Возможно, Хань Цзишэ слегка переоценил свои силы, когда решил исключительно от злости и на адреналине наброситься на Юнь Сяо. Тот уже не первый раз отмахнулся от него, словно от воробья, из-за чего Хань Цзишэ угодил в толпу охотников и демонов, продолжавших крошить друг друга, заливая палубу кровью.

Проломив собой хлипкую стену верхней палубы, Хань Цзишэ зажмурился и с такой силой стиснул челюсти, что едва не прокусил язык. На него обрушились доски, в спину упирались острые обломки. Признаться, это уязвило его самолюбие. Злость клокотала в груди, подступая к горлу горькой желчью. Сплюнув, Хань Цзишэ позволил духовной силе вырваться наружу, да с такой мощью, что хлипкая часть стены разлетелась вдребезги. Доски под ногами только чудом уцелели, но, решив не проверять их на прочность, он поспешил выбраться из завалов.

Холодный морской ветер пронизывал до костей, но туман продолжал держать в своих щупальцах корабли, создавая иллюзию отдельного мира. Бой на палубе не спешил заканчиваться, а разрастался с новой силой и уже переходил на соседний корабль. И посреди этой суматохи, точно айсберг, возвышался Юнь Сяо, которого, казалось, битва обходила стороной. Бесстрастное выражение его лица только сильнее раздражало Хань Цзишэ.

– Из солидарности даю тебе ещё один шанс убраться отсюда. Ты и так продал свою душу и имя Диюю, – холодно изрёк Юнь Сяо. Удивительно, но в царящем гаме его голос звучал чётко и ровно. – Я не желаю ломать то, что могло бы принадлежать мне.

– Принадлежать?

Импульс духовной силы поддался раздражению, растекаясь по меридианам жидким огнём, и Хань Цзишэ зарычал:

– Хочешь сказать, если я не уйду, ты навредишь Хань И?

Брови Юнь Сяо на краткий миг взметнулись вверх, выражая лёгкую растерянность. Устало выдохнув, он прикрыл глаза и поднял руку, а когда вновь посмотрел на Хань Цзишэ, его глаза загорелись золотом, свет которого ложился бликами на его длинные серьги. Встретившись с этим взглядом, Хань Цзишэ невольно затаил дыхание и почувствовал, как его кожа покрылась мурашками. Ядро духа, словно живая мышь, съёжилось от страха, проникающего глубоко в душу.

Медленно сгибая один палец за другим, словно давя переспелый фрукт, истекающий густым соком, Юнь Сяо произнёс всего три слова:

– Бойся, Бай Учан.

Одна только фраза – и всё сжалось внутри. Не сразу, а с нарастающей силой, от лёгкого трепета, пробежавшего по спине, до жгучего холода, сдавившего внутренности тугим спазмом. Простое «бойся» прозвучало подобно приказу, которого Хань Цзишэ не посмел ослушаться, и на смену клокочущей злости пришло пугающее смирение.

Мышцы наливались слабостью, дыхание становилось поверхностным, а в голове острой занозой застряла мысль, что твои желания и решения уже не принадлежат тебе. Нет ярости, нет насилия, только тихий, неумолимый приказ, от которого никуда не деться.

Сжавшись, будто ожидая удара, Хань Цзишэ всё же нашёл в себе силы посмотреть на Юнь Сяо, который наблюдал за ним со скучающим видом. Туман вокруг них стал плотнее, словно ограждая от кровопролитной битвы на другой стороне корабля. Хмыкнув и не сказав больше ни слова, Юнь Сяо развернулся и пошёл прочь.

Куда?.. Куда он пошёл?

Только сейчас Хань Цзишэ сообразил, что оставил Хань И одну у боковой палубы. От понимания, что её заберёт другой монстр, нахлынувший страх с трудом, но раскололся, подобно кладке кирпичей, по которой пришлось бить, бить и снова бить, чтобы прорваться наружу.

Сделав шаг, затем другой – словно продираясь через поток горной буйной реки, – Хань Цзишэ кинулся на Юнь Сяо. Палуба, пропитанная солёной влагой и кровью, скрипела под ногами, в воздухе висели клубы порохового дыма, смешавшиеся с туманом. Хань Цзишэ сосредоточился только на долговязой фигуре в тёмных одеждах, уцепившись за мысль, что такой человек не выстоит против его силы.

Но стоило ему приблизиться к Юнь Сяо, как тот с небывалой ловкостью уклонился от его кулака. Чуть не полетев носом вперёд, Хань Цзишэ позволил внутреннему чутью и силе направлять себя. Это помогло вовремя обернуться, чтобы защититься от встречного удара. Но страх продолжал держать его в плену, и он действовал чересчур опрометчиво и слепо.

Боль в шее, жёсткая хватка на плече – и всё тут же перевернулось с ног на голову. Взлетев в воздух и увидев, как небо меняется местами с палубой, Хань Цзишэ упал на лопатки, а чужая рука надавила на рёбра. Из лёгких вышибло воздух, боль сковала внутренности и стиснула горло. Он закряхтел и почувствовал вкус крови на языке.

Юнь Сяо уложил его на спину всего лишь одним выверенным движением. Присев рядом с ним и переместив руку на шею, беспощадно сдавливая длинными крепкими пальцами, он склонился над Хань Цзишэ. Длинные чёрные волосы соскользнули вниз, подобно ядовитым змеям, а глаза наливались жидким золотом.

– Может, однажды меня и низвергли, однако этот достопочтенный не потерял власть над миром мёртвых. Особенно над такими молодыми и неуклюжими духами, как ты.

За дрожавшими от нехватки воздуха губами на языке так и крутился вопрос. Но страх, душивший сильнее, чем ладонь, давившая на кадык, заставляли его хранить молчание. Глядя в горящие золотом глаза, он чувствовал, как всё его тело пронизывало осознание истины.

Низвергнутый небожитель, способный повелевать умершими через имена. Он украл имя Хань И, сделав из неё послушную слугу. Но как ему удалось повлиять на разум Хань Цзишэ? Ведь единственное, что имело настоящую власть над такими, как Хань Цзишэ и Нань Гуацзы, – воля Диюя.

– Ты… – ошарашенно округлив глаза, прохрипел Хань Цзишэ.

Подтвердить свою догадку он просто не успел. Юнь Сяо неожиданно вскинул голову и, отпустив Хань Цзишэ, отпрыгнул назад, уклоняясь от вспышки заклинания.

Закашлявшись, Хань Цзишэ перевернулся на бок и, потирая шею, поднял взгляд – напротив, в чжане от него, стояла Шу Дуньжу.

– Я ведь велел ждать, – раздражённо прошипел Юнь Сяо. – А ты ещё и явилась в истинном обличии?

– Как ты смеешь поднимать на него руку?

– А какая теперь от него польза? – огрызнулся Юнь Сяо, пренебрежительно глянув на Хань Цзишэ.

Демоница. Шу Дуньжу. В белёсой дымке тумана, которая стала напоминать парное молоко, она выглядела ещё более далёкой от привычного человеческого облика. Её тёмные глаза наполнились беспокойством, но стоило их взглядам встретиться, как Хань Цзишэ с трудом сдержал обиду. Он всё ещё хотел верить, что Нань Гуацзы и Ди Хухо ошибались, но когда живая искра в девичьих глазах внезапно потухла, оставляя лишь след зыбкого сожаления, всё встало на свои места.

– Ты должен понимать меня, Хань Цзишэ, ведь я тоже хочу спасти дорогого мне человека. Разве ты не сделал бы всё возможное?

Пальцы медленно сжались в кулаки, из горла вырвался сухой смех, напоминающий хрип. Глядя на Шу Дуньжу, смотревшую на него с такой омерзительной невинностью, от которой тошнота всё сильнее подступала к горлу, Хань Цзишэ всё хуже контролировал пульсирующую в меридианах силу. Злость и боль от столь очевидного, ожидаемого предательства отдавалась в груди смешанными чувствами.

– Сделал бы. Но не ценой же ваших жизней! – разъярённо воскликнул Хань Цзишэ.

– Мне жаль. Ты ведь правда пришёлся по душе этой достопочтенной, – с тихим вздохом прошептала Шу Дуньжу, но в её сухом голосе и бесцветных словах не было ни намёка на эмоции. Она подняла взгляд и бросила: – Забирай госпожу Хань, и уходим.

– Нет!

Страх хлестнул Хань Цзишэ волной адреналина и силы, побудив тут же подскочить на ноги и броситься вслед за Юнь Сяо. Но реакция Шу Дуньжу оказалась быстрее: тонкие золотые нити из концентрированной тёмной ци, отдающей фиолетовыми всполохами, оплели его, подобно паутине. Хань Цзишэ упал на палубу и больно ударился скулой и лбом о деревянные доски. Однако это не помешало ему сопротивляться.

– Отвали от неё! Дай мне только добраться до тебя, ублюдок! Я от вас обоих мокрого места не оставлю, твари!!!

Он кричал, извивался, словно рыба, выловленная сетями на песчаный берег, но ничего не мог поделать. Нити до кровавых подтёков впивались в его тело сквозь одежду, однако Хань Цзишэ не обращал внимания на боль, меркнущую на фоне нараставшей паники. Почему даже с обретённой силой он не способен защитить себя и Хань И? Почему, став Бай Учаном, он продолжал беспомощно извиваться на полу, словно насекомое, которое может раздавить любое существо?

Какой же он всё-таки жалкий! Правильно говорил Го Бао, что Хань Цзишэ стал бы разочарованием для своего отца, ведь в моменты опасности и необходимости принять серьёзное решение он проявлял себя не с лучшей стороны.

– Юнь Сяо?

Возглас Шу Дуньжу побудил насторожиться Хань Цзишэ и обратить внимание на Юнь Сяо, застывшего у дальнего борта. С одной стороны обзор отгораживал густой туман, а часть палубы, куда он в растерянности смотрел, скрывала деревянная надстройка.

Вдруг кинувшись к перилам, Юнь Сяо внимательно осмотрел неспокойные воды моря нечистот, а затем шикнул:

– Её нет.

– Нет? – в недоумении переспросила Шу Дуньжу. – Что значит «нет»? Вас связывает метка, ты должен чувствовать её.

– Покажись, Хань И! – воскликнул он.

Они замерли в ожидании, но ничего не изменилось. Хань Цзишэ внутренне посмеялся – разве Хань И настолько глупа, чтобы выходить по первому же зову? Но радость моментально улетучилась, когда он вспомнил о метке, благодаря которой Юнь Сяо мог управлять Хань И, словно марионеткой. Хань Цзишэ и сам прочувствовал на себе силу его слова, и это пугало.

– Это невозможно, она точно где-то…

«Здесь», – не успел закончить Юнь Сяо, но громкий выстрел, разорвавший напряжение и угодивший в спину Шу Дуньжу, послужил ответом лучше всяких слов.

Издав хриплый звук и рухнув на палубу, Шу Дуньжу потеряла контроль над энергетическими нитями, удерживавшими Хань Цзишэ. Не теряя времени, он воспользовался моментом и вскочил на ноги. Обернувшись, он невольно бросил взгляд на дрожавшую Шу Дуньжу, чьи одежды на спине покрылись кровью. Снаряд угодил ей точно между лопаток и, скорее всего, пробил грудную клетку, но она не просто шевелилась, а даже пыталась встать.

Тень, мелькнувшая в тумане, испугала Хань Цзишэ, наводя на мысль, что следующая пуля полетит уже в него. Охотник в тёмных одеждах с белой маской на лице напоминал жуткого гуя, плывущего в тумане, но он целился не в Хань Цзишэ, а собирался ещё раз выстрелить в Шу Дуньжу из другого оружия. При ближайшем рассмотрении оно напоминало европейскую ручную бомбарду, начинённую мелкой дробью. Но разве это оружие не было одноразовым?!

Раздался выстрел, из металлического дула поднялся столп искр, и Хань Цзишэ почувствовал не только запах пороха, но и след духовной энергии. Этот охотник использовал свои силы для того, чтобы сделать оружие многоразовым?

Обдумать мысль Хань Цзишэ не успел, перед ним чёрной тенью промелькнул Юнь Сяо, защищая от снаряда Шу Дуньжу. Всполох тёмной дымки ударил в охотника, закрутив густой туман и разгоняя набежавшую на корабль пелену.

– Брат Хань! Давай сюда!

Оглянувшись на оклик, Хань Цзишэ увидел, как над палубой пролетел Нань Гуацзы, держа на руках обессиленную Хань И. В первый миг сердце Хань Цзишэ восторженно затрепетало, но радость тут же сменилась негодованием: разве Нань Гуацзы и охотник не должны были сцепиться в жестокой схватке, словно два ненавистных врага?

Обнаружив, что и Юнь Сяо замешкался при виде Хань И, которую Нань Гуацзы уносил прочь, Хань Цзишэ не стал медлить и бросился к палубе, чтобы скорее вернуться на свой корабль. Его борт находился в двух чжанах от корабля охотников, причём верхняя палуба располагалась куда выше, – это испугало Хань Цзишэ, ведь духовная сила могла и подвести его.

Но думать о таком – всё равно что добровольно ступить в капкан, поэтому, поборов неуверенность и сосредоточившись на жаре ядра духа, Хань Цзишэ ловко запрыгнул на перила и в прыжке оттолкнулся от них. Сердце замерло от того, как сила напитала мышцы, лёгкие сжались от ощущения свободного полёта. Хотелось верить, что всё получится, но разум опередил надежды, потому что из-за страха неудачи Хань Цзишэ разогнался недостаточно хорошо. И теперь он летел не на палубу, а прямо на борт.

Грубое ругательство сорвалось с губ ещё до того, как Хань Цзишэ стукнулся о борт и чудом успел зацепиться за толстый канат, который охотники успели срезать, пытаясь избежать абордажа. Не рассчитав силу и недостаточно крепко сжав пальцы, Хань Цзишэ соскользнул вниз и, только обхватив мокрый канат бёдрами, не сорвался в бурлящие алые воды.

Кожу на ладонях жгло огнём. С трудом удержавшись от желания разжать пальцы и позволить рукам отдохнуть, Хань Цзишэ запрокинул голову, отмечая, что до палубы оставалось всего-то несколько бу. Успокоив себя тем, что всё не так плохо, и они выполнили главную – для него – задачу, он сделал первый рывок наверх, затем ещё и ещё, после чего увидел, как над головой пронеслась размытая тень, прыгнувшая на кружившего над палубой Нань Гуацзы.

– Нет!!!

Всё произошло так быстро, что Хань Цзишэ не успел испугаться. Мощный толчок заставил его крепче обхватить канат. Ударившись о борт и раздражённо зарычав, он вновь задрал голову и увидел, как Нань Гуацзы отбросило прочь ударной волной на соседний корабль. Туман зашёлся вихрями, с громким треском покачнулась высокая мачта. Паруса тряхнуло так, что один из канатов лопнул, отпуская часть ткани. Мачта накренилась и медленно начала падать на соседний корабль. Люди и демоны в ужасе бросились в разные стороны.

– Вот дерьмо! – только и успел прошипеть Хань Цзишэ, цепляясь за канат, как за единственную соломинку, удерживающую его от неминуемой гибели.

Мачта с грохотом рухнула на лоу чуань, корабль просел, поднятые им волны с головы до ног окатили Хань Цзишэ. Страх ушёл, осталась только злость. Не обращая внимания на боль и выскальзывающий из рук канат, он полез вверх с такой прытью, что позавидовала бы любая обезьяна. Рывок, ещё один, и вот рука уверенно схватилась за деревянные перила – ещё никогда Хань Цзишэ так не радовался твёрдой поверхности под ладонью.

Со стороны корабля охотников раздались душераздирающие крики. В спину ударила тёмная энергия, отчего Хань Цзишэ едва не сорвался вниз. Подтянувшись и ухватившись за деревянную рейку, он обернулся и увидел, как на борту соседнего судна поднималось тёмное облако, из которого вылетали существа, напоминающие хлыст или змею, собранную из костяных позвонков. Бедолагу, который решил приблизиться к очагу опасности, вдруг схватило нечто и утащило в темноту. Истошный вопль, переросший в леденящий кровь визг, прервал сражение, заставив демонов и людей застыть на месте.

За душераздирающим воплем, прерванным хрустом костей, последовал чавкающей звук разрываемой плоти. Не прошло и пары мгновений, как дымка выплюнула комок плоти, костей и одежды, который только что был человеком. Кровь растеклась по доскам, а вид обезображенного человека с завязанными в узел конечностями и выпотрошенными внутренностями заставил всех на борту в ужасе отшатнуться. Единственным исключением стал Нань Гуацзы, выползший из-под обломков поваленной мачты. Даже охотник в белой маске старался держаться подальше.

«Что за чертовщина происходит?»

Хань Цзишэ был настолько поражён и заворожён происходящим безумием, что позабыл обо всём, наблюдая, как туман уходит прочь, являя демоницу, облик которой впору изображать на гравюрах, рассказывающих о страшных созданиях Бездны. Утончённая женская фигура была прикрыта костяными наростами, из-под которых проглядывали два горевших алым глаза. В существе, более напоминавшем злобного гуля, способного лишь раздирать чужую плоть длинными когтями и пить кровь бледными губами, трудно было узнать прекрасную демоницу Шу Дуньжу.

– Вы все здесь сдохнете, – упавшим голосом прорычала Шу Дуньжу, с поразительной ловкостью подпрыгивая к небесам.

Хань Цзишэ отвлёк шум с противоположной стороны. Он с ужасом вспомнил, ради чего, как ненормальный, карабкался на палубу. Наблюдая, как побледневший – хотя, казалось, куда уж сильнее бледнеть – Юнь Сяо скривился от злобы и спрыгнул с палубы в туман, Хань Цзишэ толком ничего не успел предпринять.

Окружив себя проекцией тёмной формации, которая в фиолетовых всполохах и тёмном тумане начала копировать образ костяного монстра, Шу Дуньжу подняла руку, вслед за чем формация повторила её движение. Громада, разогнавшая туман над кораблём охотников, уже готовилась нанести удар. Но несмотря на исходившую от неё давящую тёмную энергию, Хань Цзишэ почувствовал приближение чего-то не менее опасного. Он слышал его голос, его злость и раздражение; оно было потревожено их боем и теперь пребывало в такой ярости, что желало раздавить их, как надоедливых букашек.

– Рано вам идти на дно, не думаешь? – вдруг раздался позади знакомый женский голос.

Хань Цзишэ успел только вздрогнуть от неожиданности, прежде чем чьи-то руки обхватили его вокруг груди и подняли вверх, унося прочь от корабля, который в следующий миг… прилетел им вслед в облаке множества брызг.

Упругое тонкое щупальце пробило корабль насквозь, поднимая в воздух волны и деревянные осколки. Мачты накренились, судно разошлось на две части, словно игрушка, собранная из хлипких веток. Поднявшиеся волны смыли весь экипаж, который ещё оставался на борту, и как только разошлась белая пена, Хань Цзишэ увидел чёрный громадный силуэт, проплывающий под кораблями, который вновь поднял из-под воды щупальца, целясь в демоническую фигуру Шу Дуньжу.

Одно, второе, третье – тонкие полупрозрачные щупальца тянулись к костяному монстру, и лишь присмотревшись к существу, поднявшемуся из глубин, Хань Цзишэ понял, что оно очень напоминает медузу.

– Хэйбао не любит, когда тревожат его владения, – будто прочитав его мысли, произнесла Ди Хухо, перенося его на корабль охотников.

Ступив на судно, Хань Цзишэ испытал небольшое облегчение. Но беспокойство о Хань И, намеренная уничтожить их Шу Дуньжу да ещё хэйбао, поднявшийся из морских глубин, не позволили расслабиться. Звон металла не дал ему забросать спасительницу вопросами, – меч выскользнул из ножен, закреплённых на её поясе. Белый плащ, сорвавшись с её плеч, обнажил светлое одеяние, которое, казалось, сияло в грязном полумраке нечистот Диюя.

– Если не хотите погибнуть, отложите на время разборки и плывите к берегу, – посоветовала Ди Хухо. Несмотря на плотную шёлковую вуаль, скрывавшую нижнюю часть лица, её голос достиг всех, кто находился на верхней палубе. – И последний совет: не держитесь за связи с судьями, потому что теперь на Диюй обратят внимание небожители. Полетят головы. И чьи в первую очередь – зависит только от вас, поэтому не защищайте виновных и тех, кто уже связан с ними.

Хмурый и отчасти сожалеющий взгляд был обращён к Хань Цзишэ как намёк и предупреждение: если он не хочет нарваться на ещё большие неприятности… ему следовало отказаться от Хань И?

Выплеснуть возмущение и задать интересующие вопросы он не успел – Ди Хухо с пугающей скоростью взмыла в небо, оставляя после себя шлейф чистой духовной энергии. Подобно яркой, ослепительной звезде она прорезала плотный туман, и как только раздался оглушительный грохот с последовавшей за ним вспышкой заклинаний, стало понятно – сражение демоницы и небожительницы началось.

Корабль тряхнуло. Взрывная волна от сражения, происходящего в нескольких ли вдалеке, потревожило море, и теперь корабль начало не просто раскачивать, но и бросать на разбитое судно.

– Будь оно проклято… Все, живо готовьтесь уходить! Паруса, вёсла, вы всё прекрасно знаете! – раздался громкий голос охотника в маске, отчего люди неохотно, но бросились выполнять приказ.

– До тех пор, пока не сойдём на сушу, старайтесь хотя бы не мешаться под ногами! – скомандовал Нань Гуацзы, раздражённо отряхиваясь от щепок, прилипших к одежде.

Хань Цзишэ продолжал стоять на месте, впившись взглядом в главаря охотников, который, заметив это, обратил на него внимание. В груди Хань Цзишэ клокотала ярость из-за Хань И, но по какой-то причине она внезапно ослабла, обратившись в настороженность. Винтики в его голове медленно двигались, помогая оценивать сложившуюся картину, и когда охотник скрылся в полуразрушенной рубке, Хань Цзишэ перевёл хмурый взгляд на Нань Гуацзы. Тот напрягся, но постарался спрятать всё за напускным раздражением, – не выдержав пристального взгляда, он одёрнул длинные рукава и поспешил скрыться из виду.

Пока две команды пытались увести корабль подальше от ярких вспышек за полотном тумана, где сражались демоница и небожительница, Хань Цзишэ так и не сдвинулся с места. Вдыхая влажный вязкий воздух, он не переставал думать о том, что в его случае не просто пошумели на востоке, чтобы ударить на западе[139]. Догадка цеплялась одна за другую, но ни одна из них не развилась в полноценную мысль.

Время шло. Звуки битвы всё реже отдавались подобием громовых раскатов, пока и вовсе не затихли. Царапая ногтями мокрые перила, Хань Цзишэ всматривался в бурые воды моря, вид которого только сильнее злил.

Плеск воды слегка успокаивал, но каждый раз, думая о том, что мог скрывать от него Нань Гуацзы, Хань Цзишэ чувствова нарастающую обиду. Она разбухала где-то в горле, затрудняла дыхание и щипала кончик носа, из-за чего в уголках глаз оседала влага.

Нет… нет, такого просто не может быть. Или может? Та самая деталь, которая не давала ему покоя. Та самая причина, по которой Нань Гуацзы выбрал именно его для роли Бай Учана, чтобы разделаться со своими врагами…

Половицы тихо заскрипели, предупреждая о приближении непрошеного собеседника. Но чутьё, обострённое ядром духа, подсказало, что с этим человеком, возможно, ему придётся о многом поговорить, прежде чем сойти на сушу, – деваться всё равно некуда.

Как Хань Цзишэ и предполагал, к нему приблизился охотник в белой маске, но сейчас его лицо уже ничего не скрывало. В душе поднялась такая буря эмоций, что ему не удалось сохранить невозмутимость: брови недовольно сошлись к переносице, во взгляде сверкнули обида и неверие.

– Не думал, что нам удастся встретиться при таких обстоятельствах. У тебя, возможно, много вопросов… но и у меня тоже, Цзишэ.

От звука его голоса у Хань Цзишэ всё содрогнулось внутри. Он с трудом поборол желание отвернуться, поэтому спрятал растерянность и жгучую боль за кривой ухмылкой:

– В одном ты прав, отец. Вопросов у меня и правда много.

– КОНЕЦ 1 ТОМА —