Кэт была похожа на мать — крупная, светловолосая, синеглазая и положительная. Когда было установлено, что температура повышенная, она тотчас принялась стелить свою постель, чтобы начать болеть.

Люси взялась за приготовление обеда, а Кларенс отправился в аптеку за сульфидином. На обратном пути он заглянул в киоск знакомого газетчика и посмотрел вечерние выпуски городских газет. Дело Петро Каталони повсюду оказалось спрятанным на средних страницах среди объявлений. Только его заметка красовалась на первой странице «Независимой». Это было приятно. Огорчительным оказалось другое. Заметки почти во всех газетах начинались так же, как у Кларенса, — рассуждением о том, что любовь не утратила в наш век своего рокового характера. «Как и во времена Шекспира, — писала „Звезда“, — смерть повсюду сопровождает любовь…» «Тысяча лет, — вещал корреспондент „Времени“, — прошедших со дня гибели Тристана и Изольды, не изменили характера любви…»

Кларенс покраснел. А он-то воображал, что придумал оригинальное начало!

Поздно вечером дома раздался телефонный звонок. Аппарат стоял у них в маленькой прихожей.

Звонил Боер. Грузчик долго извинялся. Потом он спросил, удалось ли Кларенсу что-нибудь узнать от Розиты.

Кларенс ответил, что не удалось.

— Я так и думал, — сказал Боер. — Она ведь совсем дикая. Я еще когда к ней насчет похорон ездил, заметил, что она всех боится.

Прощаясь, Боер сказал:

— Мистер Кейтер, если вы хотите поговорить с кем-нибудь из тех ребят, кто работал с Петро, я вам могу это устроить. Завтра я тут одного увижу, и мы сможем вас встретить часов в 10 утра возле нашего агентства.

Кларенс поблагодарил грузчика и сказал, что воспользуется этим предложением.

Вернувшись в комнату, Кларенс присел на постель и оглянулся. Зеленоватый свет ночника мерцал на тисненых обоях — их выбирала Люси, — тускло отражался на дверцах кленового шкафа, купленного в рассрочку, и вырывал из темноты маленький полукруг мягкого коврика возле кровати. За окном пошумывал осенний дождик. В комнате было тепло и сонно, слышалось ровное дыхание Люси.

Грязная, тяжелая и даже страшная сторона жизни вместе с делом Каталони ворвалась в сознание Кларенса, и, сравнивая виденное им за последние дни со своим существованием, он подумал, что, в сущности, он вполне счастлив. Даже если ему и не прибавят жалования, он всё равно будет жить лучше, чем те тысячи или, может быть, даже миллионы, которые в эту ночь ведут пароходы, шуруя тяжелыми ломами в топках, которые рубят уголь в шахтах, стоят у штамповочных станков в цехах заводов, которые пьют и дерутся, не знают ни книг, ни музыки, которые попадают в газеты под заголовками: «Убийство в нижнем Нью-Йорке», «Забастовка в Детройте», «Обвал шахты в Пенсильвании».

«Почему это так получается? — спрашивал себя Кларенс. — Я живу здесь, в чистой квартирке, никогда не ссорюсь с женой, а Каталони жил в трущобной грязи и теперь мертвый лежит в морге. Был ли он хуже меня?

Нет, наверное, не был. Значит, я просто случайно родился в такой семье, где отец имел возможность дать мне образование. А если бы я родился в семье гангстера или бродячего сельскохозяйственного рабочего?»

Но ответить на этот вопрос было уже совсем трудно. Не всё в мире устроено правильно, но он чувствовал, что не возьмется эти неправильности устранять. Если бы Кларенс знал, как за это приняться, может быть, он еще подумал бы, но он не знал и был рад тому, что не знает.

Утром Кларенсу не пришлось встретиться с Боером, — Кэт стало хуже, Люси оставила Кларенса с дочерью и побежала за мистером Майлзом — врачом. Кларенс позвонил в отдел, где работала жена, и сообщил о болезни Кэт.

Хлопоты с дочерью привели к тому, что Кларенс только к 11 часам был готов выйти из дому. Его остановил телефонный звонок.

— Где вы застряли, Кейтер? — раздался встревоженный голос Докси.

Кларенс сообщил начальнику отдела о болезни дочери.

— Очень некстати, — сказал Докси. — Главный редактор как раз спрашивал, что у вас есть нового… Как сейчас ваша дочь?

Кларенс ответил, что у Кэт ангина и опасного, очевидно, ничего нет.

— Ну и очень хорошо. Поезжайте прямо в порт или куда там вам удобнее и постарайтесь найти что-нибудь новое. Шеф лично интересуется этим.

В подземке по дороге в порт Кларенс задумался. Почему шеф или главный редактор мистер Бирн так заинтересовались убийством Петро? Ножевые драки и перестрелки были в городе обычным явлением, и, конечно, в результате таких столкновений всегда кто-нибудь оказывался убитым. Не могут же люди всё время стрелять мимо. С такими делами газеты разделывались в двух— трех номерах. Почему же смерть Каталони привлекла внимание мистера Бирна?

Так как в порту без чьей-нибудь помощи Кларенс не мог рассчитывать найти кого-нибудь из грузчиков — знакомых Каталони, он решил снова обратиться в агентство.

Бухгалтер неуверенно посмотрел на него.

— А вы договаривались с Боером?

— Договаривался. Он мне звонил по телефону, но мы разминулись.

— Ну хорошо. — Бухгалтер взглянул на свои листки. — Они теперь возле доков. Сейчас туда от нас поедет человек, он вас захватит.

Кларенс сел в кабину грузовика. Около пятнадцати минут за пыльным стеклом мелькали ворота складов, груды ящиков и тюков, транспортеры и краны различных типов. Территория порта была велика.

На причале, возле большого английского лайнера, шофер остановил машину.

— Вот здесь. Кажется, у них скоро будет обеденный перерыв.

Группа грузчиков укладывала огромный тюк в металлическую сеть. Погрузкой распоряжался маленький черноволосый мужчина с усиками.

— Вот это старший, — показал шофер. Он помахал Кларенсу и двинул машину дальше.

Грузчики уложили последний тюк. Старший сделал рукой знак крановому — и огромная груда тюков, охваченных металлической сеткой, поднялась в воздух, качнулась и плавно пошла вперед к лайнеру.

Грузчики стали расходиться.

Кларенс подошел к черноволосому.

— Я из «Независимой». Хотел бы поговорить с вашими ребятами.

— Откуда?

— Из «Независимой». Из газеты.

— A-а, из газеты. — Старший произносил слова не чисто, с каким-то акцептом, происхождения которого Кларенс не понимал. — О чем вы будете говорить? — Он с интересом смотрел на репортера. Очевидно, ему было в новинку разговаривать с человеком, который делает статьи.

— Об убийстве Петро Каталони, — пояснил Кларенс. — Хотел бы узнать, что они об этом думают.

Выражение интереса сошло с лица черноволосого.

— О Каталони. Ну что же. Разговаривайте. — Он хмуро указал на несколько человек, усевшихся в кружок, и отвернулся.

Кларенса удивила эта неприветливость. Обычно люди любят, когда печать интересуется их делами, и если у них нет особых предубеждений к той газете, которую ты представляешь, они всегда бывают польщены проявляемым к ним вниманием. Черноволосый, как видно, не имел ничего против самой «Независимой», но о Петро Каталони говорить почему-то не хотел.

Кларенс подошел к группе грузчиков, вяло болтавших между собой, и присел рядом с ними на корточки. Несколько лиц повернулось к нему.

— Я из «Независимой», ребята. Пришел узнать, что вы думаете об убийстве Каталони.

Разговор оборвался. Люди неприязненно смотрели на репортера.

— А что же о нем думать, об этом убийстве? — сказал сосед репортера справа — коренастый, небритый ирландец. — Пускай о нем полиция думает.

— Кто его убил, — сказал ирландец, — был большой сволочью. — Не глядя на предложенные сигареты, он встал и отошел в сторону.

Кларенс с удивлением посмотрел ему вслед. В чем дело? Почему они все так странно ведут себя? И черноволосый, и этот.

Он посмотрел на других грузчиков. Все скучающе отвели от него глаза. Молодой тощий парень с густыми вьющимися волосами демонстративно лег на спину и с подчеркнутым равнодушием засвистал какой-то фокстрот.:

Кларенс почувствовал себя в пустоте.

— Послушайте, — обратился он к своему соседу слева — пожилому мужчине в синем комбинезоне и дымчатых очках, который был занят тем, что перевязывал ссадину на ладони. — Послушайте, почему это все тут от меня отворачиваются, как только я заговорю о Петро Каталони?

Мужчина в очках поднял голову.

— Это вы меня спрашиваете?

— Да, вас.

— А почему вы меня спрашиваете? Обращайтесь к кому-нибудь другому. — Он затянул бинт зубами и отвернулся от Кларенса. Несколько вялых усмешек прошло по лицам.

Немного погодя лежавший на асфальте парень сказал:

— Вы лучше спросите у Бенсона. Они приятели были с Петро.

— А где мне его найти?

— А вон он.

Бенсон, молодой, светловолосый, сутуловатый, с широкими опущенными плечами, сидел на причале, спустив ноги вниз, и смотрел на воду. На нем был синий грязный комбинезон и тяжелые ботинки на каучуковой желтой подошве. Когда Кларенс подошел к нему, он поднял голову и равнодушно посмотрел на репортера.

Брови и ресницы у него были такие светлые, что казались почти белыми.

— Здравствуйте.

Бенсон угрюмо кивнул.

— Ваша фамилия Бенсон?

— Да.

— Ребята сказали мне, что вы хорошо знали Петро Каталони и могли бы рассказать о нем.

— А вам зачем?

— Я работаю в газете. Моя фамилия Кейтер.

— Ах, в газете! Ну и что же вы хотите?

Кларенс сел рядом и тоже спустил ноги к жирной черной воде.

— Полиция подозревает Варци. Что вы об этом думаете?

Бенсон недоуменно посмотрел на Кларенса.

— Какого Варци?

— Тонио Варци. Вы его должны знать. Он тут работал вместе с Каталони.

— Тонио! — Голубые, белесоватые глаза Бенсона широко раскрылись. — Не может быть! Бросьте вы!

— Как не может быть? — Кларенс пожал плечами. — Вы что, газет не читаете?

— На черта они мне нужны… А что там сказано?

— Сказано, что Варци зарезал Каталони.

— В какой это было газете? — поспешно спросил Бенсон. Он привстал, как будто собираясь сейчас бежать и прочесть.

— В любой. — Кларенс всё еще не мог понять, чему удивляется грузчик. — Я сам об этом писал.

— И откуда же вы это взяли?

— Мне сказал Мак-Графи — сыщик из портового участка… И не только мне. Все репортеры получили то же самое. Этого Варци уже повсюду разыскивают.

Бенсон вскочил на ноги.

— А вы не врете?

— Зачем же я буду врать!

— Ах, сволочи! — Бенсон сжал кулаки. Лицо его выражало сильнейшее волнение и гнев. Белые брови нахмурились. На глазах выступили слезы. — Ах, мерзавцы! — Он забегал взад и вперед по причалу. — Не может этого быть. — Он отчаянно посмотрел на Кларенса. — Послушайте, вы, наверное, ошибаетесь.

Кларенс тоже встал.

— А вы думаете, что убил не он?

— Да как же он мог? — Бенсон остановился. — Он же за день до убийства уехал. Нанялся на пароход и уехал в Бразилию. Мы его с Петро провожали.

— А как же Боер мог его видеть в порту вечером перед убийством?

— Какой Боер?

— Ваш грузчик Боер.

— У нас нет такого грузчика. Я такого не знаю.

— Значит, вы утверждаете, что Варци здесь не было в ночь, когда совершилось убийство?

— Как же он мог здесь быть, когда он уехал?

Кларенс тоже был взволнован.

— Так, значит, Петро убил не он?

— А вы что, думали, что он?

— А кто же?

Бенсон махнул рукой.

— Они же его и убили.

— Кто они?

— Те, кто сваливает на Варци… Да что об этом говорить! Ведь Варци и Каталони друзья были. Помогали друг другу. Такие ребята. — Бенсон всхлипнул и вытер глаза большой грязной рукой.

— Послушайте, — Кларенс взял Бенсона за руку. — Вам нужно дать показания. Если Варци действительно здесь не было, — значит, убил не он. Нужно сейчас же пойти в полицию и заявить. А то ведь его ищут.

Бенсон сунул руки в карманы. Губы его шевелились. Он напряженно думал.

— Вот что, — начал он. — Мне сейчас нужно на работу. Вы приходите ко мне, и мы поговорим. Подумаем. Запишите мой адрес.

Кларенс записал.

— Ну вот. Договорились.

Грузчик бегом кинулся на другой конец причала к лайнеру, где уже зашевелились огромные тюки. Однако на полпути он остановился, посмотрел издали на Кларенса и подбежал к нему.

— Послушайте, — сказал он, тяжело дыша. — Я забыл вас предупредить.

— Что такое?

— Слушайте, — горячо заговорил Бенсон. Вы пока что никому ничего не рассказывайте, о чем я вам говорил. Ни в полиции, ни в своей газете. Это очень важно. Понимаете?

— Ну, пожалуй, — огорченно сказал Кларенс. Он как раз собирался бежать и звонить Докси. — А почему это так нужно? Если публика раньше узнает…

— Ни в коем случае. — В голосе грузчика было неподдельное отчаяние. Он схватил Кларенса за руку. — Вы не понимаете, что ли! — Он отвернулся и отошел на шаг. — Зачем я с вами связался-то, господи? Неужели вы не понимаете, что и меня могут убить?

— Ну не волнуйтесь. — Кларенс был ошеломлен. — Я вам слово даю, что никто пока ничего не узнает. Понимаете? Честное слово.

— Ну смотрите, — сказал грузчик потерянным голосом. — Это уж на вашу совесть. Можете погубить меня…

Он устало опустил руки и побрел к лайнеру.

Кларенс, удивленный, пошел своей дорогой. Когда он миновал причал, ему навстречу попался Боер. Он был в том же аккуратном комбинезоне.

— А я вас ищу, мистер Кейтер, — сказал он. — Хотел познакомить вас с нашими ребятами. Их сегодня случайно сюда послали. Я думал, что они все будут в военной гавани.

— Да ничего, спасибо, — сказал Кларенс. — Я уже сам познакомился. Только народ тут очень неразговорчивый.

Пожилой грузчик помолчал. Они шли рядом мимо длинного склада. В узком месте, где две машины преграждали путь, он вежливо пропустил репортера вперед.

— Что же, так ни с кем и не поговорили?

— Нет, только с Бенсоном, — начал Кларенс и тут же прикусил язык. Может быть, этого не следовало говорить. Он почувствовал какое-то еще неясное ему подозрение и посмотрел искоса на Боера.

Великан, как обычно, сосредоточенно и серьезно смотрел перед собой. Немного погодя он заговорил мягко.