Мир Невсолея. Незадолго до вселения наглого соседа Марины.

В роскошной золотисто-голубой спальне, на широкой кровати среди смятых простыней лежала девушка.

Томные, чуть раскосые глаза на треугольном личике с упрямым подбородком довольно жмурились. Она сладко, словно сытая кошка, потягивалась роскошным телом. Вытягивала точёные длинные ножки, игриво шевеля пальчиками с покрытыми золотой краской ноготками.

Оглаживала ладонями упругую, вызывающе красивую грудь с яркими вершинками, всё ещё горящими от жгучих мужских поцелуев. Трогала мягкий живот с яркими полукружьями, оставленными зубами её ненасытного любовника, что стоял сейчас у камина.

Мужчина повернулся и, поймав её взгляд из-под томно прикрытых век, белозубо улыбнулся:

— Как ты хороша, моя прелесть. Особенно сейчас, когда лежишь вот так, словно драгоценный голубой бриллиант на чёрном шёлке простыни, — разлил по хрустальным бокалам густой, пахнущий поздним виноградом и пряностями напиток. Мягко ступая по шелковистому ковру, приблизился к кровати и протянул девушке бокал: — Выпей пару глотков. Тебе нужно восстановить силы: сегодня танец нашей страсти был долгим, и я планирую его продолжить.

— Я ничуть не устала и готова снова любить тебя, — томно протянула красавица, но бокал взяла. Пригубила терпкую жидкость. Дразнящим движением язычка слизнула с губ рубиновые капли.

Мужчина глотнул из своего бокала и устроился на кровати рядом с красавицей, опираясь спиной на высокую подушку. Задумчиво уставился на языки пламени в камине и, казалось, совершенно забыл о женщине рядом.

Сделав ещё несколько глотков, девушка протянула руку, игриво царапнула мужчину по обнажённому бедру острыми ноготками и томно промурлыкала:

— Любовь моя, твои мысли где-то далеко от меня! А ведь мы должны решить важный вопрос… Когда мы объявим о нашей свадьбе?

Мужчина изумлённо приподнял брови. Повернул к ней лицо и растянул губы в ленивой усмешке:

— Нэтали, не припомню, чтобы делал тебе брачное предложение.

— Но, дорогой, мы уже несколько месяцев занимаемся любовью, и нам обоим хорошо. Ведь хорошо же? — красавица обиженно надула губки и недовольно взмахнула длинными ресницами. — Или ты думал, что моё тело доступно любому, и им можно пользоваться без всяких обязательств?

Ничуть не впечатлившись её словами, мужчина сделал глоток из бокала и равнодушно ответил:

— Я об этом совершенно не думал. Ты сама пришла ко мне, и я не стал оскорблять тебя отказом, моя прелесть. Но жениться… Это не ко мне, детка. Тем более в моей семье не женятся просто так…

— Что-о⁈ — девушка буквально подскочила на кровати. Отшвырнула свой бокал, не замечая, что рубиновая жидкость заливает ворс драгоценного ковра.

Встала на четвереньки, подалась к мужчине и оскалила мелкие зубки в злобной гримасе, словно собака, готовая вцепиться в горло врага:

— Ты считаешь, что я «просто так»⁈ Я, Нэтали Арайская, дочь Сланса Арайского, для тебя «просто так» и какая-то «детка»⁈

— Ну, ну, милая. Зачем так нервничать и всё усложнять? — мужчина протянул руку и успокаивающе похлопал девушку по круглой попке. — Ты восхитительная любовница, ни одна знакомая мне женщина не сравнится с тобой. Оставим сложившееся положение дел неизменным. Лучше поцелуй меня — завтра я покидаю Невсолею и отправляюсь в один дикий, но интересный мир… Так что мы долго не увидимся, и, чем говорить о браке, лучше хорошенько попрощаемся, детка…

Когда мужчина покинул спальню Нэтали, день почти подошёл к концу. Сквозь высокие окна в комнату осторожно заглядывали закатные лучи двух солнц. Арея — большое, красноватое и лохматое, — стояло чуть выше Джушны, маленького, молочно-белого солнца, чьё появление на небосклоне означало прощание с летом.

«Скоро зима. Ненавижу зиму…» — глядя в окно, Нэтали зло стиснула зубы. Отвернулась и неспешно прошлась по комнате, всё ещё хранящей запах страсти. Страсти её и мужчины, в которого она неосмотрительно влюбилась и который сегодня так спокойно отверг её.

— Значит, я для тебя хороша лишь в качестве любовницы, — с яростью прошептала девушка, словно продолжая их незаконченный разговор. — В жёны тебе не гожусь…

Подошла к туалетному столику с высоким зеркалом, перед которым любила проводить часы, занимаясь своей красотой. Долго бездумно смотрела на уставленную флакончиками и баночками столешницу. Повторила:

— В жёны не гожусь…

И вдруг яростно зарычала. Одним взмахом руки снесла на пол флаконы с духами и баночки с кремами и принялась топтать их, заливаясь слезами и выкрикивая что-то нечленораздельное.

Когда от десятков хрустальных флаконов и баночек осталось лишь благоухающее месиво из разноцветных осколков, девушка остановилась. Несколько раз глубоко вздохнула, окончательно успокаиваясь, и повернулась к давно закрывшейся за любовником двери:

— Ничего, ты просто не знаешь, кого оскорбил сегодня, милый. И если думаешь, это сойдёт тебе с рук, значит, ты очень беспечен. Я придумаю, как отомстить тебе, Претемнейший князь Станислас Даниланис…