Лучи утреннего солнца, жёсткие и неумолимые, пробились сквозь незанавешенное окно и упали прямо на лицо Михаила. Он застонал, зарываясь лицом в подушку. Где-то на краю сознания висела мысль: «Будильник… почему молчит?»

Мысль стала яснее, как ледяной укол. Он резко открыл глаза. Свет был уже не рассветным, а полноценным утренним. Часы на тумбочке показывали без пяти восемь. Занятия начинались в восемь. А первый урок сегодня вёл… Дмитрий Песков. Преподаватель боевой магии, чьё имя среди студентов первого-второго курсов произносили шёпотом, с оттенком здорового страха. Человек-скала, человек-испытание.

— Чёрт! — выдохнул Михаил, срываясь с койки.

Последующие пять минут превратились в хаотичный вихрь действий. Он натянул тренировочную форму, едва не порвав швы, на ходу запихивая в рот сухарь, оставшийся с вечера. Зубная щётка и умывание были безжалостно принесены в жертву скорости. Будильник действительно молчал — виной тому оказалась севшая батарейка, которую он забыл заменить ещё перед отъездом в деревню. Проклиная всё на свете, он вылетел из комнаты и рванул по длинным коридорам академии к выходам во внутренний двор.

Его ноги, с Ловкостью 60, несли его с такой скоростью, что пейзаж из окон сливался в размытые полосы. Он перепрыгивал через лестничные пролёты, лавировал между группами неторопливых студентов, его дыхание стало ровным и глубоким уже через минуту бега — Выносливость 75 давала о себе знать.

Полигон № 8. Открытая площадка за главным корпусом, вымощенная специальными амортизирующими плитами, с расчерченными зонами для поединков и мишенями по периметру. Когда Михаил, буквально влетая на плац, увидел стройные шеренги студентов своего потока, уже выстроившихся по периметру, его сердце ёкнуло. В центре полигона, спиной к нему, стояла одинокая, непоколебимая фигура.

Михаил, стараясь замедлить бег и перейти на шаг, заскользил к краю строя, как раз в тот момент, когда с академической башни прозвучал глубокий, низкий гонг, возвещающий начало первого занятия.

Фигура в центре медленно повернулась.

Дмитрий Песков. Ему было под сорок, но выглядел он старше — не от возраста, а от груза пережитого. Среднего роста, но широченный в плечах, он казался высеченным из серого гранита. Его лицо было изрезано не морщинами, а шрамами — тонкими, старыми, будто от когтей или осколков. Коротко стриженные волосы тёмно-пепельного цвета. Но главное — глаза. Узкие, холодные, цвета мокрого шифера. В них не было ни злобы, ни энтузиазма. Только оценка. Постоянная, без оценочная оценка всего и вся. Его взгляд скользнул по строю, на миг задержался на запыхавшемся Михаиле, и в нём не мелькнуло ни укора, ни одобрения. Просто констатация: «Ты здесь».

— Рад приветствовать, — голос Пескова был негромким, но обладал странным свойством резать любой шум, достигая каждого уха. Он не кричал. Он просто говорил, и его слова ложились тяжёлыми гирями на тишину. — На первом практическом занятии по боевой магии.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Предмет этот введён в программу не для галочки. После инцидента на экзамене, после врат, стало ясно, что теоретических знаний и дуэльного этикета недостаточно. Мир за стенами академии не соблюдает правил. Существа из разломов — тем более. У них одна цель: убить вас. Ваша цель — выжить и уничтожить их. Всё просто.

Он прошёлся медленными шагами перед строем, его тяжёлые ботинки глухо стучали по плитам.

— Сегодня мы не будем учить вас новым блестящим заклинаниям. Сегодня мы будем ломать ваши привычки. Оттачивать то, что уже есть. Мы будем учиться использовать магию. Не для красоты, не для оценки. Для результата. В грязи, в тесноте, под давлением, когда от каждого выдоха, от каждого взмаха руки зависит ваша жизнь. Понятно?

По рядам пробежал сдержанный, но единодушный гул согласия. Михаил стоял прямо, чувствуя, как остатки утренней суеты окончательно выветриваются, сменяясь сосредоточенностью. Глаза Пескова снова встретились с его взглядом.

— Морозов. Вы, судя по всему, уже сегодня успели провести кардио-разминку. Отлично. Выходите в центр. Остальные — наблюдайте. Первый урок начинается.

Михаил сделал шаг вперед, чувствуя, как взгляды однокурсников впиваются в его спину. Он вышел на открытое пространство полигона, остановившись в паре метров от Пескова. Гранитный пол под ногами казался неестественно тёплым от утреннего солнца.

Песков изучал его тем же безэмоциональным взглядом.

— Выживание в бою начинается с контроля. Контроля над телом, над маной, над паникой. Покажите мне свой базовый боевой набор, Морозов. Без подготовки. Атакуйте.

Михаил кивнул. Он сделал вдох, сконцентрировался. Его мана, полноводная после недавних уровней, отозвалась тихим гулом.

Он выбрал самое простое и надёжное. Правая рука выброшена вперёд, пальцы сжаты в направленный жест.

— [Световой Прокол]!

Не один луч, а сразу три, веером — демонстрация контроля над навыком 4-го уровня. Сгустки чистой энергии с тонким свистом понеслись к условной цели — месту на пустой стене позади Пескова.

Учитель даже не повернул головы. Он лишь слегка качнул кистью руки. Воздух перед ним дрогнул, и три луча, словно наткнувшись на невидимую вязкую стену, замедлились, потускнели и рассыпались в искры за метр до цели.

— Предсказуемо. Линейно. Как на учебных мишенях, — прокомментировал Песков. — Теперь защита. Я атакую.

Он не стал читать заклинаний. Не стал принимать пафосных поз. Он просто шагнул вперёд, и пространство между ними сжалось. Его правая рука, сжатая в кулак, двинулась по короткой, страшной в своей простоте траектории к солнечному сплетению Михаила. И это был не просто удар. Воздух вокруг кулака кипел сконденсированной кинетической энергией.

Мысль Михаила сработала быстрее рефлекса. [Интеллект 77]. Уклоняться в сторону — Песков срежет корпусом. Прыжок назад — потеря баланса, следующий удар добьёт. Остаётся — парирование с уходом.

Михаил не стал ставить блок. Он развернулся боком, подставив под удар не тело, а предплечье, обёрнутое мгновенным, тонким щитом из [Световых Игл], сплетённых в плотную сетку. В тот же миг он оттолкнулся ногой, пытаясь сойти с линии атаки по касательной.

Удар пришёлся. Это было похоже на столкновение с движущимся грузовиком. Щит из [Игл] треснул и рассыпался с хрустальным звоном, но забрал на себя львиную долю силы. Оставшейся энергии хватило, чтобы отбросить Михаила на пару метров. Он приземлился на полусогнутые ноги, поскользнулся, но удержался, чувствуя онемение в руке до самого локтя.

— Лучше, — произнёс Песков, не продвигаясь дальше. — Инстинктивное решение. Не идеальное, но живое. Вы потратили ману на щит, который всё равно сломался. Экономия ресурсов — следующий урок. Теперь… усложним.

Он не дал Михаилу опомниться. На этот раз его левая рука описала короткую дугу. Из ничего перед ним возникло пять сгустков сжатого воздуха, каждый размером с кулак. Они зависли на мгновение, а затем рванули к Михаилу с разных углов, имитируя атаку роя мелких, быстрых существ. [Навык: «Шквал Градин»].

Михаил попятился. Рассчитать траекторию каждого в отдельности — невозможно. Значит, нужна площадь. Мысль метнулась к [Падающим Звёздам], но он подавил импульс. Слишком расточительно, слишком заметно. Вместо этого он вскинул обе руки, и из всех десяти пальцев вырвался веер из [Световых Игл]. Он не пытался попасть в сгустки. Он создал перед собой хаотичную, постоянно движущуюся паутину из световых нитей, через которую пришлось прорываться «градинам».

Воздушные сгустки, сталкиваясь с нитями, взрывались с глухими хлопками, рассеивая энергию. Два прорвались, ударив Михаила по плечу и бедру — тупой, но терпимой болью. Он проглотил стон, сохраняя концентрацию. Паутина из [Игл] погасла.

Песков замер, в его каменных глазах мелькнул едва уловимый интерес.

— Нестандартно. Использование навыка поддержки как зоны контроля. Грязно, неэффективно по мане, но… работает в полевых условиях. Откуда опыт?

Вопрос повис в воздухе. Весь полигон затаил дыхание. Катарина, стоявшая в первом ряду, сжала кулаки. Иван смотрел, не мигая.

— Практика, — коротко ответил Михаил, выпрямляясь и встряхивая онемевшую руку.

— Слишком много «практики» для студента первого курса, — отрезал Песков, но не стал настаивать. — Ладно. Последнее упражнение. Вы — в ловушке. Один против группы. Мана на исходе. Что будете делать?

Михаил почувствовал, как по спине пробежал холодок. Слишком близко к реальности. К Пределу Теней. К гаргантам и искирам.

— Зависит от противников и местности, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Плохой ответ. В бою нет времени на анализ. Есть доли секунды. Инстинкт. Ваш инстинкт, Морозов?

Михаил закрыл глаза на мгновение. Вспомнился хаос, рёв, лезвия в темноте. И его собственный, холодный внутренний голос, отдающий команды.

— Вызвать хаос. Нарушить их строй. Заставить их мешать друг другу. И бить по лидеру, — выдохнул он.

На лице Пескова, впервые за всё занятие, появилось нечто, отдалённо напоминающее одобрение. Только тень, только намёк.

— Приемлемо. Стратегия слабого против сильного. Грязно, подло, эффективно. Запомните все: боевая магия — это не дуэльный кодекс. Это искусство выжить любой ценой и выполнить задачу. Морозов, свободен. Займите место.

Михаил, чувствуя, как дрожь от напряжения наконец накрывает его, кивнул и вернулся в строй. На него смотрели по-разному: с уважением, со страхом, с завистью. Катарина поймала его взгляд и чуть заметно подмигнула.

Песков снова обратился ко всем.

— Вы видели. Скорость, адаптация, расход маны, тактическое мышление. На этом полигоне мы будем развивать именно это. Теорию почитаете в библиотеке. А здесь… здесь будет больно, грязно и неудобно. Готовьтесь. Первая пара — к отработке базовых защитных связок. Построиться!

Гулкий голос учителя вновь заполнил полигон, но для Михаила он звучал уже иначе. Это был не просто урок. Это была проверка. И, судя по взгляду Пескова, брошенному в его сторону ещё раз, проверка только начиналась. Учитель что-то заподозрил. И Михаилу предстояло решить, скольким из своих секретов он может позволить себя раскрыть в этих «грязных и неудобных» стенах.

Крики одобрения и азартный гул только что смолкли после отработки связок, когда в наступившей тишине раздался резкий, знакомый голос.

— Песков! Я требую реванша!

Все головы повернулись. Из толпы студентов вышел Дмитрий Волков. Его лицо, обычно надменное, сейчас пылало от сдержанной ярости и обиды. Он помнил. Помнил своё поражение в той первой, санкционированной Анной Северной дуэли, когда его, подающего надежды мага огня, «какой-то F-шник» положил на лопатки. С тех пор это жгло его изнутри, как тлеющий уголь. И вот теперь, когда Морозов снова в центре внимания после урока, когда все видят, как учитель почти хвалит его — терпение лопнуло.

— Реванша? — Песков медленно повернулся к нему, его каменное лицо не выражало ничего. — Основания?

— Он выиграл тогда нечестно! Использовал какую-то грязную уловку! — выпалил Волков, указывая пальцем на Михаила. — Я хочу доказать, что маг огня ранга D сильнее! Здесь и сейчас! При всех!

Песков скосил взгляд на Михаила, который стоял, сохраняя нейтральное выражение лица. Внутри же всё замерло. Показывать свою истинную силу, новые навыки, [Багровый Луч] или [Падающие Звёзды] — самоубийство. Это привлечет ненужное внимание, вопросы, от которых не отмахнуться. Но и проигрывать нельзя. Особенно сейчас.

Именно в этот миг в его сознании, поверх ярости Волкова и оценивающего взгляда Пескова, вспыхнули лаконичные, безличные строки:

[ЭКСТРЕННОЕ ЗАДАНИЕ: «ИСКУССТВО ЭКОНОМИИ»]

[Цель: Одержать победу над Дмитрием Волковым (Ранг D), используя исключительно навык «Световые Иглы» (уровень 3).]

[Ограничение: Запрещено применять любые другие активные навыки или оружие.]

[Награда за успех: Артефакт «Кольцо Сифии».]

[Описание: Древнее кольцо, хранящее эхо магического договора. Пассивный эффект: «Равенство в неравенстве». Повышает максимальный запас маны на 40 % при противостоянии противнику, чей ранг или уровень превосходит ваш. Эффект активируется автоматически.]

Текст горел перед внутренним взором, предлагая и соблазняя. Артефакт, усиливающий его в боях с более сильными врагами, был бесценен. Но условие… Только [Иглы Света]. Ни [Проколов], ни щитов, ни хитростей с маной. Чистое, точечное мастерство.

— Морозов? — коротко бросил Песков, прерывая его молчание.

— Не вижу препятствий, — спокойно ответил Михаил, внутри уже принимая решение. Система дала идеальные рамки для его маскировки. — Но условия? Только учебный спарринг. До первой потери боеспособности или сдачи.

— Принимаю! — тут же рявкнул Волков, уже срывая с себя тренировочный жилет. В его глазах горела жажда не просто победы, а унижения.

Песков молча кивнул, делая жест рукой. Студенты расступились, образуя широкий круг. Учитель занял позицию на краю, его глаза стали еще холоднее — теперь это был взгляд не преподавателя, а рефери на смертельном поединке.

— Начали.

Волков не стал церемониться. Он даже не принял стойку. Его руки взметнулись вверх, и между ладонями с шипением и треском родился сгусток алого пламени, который тут же вытянулся в огненную хлысту-косу. [Навык: «Огненный хлыст»]. Он с размаху, с свистом рассекающим воздух, обрушил его на Михаила.

Михаил не отпрыгнул. Он шагнул навстречу, внутрь радиуса удара. В тот же миг пять тончайших [Световых Игл] вырвались из его левой руки. Они не пошли в атаку. Они впились в пол перед ним и мгновенно сплелись в небольшой, но плотный световой щит-веер, поставленный под углом.

Огненный хлыст со страшной силой ударил по щиту. Пламя брызнуло во все стороны, осыпая искрами, но сноп света отразил основную энергию удара вверх, в небо. Михаил, используя момент, пока Волков в шоке от неудачи, сделал ещё шаг, сокращая дистанцию. Его правая рука выбросила оставшиеся пять Игл. Но не в Волкова. Четыре из них вонзились в землю по бокам от противника, создавая нечто вроде светового частокола, сужая его пространство для манёвра. Пятая, быстрая как мысль, метнулась не в тело, а в запястье Волкова, держащее «хлыст».

Волков взвыл от боли и ярости. Игла не пробила кожу, но обожгла, как раскалённая спица, заставив рефлекторно дёрнуть рукой. Огненный бич дрогнул и рассыпался. Но Дмитрий не сдался. Он втоптал боль в ярость.

— Думаешь, это всё?! — проревел он, с силой вдавливая обе ладони в грудь.

Воздух вокруг него затрепетал от жара. Из его груди вырвался не сгусток, а целый рой огненных шаров размером с кулак — [Навык: «Роевое Пекло»]. Десятки сфер, извивающихся и пульсирующих, заполнили пространство перед ним и ринулись на Михаила лавиной.

Мысль пронеслась со скоростью света: «Защищаться площадью — раскроешь больше навыков. Значит, точечно и с манёвром».

Михаил рванулся не назад, а вбок, вдоль созданного им же частокола из Игл. Его пальцы танцевали в воздухе. Он не отзывал Иглы из земли. Он перенаправлял их. Три световые нити, торчащие из пола, согнулись под невозможным углом и ударили не по шарам, а по полу под ними, прямо перед самым носом Михаила. Каменная плита вздыбилась микроскопическим гребнем, но этого хватило, чтобы первые огненные сферы, ударившись о препятствие, взорвались раньше времени, создав завесу из дыма и пламени.

Остальные шары, ведомые волей Волкова, обогнули взрывы. Но Михаил был уже не там. Используя две оставшиеся свободные Иглы как якоря, он совершил резкий, почти акробатический кульбит через созданную им же световую конструкцию, оказавшись сбоку от Волкова. Десять Игл снова были в его распоряжении, все десять.

— Хватит бегать! — закричал Волков, разворачиваясь и выбрасывая в его сторону сжатый кулак. Из кулака вырвалась не волна, а тонкий, сконцентрированный луч пламени, похожий на огненное сверло. [Навык: «Прожектор Ада»].

Это было опасно. Быстро, точечно. Блокировать щитом — не успеть. Значит…

Михаил, всё ещё в движении, свёл перед собой девять [Световых Игл] в одну точку. Но не в щит. Он сплел их в призму. В крошечный, сверкающий кристаллик чистого света. И подставил его на пути огненного луча под расчётным углом.

Физика сработала безупречно. Огненный луч, ударив в световую призму, не поглотился и не отразился прямо. Он преломился. С яркой, шипящей вспышкой поток пламени отклонился в сторону и с оглушительным рёвом врезался в специальную защитную стойку на краю полигона, оставив на ней глубокий оплавленный шрам.

Волков замер с открытым ртом, его мана на исходе, лицо искажено непониманием и бессильной злобой. Он не мог повторить удар.

Михаил не стал ждать. Пока Дмитрий был в ступоре, он мягко, почти небрежно, двинул пальцем. Одна-единственная [Световая Игла], оставшаяся в резерве, плавно выплыла из-за его спины и приставила своё холодное, светящееся остриё к горлу Волкова, прямо над яремной впадиной.

Тишина стала абсолютной. Было слышно только тяжелое, прерывистое дыхание Дмитрия и лёгкий, едва уловимый гул маны от светящейся нити.

— Сдаёшься? — тихо спросил Михаил. В его голосе не было ни злорадства, ни даже усталости. Только констатация.

Волков, побледнев, сглотнул. Он чувствовал леденящий холод острия, который мог в любой момент превратиться в жгучую рану.

— Да… — выдавил он. — Сдаюсь.

Михаил тут же отозвал Иглу. Она растворилась в воздухе, как и все остальные, оставив после себя лишь лёгкое послесвечение на сетчатке.

Наступила пауза, которую нарушил спокойный голос Пескова:

— Поединок окончен. Победа — Морозов.

Пока учитель разбирал ошибки Волкова, хваля нестандартность Михаила, в сознании последнего вспыхнуло новое сообщение:

[Задание «Искусство экономии» выполнено.]

[Получена награда: Артефакт «Кольцо Сифии».]

[Описание: Простое серебряное кольцо с гравировкой в виде бесконечной ленты. Пассивный эффект «Равенство в неравенстве» активирован. При встрече с противником, чей ранг/уровень выше вашего, ваш максимальный запас маны временно увеличивается на 40 %.]

Михаил почувствовал едва уловимое присутствие нового предмета в своём системном инвентаре. Улыбка не тронула его губ, но внутри он был доволен. Он не просто выиграл. Он получил инструмент для будущих, куда более опасных битв. И главное — сделал это, не раскрыв и тени своих настоящих возможностей.

После окончания тренировок студенты рассыпались по территории академии, унося с собой возбуждение от только что увиденного поединка. Для большинства это было просто захватывающее зрелище. Для одного человека — открытая, кровоточащая рана.

Дмитрий Волков шёл, отстав от всех, его кулаки были сжаты до хруста в костяшках. Ярость, горячая и слепая, кипела у него внутри, но её уже теснил леденящий, животный страх. Он снова проиграл. На глазах у всего потока. Тому самому Морозову.

Мысль о том, что кто-то из «благонамеренных» однокурсников или, того хуже, наблюдавший за поединком преподаватель, уже мог отправить весть в родовое поместье Волковых, заставляла его сердце биться в паническом ритме. Ведь именно так отец и узнал о прошлом позорном поражении — не от него, а из чужих, унизительно сочувствующих уст. Тот разговор, состоявшийся в мрачном кабинете отца в их родовом поместье, врезался в память навсегда. Леденящая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. И голос, тихий и опасный, как скольжение стали по камню: «Волки не проигрывают дворнягам. Исправляй. Или не возвращайся».

А теперь… теперь это повторится снова, но в двойном размере. Унижение будет вдвое глубже, гнев отца — вдвое яростнее. Идея последствий заставляла кровь стынуть в жилах. Он шёл, не видя пути под ногами, весь мир для него сузился до тлеющего угля стыда и нависшей над головой тени родительского гнева, которая могла обрушиться в любой момент — с приездом курьера, с визитом домового духа-посыльного, или когда отец соизволит явиться в академию лично. Бежать было некуда. Скрыть — невозможно. Оставалось только ждать удара.

Тем временем Михаил в компании Катарины, Ивана и Семёна направлялся в сторону столовой. Разговор был лёгким, необременительным.

— Видел его лицо? — хохотал Семён, размахивая руками. — Он выглядел так, будто вместо пунша проглотил ёжика!

— Ты был великолепен, — с лёгкой, одобрительной улыбкой сказал Иван. — Чистая работа. Без суеты.

— Да уж, показал этому зазнайке, где раки зимуют, — Катарина лукаво подмигнула Михаилу. Но в её глазах, помимо веселья, читалась и тень беспокойства. Она понимала, что такие победы не забываются и не прощаются.

Их встретила на широкой каменной лестнице, ведущей к главному корпусу. Анна Северная. Она стояла, словно выросшая из самой плитки, её строгий плащ развевался на прохладном ветру. Её взгляд, всевидящий и усталый, скользнул по группе, задерживаясь на каждом, а затем остановился на Михаиле.

Тишина наступила мгновенно. Даже Семён замолчал.

— Алексей, — её голос прозвучал ровно, без упрёка, но и без тепла. — После обеда зайди ко мне в кабинет. Есть вопросы, требующие прояснения.

Она не уточнила какие. Не нужно было. Михаил прекрасно помнил их последний разговор в полевом госпитале в Берёзовке. Помнил её взгляд, полный уважения, но и жгучего, неподдельного интереса. Вопросы о его тактике, о точности, о том, как студент с формальным рангом F смог выцелить Мизарита. Она не забыла. И теперь, после сегодняшней демонстрации с [Иглами Света], её любопытство, похоже, достигло точки кипения.

— Хорошо, — спокойно кивнул Михаил, не позволяя ни единой тревожной нотке прокрасться в голос.

Анна ещё секунду изучала его, затем коротко кивнула в сторону остальных и удалилась бесшумной, решительной походкой.

Компания замерла.

— Вопросы? — прошептал Семён, округлив глаза. — Это звучит… официально.

— Может, из-за прорыва? — предположил Иван, но в его тоне слышалось сомнение.

— Будь осторожен, — тихо сказала Катарина, положив руку Михаилу на плечо. Её пальцы были тёплыми и слегка дрожали. — Она не из тех, кого легко обвести вокруг пальца.

Михаил встретился с её взглядом и снова кивнул, на этот раз чуть более тёпло.

— Всё в порядке. Я ожидал этого.

Он был готов. Точнее, готовился все эти дни. У него был ответ. Не вся правда, конечно — ни о смерти в другом мире, ни о Системе. Но правдоподобная история. История о забитом, затравленном мальчике, у которого в один момент что-то «щёлкнуло». О невыносимом унижении, переплавившемся в железную волю. О бессонных ночах, проведённых не за учебниками по теории, а за изнурительными, почти мазохистскими тренировками по контролю над крохами своей маны. О том, как он научился видеть бой не как дуэль, а как шахматную партию, где каждое движение противника — подсказка. История, в которую можно было поверить, потому что она была выстроена на фундаменте реальных эмоций Алексея — страха, боли и отчаяния, которые Михаил чувствовал в его воспоминаниях как свои собственные.

Он мысленно перебрал ключевые тезисы, проверил их на слабые места. Это был его следующий бой. Бой без магии, без [Игл] и [Проколов]. Бой на поле лжи и полуправды. И проиграть его было нельзя. От этого зависело всё.

— Пойдёмте, — сказал он, снова двигаясь в сторону столовой, его лицо было спокойным маской. — А то обед остынет. А после… после мне нужно будет нанести один визит.