— Леша, нет… — её шёпот был полон безмолвного ужаса, пальцы вцепились в его рукав, как в последнюю надежду.

— Я вернусь, мам. Обещаю, — его слова прозвучали тихо, но с такой незыблемой твёрдостью, что на мгновение даже её страх отступил. Это была не юношеская бравада, а клятва солдата, данная не столько ей, сколько самому себе. Он не мог допустить, чтобы этот хрупкий островок тепла и тишины, что он только начал узнавать, был растоптан.

Осторожно высвободив руку, Михаил отступил в глубь амбара, в тень, подальше от цепких взглядов и всеобщей паники. Мысленно активировав навык [Сканер], он ощутил, как реальность вокруг наложилась на цифровую карту. В радиусе тридцати метров всё обрело структуру: холодные камни стен, горячие скопления испуганных людей, и… пульсирующая, неправильная точка на опушке. Сам разлом.

— С разломом что-то не так, — пробормотал он под нос, анализируя данные. Энергетическая сигнатура была нестабильной, рваной, как будто её не просто разорвали, а распороли изнутри. Количество вражеских меток, исходящих из него, многократно превышало все зафиксированные нормы для разлома такого класса.

Тем временем Анна, отбросившая волну тварей новым ледяным валом, также ощутила это несоответствие. Её опыт, отточенный на десятках подобных вылазок, кричал тревогой. Лёд, создаваемый её волей, начинал терять привычную кристальную чистоту — на его гранях появлялись чёрные прожилки, словно тени пытались заразить саму её магию.

«Слишком много, — пронеслось в её сознании, синхронно с мыслями Михаила. — Для спонтанного разлома такого уровня… такая плотность выброса противоестественна. Это не просто прорыв. Это словно… кран открыли на полную».

Она чувствовала, как её мана тает с каждой секундой. И так же, как и он, пришла к пугающему выводу: разлом был не причиной, а симптомом. Кто-то или что-то намеренно усилило и растянуло его, превратив в воронку, бесконечно выплёскивающую скверну. И если не перекрыть этот поток у самого источника, даже её сил, сил мага ранга А, не хватит. Нужно было действовать на опережение, а не просто обороняться. Но для этого требовались руки, которых у неё не было.

Михаил подошёл к массивной дубовой двери амбара. На мгновение он обернулся, его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по сгрудившимся в страхе людям и остановился на одной фигуре.

— Влад, — его голос, низкий и чёткий, разрезал гнетущую тишину, как нож.

Тот, кого ещё несколько дней назад все здесь боялись, вздрогнул и поднял голову. В его глазах не было ни злобы, ни наглости — только животный, неприкрытый страх.

— Дверь, — продолжил Михаил, не повышая тона. — Ты за неё отвечаешь. Если что-то пойдёт не так — не так, как я планирую, — ты баррикадируешь её всем, что найдёшь. И никого не впускаешь. Понял?

Влад не смог вымолвить ни слова. Он лишь кивнул, коротко и резко, слишком подавленный происходящим и этой внезапной, тяжёлой ответственностью, чтобы даже попытаться возразить.

Михаил развернулся и вышел наружу, в грохот приближающейся битвы. За его спиной, в щель закрывающейся двери, на него смотрели десятки глаз. В них читалось непонимание, страх, но и смутная, робкая надежда. Его спина в простой рубашке казалась им теперь не спиной сельского парня, а стеной. Недрогнувшей, взявшей на себя всю тяжесть угрозы.

Даже глава деревни, отец Влада, сжав кулаки, смотрел на удаляющуюся фигуру. Горькая, сложная смесь стыда и гордости сковала его грудь. Его собственный сын, обладатель ранга D, трясся в углу, а этот Морозов, которого все считали неудачником-«F», шёл навстречу адскому разлому. Впервые в жизни старик пожалел, что его отпрыск — не такой.

Но самыми тяжёлыми были два взгляда. Взгляд матери Алексея. Она не плакала. Она смотрела, впиваясь в его силуэт, и в её сердце разрывалась буря. Гордость за мужчину, в которого он превратился. И сквозь этот страх пробивалось горькое понимание: её мальчика, того тихого, затравленного Лешеньки, больше нет. Он остался там, в прошлом. А этот… этот был воином.

Дверь с глухим стуком закрылась, отрезав его от них.

— Что ж, начнём, — пробормотал Михаил, и мир вокруг него изменился.

Он активировал [Скрытность]. Это было не просто исчезновение — это была полная интеграция с окружающей средой. Контуры его тела дрогнули и растворились, слившись с тенями деревьев, неровностями земли, сам воздух будто обтекал его, не оставляя следа. Он стал призраком, тенью среди теней.

Через призму [Сканера] он наблюдал за боем. Анна была подобна ледяному смерчу. Десятки Биоферов разлетались от взмаха её руки, рассыпаясь ледяной пылью. Анифармы, пытавшиеся зайти сзади, натыкались на внезапно выраставшие из земли шипы инея или попадали под град сосулек, падающих с созданных ею же ледяных конструкций. Она не просто атаковала — она управляла полем боя, превращая его в свою смертоносную мастерскую. Трупов существ вокруг неё уже лежали сотни.

Михаил двинулся. Бесшумно, как скользящая тень, он зашёл слева, в слепую зону основной массы тварей. Его цель была не в том, чтобы перебить всех, а в том, чтобы снять давление, перерезать ключевые нити атаки. Он сконцентрировался.

Пять тончайших [Игл Света], невидимых в обычном спектре, вырвались из его кончиков пальцев. Он не просто выстрелил ими — он управлял. Как дирижёр невидимым оркестром. Одна игла вонзилась в глазницу Анифарма, готовящегося прыгнуть Анне в спину. Две другие прошили сухожилия на ногах двух Биофагов, сбив их с курса. Ещё две метнулись в щель между пластинами третьего.

Он работал с хирургической точностью, выбирая цели, которые Анна могла пропустить в своём масштабном противостоянии.

И она почувствовала. Не увидела — почувствовала. Среди хаоса чужеродной маны скверны мелькнула тонкая, острая, почти знакомая нить чистой световой энергии. Её взгляд, ледяной и всевидящий, метнулся в сторону, где ничего не было видно.

— Алексей, это ты? — её голос прозвучал не с упрёком, а с низким, одобрительным ворчанием, сквозь которое пробилась едва уловимая ухмылка. — Ах ты паршивец… Я же сказала сидеть в укрытии!

Михаил внутри ахнул. Его [Скрытность] маскировала физическое присутствие и рассеивала манный след, делая его крайне тусклым. Для того чтобы уловить его в таком аду из энергий, нужна была нечеловеческая, звериная чувствительность к мане. В моей прошлой жизни таких можно было по пальцам пересчитать, — промелькнула у него мысль, полная холодного уважения.

Он не ответил. Любой звук, любое колебание воздуха могло выдать его. Он просто продолжил работу, перемещаясь на новую позицию, выпуская новые [Иглы] в суставы, глаза, уязвимые места.

Анна, получив ответ молчанием, лишь коротко фыркнула.

— Ну что ж, раз не хочешь раскрываться — дело твое. Работай.

И они заработали в странном, идеальном тандеме. Ледяной шторм Анны и невидимый, точечный скальпель Михаила. Поток тварей начал захлёбываться.

Именно в этот момент на поле боя ворвалось долгожданное подкрепление. С грохотом моторов внедорожников и звоном амуниции прибыл отряд. Во главе — капитан Артём Зимченко, маг ранга B, мужчина с обветренным лицом и взглядом, привыкшим к потерям. За ним — ещё пятнадцать бойцов, ранги от C до E.

Зимченко замер на секунду, окидывая взглядом поле. Его мозг отказывался верить. Горы трупов. Искрящийся на всём лёд. И в центре этого апокалипсиса — одна женщина, от которой исходил холод такой силы, что у него самого заломило старые шрамы.

— Ты ж погляди… — прошепелявил он, снимая каску и проводя рукой по коротко стриженным волосам. — Что тут, чёрт возьми, творилось?

Зимченко, вместо того чтобы обижаться, криво усмехнулся. Он знал Анну. Если она шутит — значит, худшее позади. Если злится — значит, ещё есть кому и на кого злиться.

— Дороги, Анна, дороги размыло! — крикнул он в ответ, уже отдавая приказы своим людям расходиться и занимать периметр. — Отчитываться будешь потом. Что по источнику?

— Источник — там, — она кивнула на пульсирующую рану в реальности. — Он нестабилен. Кто-то его растянул. Идите, зачищайте остатки. А мне нужно… — её взгляд на миг метнулся в сторону, где всё ещё витал незримый Михаил, — разобраться с одной назойливой тенью, которая решила, что её тут не ждали.

— Все, построение «Клещи»! На зачистку! — рявкнул Артём, и его люди, вышколенные и ждавшие только приказа, ринулись вперёд. Магия разных стихий вспыхивала в сумерках, добивая уцелевших, оглушённых существ. Работа закипела.

Анна же, убедившись, что давление спало, сделала шаг назад, затем ещё один, и растворилась в лесной чаще, как раз в той стороне, откуда летели таинственные световые иглы. Её дыхание, наконец, сбилось, выдавая чудовищную усталость. Столько маны за один бой она не тратила давно.

— Алексей, — позвала она тихо, но так, что её голос, казалось, пронизывал каждую тень. — Можешь вылезать. Игру в прятки заканчиваем.

Михаил, стоявший в трёх метрах от неё, понял, что скрываться дальше бессмысленно. Если она смогла вычленить его манный след в этом аду, то никакая [Скрытность] уже не поможет. Он деактивировал навык. Воздух вокруг него задрожал, и он материализовался, будто выступив из стены тумана.

— Ну что ж, — он развёл руками с лёгкой, почти извиняющейся усмешкой. — Попался.

— Ага, конечно, — фыркнула Анна, прислонившись спиной к старой сосне и сползая по стволу, чтобы присесть на корточки. Лицо её было бледным, под глазами — тёмные круги. — Было глупо вылезать из укрытия. Безрассудно. И… чертовски вовремя. Я рада, что ты пришёл.

Она откинула голову на дерево, изучая его. Её взгляд, острый даже сквозь усталость, скользил по его лицу, позе, рукам.

— Знаешь, что я думаю? — начала она, вытирая пот со лба тыльной стороной руки. — Ты слишком храбрый. Или слишком отчаянный. Для того парня, чьё досье я читала… это как-то странно. Вот так, из слабака, которого все пинали, превратиться в это, — она показала на него жестом, обводящим его с ног до головы.

— Вы правы, это странно, — согласился Михаил, оставаясь стоять. Он выбрал тон чуть отстранённый, с долей горечи. — Но знаете, когда тебя бьют каждый день до полусмерти, а всем вокруг — и преподавателям, и ученикам — нет до этого никакого дела, в какой-то момент что-то щёлкает. Либо сломаешься окончательно, либо… либо решаешь, что с тебя хватит. Захочешь всё изменить. Я просто… решил, что с меня хватит.

Анна тихо рассмеялась, коротко и хрипло.

— Значит, воля к жизни? Да?

— Можно и так назвать, — кивнул Михаил.

Их разговор прервало нечто ужасное. Они почувствовали это одновременно. Анна — всем своим существом мага, Михаил — через тревожный писк [Сканера], который всё ещё был активен.

Поток маны из разлома не просто усилился — он извратился. Он стал густым, маслянистым, липким. Это была уже не хаотичная энергия скверны ранга D. Это было нечто целенаправленное, чужеродное и невероятно древнее.

— Какого чёрта?! — вырвалось у Анны, и она вскочила, как ужаленная, хотя тело кричало от боли. Её взгляд уставился на разлом.

Цвет портала изменился с грязно-фиолетового на густой, почти чёрный багровец. Из него потянуло холодом, от которого не спасала одежда, холодом пустоты и гнили. Внезапно Анна рванула с места, выбегая из леса на открытое поле, и Михаил, не раздумывая, помчался следом.

— Артём! Немедленно отойти от разлома! Всем отойти! — её крик, полный чистого, немедленного ужаса, пронёсся над полем.

Капитан Зимченко и его бойцы, увлечённые зачисткой, не успели даже полностью развернуться.

Из чёрного сердца разлома вырвалась немая ударная волна. Не света и не звука, а чистой, сокрушительной силы. Она примяла траву, сломала молодые деревца по краям поля и отшвырнула всех, кто стоял близко, как кукол. Бойцов в тяжёлой амуниции отбросило на добрых десять метров.

И в центре этого бедствия, медленно выпрямляясь, поднялось оно.

Существо было гуманоидным, ростом под три метра. Его тело казалось высеченным из тёмного, потрескавшегося обсидиана, сквозь трещины которого сочился хилый жёлто-зелёный свет. У него были слишком длинные, суставчатые конечности, оканчивающиеся когтями, похожими на обсидиановые кинжалы. Лица не было — только гладкая, выпуклая пластина, на которой горели две узкие, вертикальные щели, полные того же ядовитого свечения. Над его головой, видимое только Михаилу, горели кровавые руны системы:

«Мизарит. Ранг C+. Способность: [Стрессовая Эволюция] — при получении критического урона или в условиях высокой опасности может временно эволюционировать до ранга B.»

— Твою мать… — прошипела Анна, медленно поднимаясь на ноги. Её лицо исказилось не страхом, а холодной, бездонной яростью. — Почему Мизарит здесь? Это же разлом D-ранга, чёрт побери!

— Немедленно эвакуировать всех жителей! — её голос снова приобрёл стальную командную интонацию. Она шагнула вперёд, между монстром и отрядом. В её правой руке с лёгким звоном материализовался длинный, прямой клинок, выточенный из сияющего, почти голубого льда. Она приняла классическую стойку фехтовальщика, клинок на уровне глаза, остриё направлено на чудовище. — Артём, вы в порядке?

Капитан Зимченко, откашлявшись, поднялся на одно колено. Он держался за бок, лицо посерело от боли.

— Жив… — прорычал он. — Ребра, кажется… В строю.

Пока Анна держала на себе внимание монстра, который медленно поворачивал свою безликую голову, изучая нового противника, Михаил метнулся к другим сбитым с ног бойцам. Быстро проверил пульс, сознание — серьёзных травм, слава богам, не было, только ушибы, вывихи и сотрясения.

Артём, стиснув зубы от боли, поднялся во весь рост. Его голос, хриплый, но не сломленный, прозвучал чётко:

— Всем слушать! Ранг C и выше — остаётесь со мной! Остальные — немедленно в деревню! Эвакуировать всех, до последнего старика и ребёнка! Увести как можно дальше! И по рации доложить в главный штаб: в районе деревни Берёзовка появился Мизарит, ранг C+, потенциал к эволюции! Требуется срочное усиление! Быстро!

Бойцы ранга D и E, кивнув, подняли более тяжёлораненых товарищей и побежали обратно к деревне, оставляя на поле перед багровым разломом небольшую, смертельно опасную группу: Анна, капитан Зимченко, пятеро бойцов ранга C с потрёпанными щитами и заклинательными фокусами, и Михаил, чей формальный ранг в академических бумагах всё ещё значился как F.

Мизарит медленно развернулся к ним всем, и из его груди донёсся низкий, вибрирующий гул, от которого задрожала земля под ногами. Охота только начиналась.

Именно в этот момент, на самой грани восприятия, перед внутренним взором Михаила вспыхнули строки холодного, механического света. Это не было похоже на обычные уведомления. Это был приговор и предложение в одном флаконе.

[ЭКСТРЕННОЕ ЗАДАНИЕ: КВИНТЭССЕНЦИЯ ВЫЖИВАНИЯ]

[Цель: Уничтожение высшей угрозы — «Мизарит» (Ранг C+).]

[Награда за успех: Уникальная способность — «Берсерк» (Пробуждение).]

Описание: Кратковременное состояние запредельной боевой ярости. Повышает все физические характеристики на 80 %, скорость регенерации — на 200 %, полностью игнорирует боль и психические воздействия. Активация на время сжигает ману и вызывает сильнейшее истощение после отката.

[Штраф за провал: Смерть.]

[АКТИВИРОВАН БАФФ: «Синергия Отчаяния»]

Ваши базовые характеристики временно увеличены: +30 %.

Эффективность ваших навыков повышена: +40 %.

Эффективность навыков союзников в радиусе 50 м повышена: +20 %.

Текст горел в сознании, обжигая своей безжалостной прямотой. «Смерть». Всё просто.

— Мда, — мысленно, с ледяной усмешкой, отозвался Михаил. — Именно сейчас. Ты мне ещё награду за прошлое задание не выдал, а уже новое, смертельное, подкидываешь. Щедро, нечего сказать.

Но спорить со Системой было бессмысленно. Он ощутил, как по телу разливается прилив новых сил — мышцы наполнились стальной упругостью, манные каналы прочистились и расширились. Мир вокруг стал чётче, острее. Он видел, как напряглись волокна на щите бойца слева, как дрогнул лёд на клинке Анны, ещё не восстановившейся после предыдущего боя. Он видел самого Мизарита — не просто монстра, а конструкцию из слабостей: тонкие соединения в суставах, пульсирующее ядро в центре груди, слабый свет в тех самых вертикальных щелях-глазах.

— Концентрируемся! — крикнул Артём, вытаскивая свой боевой топор, лезвия которого вспыхнули рунами. — Маги-дальники, бьём по суставам! Щиты — вперёд, держим линию! Анна, вам нужно время на восстановление?

— Нет времени, — сквозь зубы ответила она, и её ледяной клинок засверкал ярче. — Бьём вместе. Алексей, — её взгляд на секунду задержался на нём, — ты с нами. Действуй как в лесу. Точечно. По глазам и стыкам. И не геройствуй.

Мизарит сделал свой первый шаг. Земля под его ногой провалилась, а сам он, вопреки массивности, двинулся с пугающей, почти размытой скоростью прямо на их построение.

Битва началась. И где-то в глубине души Михаил знал, что это лишь прелюдия. Настоящая цена будет предъявлена позже.