни растерялись. Месяц я учил их ловить изгоев и бандитов в коридорах и пустошах, но не было ни слова о том, что делать с пойманным фрименом. Убить на месте? Допросить? Связать? Ситуация грозила выйти из-под контроля.

Я решил, что театральная пауза затянулась, но… Едва уловимое искажение запахов, а затем легчайший шорох позади меня. Плавно обернувшись, сливаясь с камнем. В нескольких метрах, на этом же верхнем ярусе скал, из мрака выскользнула вторая худая тень. Страхующий. Он прикрывал своего напарника и теперь, увидев, что тот попал в ловушку, готовился атаковать моих людей сверху. Пустынник двигался бесшумно и профессионально, собираясь метнуть тускло блеснувший в руке костяной нож, но я был ближе и быстрее. Я оказался у него за спиной раньше, чем он сделал замах. Он почувствовал опасность в самый последний миг, попытался развернуться, но я перехватил его запястье жестким болевым блоком, одновременно беря шею на глубокий удушающий. Три секунды отчаянного, яростного, но абсолютно беззвучного сопротивления в темноте — и дикарь обмяк в моих руках, потеряв сознание от нехватки кислорода. Пара пластиковых хомутов надежно зафиксировали проблему. Вот теперь экзамен действительно подошел к концу. Спрыгнув с последнего уступа, я неслышно подошел к их позициям со стороны непроглядной темноты. Мои ботинки почти не издавали звука на песке.

— Вы всё сделали правильно. Оценка за экзамен — отлично, — мой спокойный голос раздался прямо за спиной Рэйла, заставив парня подпрыгнуть от неожиданности.

Бойцы резко обернулись. Я вышел из тени в бледный свет их тактических фонарей. В правой руке я держал за шкирку второго человека в таком же потрепанном дистикомбе. Его руки были жестко стянуты за спиной пластиковым хомутом. Я небрежно швырнул связанного фримена на песок рядом с тем, которого держал Мэйн.

— Но в следующий раз, — добавил я, глядя на вытянувшиеся лица своей охраны, — когда поймаете кого-то в пустошах, сначала проверяйте наличие щита, а уже потом тратьте время на «медленный клинок». Иначе он успеет пырнуть вас в печень.

Я подошел ближе и сверху вниз посмотрел на двоих аборигенов.

— А теперь давайте выясним, что эти дети пустыни забыли тут в это время.

* * *

По просьбам сделал страницу на Бусти. Сейчас там нет глав в раннем доступе, но позже, скорее всего, будут. Не сильно много, от 1 до 5 опережение. Тут же буду продолжать выкладываться в таком же темпе.

https://boosty.to/ivvin