Марина.

Что я могла сказать на это?

Я только тяжело вздохнула, и Андрей тут же пошёл на попятную.

– Нет, я понимаю, тебе всё это неприятно, но я же тебя не заставляю за ним ухаживать или что-то ему пытаться объяснить. Ты просто посмотри своим профессиональным взглядом жены и скажи, чего нам ожидать.

– Я подумаю, Андрюш. Я, скорее всего, заеду.

Я отдавала себе отчёт, что по-другому поступить не могу. Не с Андреем. Но оттягивала момент, как только могла.

В итоге дотянулась до того, что ко мне на работу снова приехал Архип.

Когда я только услышала его бас на ресепшене, тут же схватилась за голову. А когда он появился у меня в кабинете, я задала один единственный вопрос.

– Когда ты улетишь домой?

– Ну, пчёлка моя, как-то ты легко от всего решила избавиться. Я не улечу домой до тех пор, пока мой любимый братец не будет горной козой скакать.

– Может, ты хотел сказать козлом?

– Может быть, и козлом. – Архип пожал плечами и занял кресло напротив. Вытянул ноги, откинулся весь, чуть ли не растянулся полежать у меня в кабинете.

И тишина была такая давящая, что становилось понятно – разговор он принёс какой-то особо противный.

– Давай уж начинай. – Тяжело вздохнув, произнесла я и, встав, нажала кнопку на термопоте, чтобы налить кипятка в заварник.

– Да что начинать, Марин? Я тут продолжаю. В принципе, что могу сказать: Лялечка ваша сдриснула.

Я вскинула брови и уточнила:

– А чего это наша?

– Ну, с того, что вы к этой семье имели отношение. С того, что не будь Орховы вашими друзьями, ничего бы этого не было. Ну, в общем, Ляля сбежала. За Егором присматривать она не собиралась. За Назаром присматривать и подавно. Я уже даже смотался к её маменьке. Маменька там гипертоник, закатывает глаза. Кстати, понятно, откуда Ляля такая вот – ничего знать не знает. Назара увезли, сказали, что хорошим людям. У неё сил нет никаких воспитывать. Она как бы просила Лялю, чтобы она не бросала мальчика, но та сказала, что скоро замуж выйдет и Назар будет расти в полной семье. Сама, как понимаешь, замуж она не вышла.

Архип сложил пальцы домиком и посмотрел поверх них на меня, ожидая какой-то реакции.

Что я могла на это сказать?

Что матримониальные планы одной сударыни обломились инсультом? Или что?

– В общем, сбежала она дня четыре назад. Сбегала она так, что мальчишка перестал разговаривать.

Я опустила глаза и покачала головой.

– Причём понятно, что он как-то не особо сильный стресс испытывает, а он что-то сам себе думает. Я с Андреем, конечно, на эту тему поговорю, но ему бы поговорить сначала с папой на эту тему, чтобы узнать всю подноготную. А папа у нас, видите ли, из-за того, что у него нарушена речь, матом крыть никого не может. Ну и, соответственно, особо рот не открывает.

– Так это поэтому Андрей хочет, чтобы я приехала?

– Не знаю уж, почему Андрей хочет, чтоб ты приехала, но я подозреваю, что мальчишка надеется на то, что мама приедет и папа очухается. Вот такие вот у нас новости, Марина.

Архип оттолкнулся от кресла, встал, забрал чайник из термопота и разлил по маленьким аккуратным чашечкам отвар из трав и вишни. Поставил одну передо мной, вторую забрал к себе.

– А ты с какой целью приехал ко мне?

– Да вообще, просто поговорить. Просто подумать. Вадим, кстати, идеально вписывается в картину фирмы. Жалко, работать не захочет.

– Это ещё почему?— Спросила я, недовольно поджимая губы.

– А он такой своеобразный. Он вот своё будет открывать. Понимаешь, это Андрей, как старший ребёнок, идёт напролом, потому что он надежда семьи. А вот Вадим в этом плане намного свободнее. Я прям смотрю на него, наблюдаю за ним, как его давит эта фирма, как его бесят наши госзаказы. Ты бы видела. Ну ничего, лет пять покантуется по заводу, принюхается, поймёт и ого-го какую подрядную организацию поставит на ноги. Так что в этом плане я вообще не сомневаюсь. Ну, а к тебе приехал, наверное, знаешь, из-за того, что ни с кем особо каши не сваришь. Егора надо поднимать, надо его растолкать. Так что ты бы приглядела.

– Ты понимаешь, что я не буду глядеть ни за Егором, ни за его сыном? Это его ответственность. Это его желание. Это его поступки. Кто я такая, чтобы перечить своему бывшему мужу? Никто. Это первое, Архип. Второе – вся эта история могла обернуться абсолютно по-другому, но Егор выбрал именно этот путь. Препятствовать ему в чем-либо я тоже не собираюсь. Я не хочу тратить остаток своей жизни. Хоть я предполагаю, что мне вполне возможно отмерено чуть меньше, чем столько же, на то, чтобы пытаться добиться от кого правды, диалога либо просто нормальной жизни. Чужих учить жить – неблагодарное дело. Я на это свою жизнь не буду тратить.

– Ой, ещё скажи, сейчас в вояж отправишься!

– Ну, сейчас, предположим, не отправлюсь. А вот как у Любы начнётся учебный год, я, скорее всего, уеду. Уеду немного развеяться.

– Марин, из тебя уже песок сыпется. Развеваться можешь только над морем, в качестве пепла. – Грубо перебил Архип, становясь похожим на хищного зверя: глаза блеснули, черты лица заострились. Даже седина, которая сияла серебром, не так стала бросаться в глаза.

Я откинулась на спинку кресла и покачала головой.

– Тебе, наверное, никогда не понять, что может происходить на душе у женщины, которая оказалась в моей ситуации. И дело не в банальном сочувствии, сопереживании, а просто в том, что вот один отрезок жизни закончился. А как начать новый, пока не понимаешь. Тебя постоянно пытаются затянуть в старый. Вроде бы при других вводных, может быть, ты бы и согласилась, а сейчас надо как-то самой. Вот я и хочу сама поменять свою жизнь.

– Зачем тебе её менять? Егор сейчас встанет на ноги, чухнет и через полгода будет бегать за тобой, таская букеты. – Недовольно произнёс Архип и ухмыльнулся.

– Я же правильно поняла, ты остался здесь только для того, чтобы разобраться с его любовницей, чтобы убрать её с моих глаз, чтобы я стала более податливой? Ты очень переживаешь за семью, как старший брат. Ты, как Андрей у меня. Я всё понимаю, Архип, но только слушай, ты когда, например, со своей первой женой разводился, я очень сомневаюсь, что ты искупал её в помоях. Я очень сомневаюсь, что ты бросался такими фразами, которые тяжело даже осмыслить.

– И чего он там тебе умудрился натрындеть? – Переспросил Архип, и я махнула рукой.

– Да какая, к чертям, разница. Съезжу, проверю его. Дам своё резюме Андрюхе.

И через пару дней я поехала к Андрею в гости.

Камилла открыла дверь, бросилась мне на шею. Обняла, поцеловала.

– Я так рада, что вы приехали. Я, правда, очень благодарна.

– Спасибо. Дай Риммулю поцелую.

Римма подбежала, подпрыгнула. Я подняла её на руки. Андрей в это время уже был дома, поэтому вышел из коридора и, увидев меня, распахнул руки.

– Привет. – Произнёс он спокойно и уравновешенно.

– Здравствуй, здравствуй. – Погладила я по плечу сына.

И когда все замолкли, услышала недовольный баритон из дальней спальни.

– Я… я… – Словно бы заикаясь, звенел голос Егора. – Сказал не трогать! Не трогать! Не трогать!

И последнее он, можно сказать, проорал. Да настолько громко, что Риммуля с непривычки прижалась ко мне сильнее. Я посмотрела на Андрея, и он покачал головой.