Работать Лиза так и не пошла, но теперь она чувствовала себя гораздо спокойнее. Все-таки, если что, можно и нянькой пойти.

А вообще-то она часто вспоминала «Сказку о мертвой царевне» – как день за днем идет, мелькая, а царевна молодая все в лесу; не скучно ей у семи богатырей… Ей тоже не было скучно у своего единственного богатыря, и она ждала его возвращения с не меньшим замиранием сердца, чем прежде.

Зима подступила совсем незаметно, уже в ноябре. Проснувшись как-то в привычных утренних сумерках, Лиза поняла, что крыльцо заброшенного дома напротив завалено снегом, и на карнизе их окна лежат свежие сугробики, и вся улица переменилась за одну ночь – неожиданно, как всегда это бывает с наступлением зимы.

Лиза всегда радовалась в день первого снега. Это было совершенно необъяснимое чувство, такое же счастливое, как ожидание подарков от Деда Мороза.

Утром, когда ушел на работу Арсений, позвонила мать.

– Лизушка, я тебе завтра с проводником пальто зимнее передам, – сказала она. – У вас там снег выпал, я сегодня по радио слышала. Ты не мерзнешь?

– Да нет, мама, – улыбнулась Лиза. – У нас тепло дома.

– А парень твой где? – спросила Зоя Сергеевна.

– Да где всегда – на работе, – ответила Лиза.

– Бедная моя, а ты так все дома одна и сидишь? – вздохнула мать.

Вот это было Лизе совершенно непонятно. Почему надо ей сочувствовать, ведь на самом деле она счастлива.

– Да что ты, мама, ну правда, – сказала она. – Думаешь, мне с ним плохо?

– Наверное, хорошо, раз живешь, да как-то… Хоть бы приехали вдвоем, познакомились. Может, я сама приеду все-таки?

– Подожди пока, мама, ладно? – попросила Лиза.

Она понимала, что мать соскучилась, да она и сама скучала по ней и собиралась непременно поехать. Она давно бы уже съездила домой, если бы не познакомилась с Арсением. Но ей не хотелось, чтобы мать сейчас затеяла знакомство, расспросы. Ведь Арсений не предлагает пойти к его родителям и сам не спрашивает об ее матери, зачем же навязывать ему это?

Его мама звонила довольно часто, но всегда Арсений бывал в это время дома. Наверное, она знала расписание его дежурств. Только однажды к телефону подошла Лиза, и приятный женский голос произнес без тени удивления:

– Арсения еще нет? Спасибо, я перезвоню потом.

Что он говорил о ней родителям, что они думают о его жизни с ней, – Лиза не знала, но ни за что не стала бы расспрашивать его об этом первой. В конце концов, разве ей так уж хочется познакомиться с его мамой?

– Я-то подожду, – ответила Зоя Сергеевна. – Да ведь сердце не на месте за тебя. Что ж ты дальше-то будешь делать? Хоть учиться бы пошла, все же как-то по-людски…

– Он тоже так говорит. Пойду, наверное, – успокоила ее Лиза. – Ну о чем ты волнуешься, мамочка? Ты что думала, я космонавткой стану? Чем тебе моя жизнь не нравится?

– Тебе бы только шутить! – Лиза почувствовала, как мать улыбнулась. – Живи, что ж теперь поделаешь. Звони почаще, а то мне, бывает, как приснится что-нибудь про тебя – места себе не нахожу.

– Да ведь я звоню…

– Ты пальто как – сама встретишь, или я Колю попрошу?

– Сама, сама, мне ближе до Белорусского, зачем ему через весь город ехать?

«Хорошо все-таки, что мама у меня такая, – подумала Лиза. – Другая бы истерику закатила, приехала, по столу стучала кулаком. Еще, пожалуй, потребовала бы, чтоб тут же, при ней, женились. А она понимает, что не в этом дело».

На самом деле Зоя Сергеевна, конечно, думала совсем иначе, но она не могла требовать от Лизы, чтобы та переменила свою жизнь. Что она могла теперь предложить ей взамен – нищету, беспросветную жизнь в Новополоцке? Даже сосед Борис уже женился…

Однажды вечером – Лиза уже поглядывала на часы, ожидая Арсения, – она услышала, как поворачивается ключ в замке. Лиза торопливо встала с дивана, отложив книгу, быстро посмотрелась в экран выключенного телевизора – не растрепались ли волосы – и пошла к двери, зная, что Арсений уже летит по коридору ей навстречу, не сняв пальто.

Но вместо Арсения она увидела в коридоре даму в длинной норковой шубе – и испуганно остановилась на полдороги.

– Здравствуйте, – сказала дама. – Вы, надо полагать, Елизавета?

– Да, – прошептала Лиза.

«Кто это, – вертелось у нее в голове, – откуда у нее ключ?»

– А я Валерия Константиновна, мама Арсения, – сказала дама, снимая шубу. – Вы разрешите пройти?

– Конечно, – ответила Лиза.

«Зачем она спрашивает, можно ли пройти, если открыла дверь своим ключом?» – подумала она.

Валерия Константиновна окинула комнату быстрым взглядом, словно оценивая, многое ли здесь изменилось.

– Извините, Елизавета, – сказала она, – что я явилась без предупреждения и в отсутствие Арсения. Но мне хотелось поговорить с вами.

Лиза испугалась ее торжественного тона. К тому же она не знала, следует ли предложить ей поесть, не будет ли это выглядеть так, словно она, Лиза, чувствует себя здесь хозяйкой и принимает ее, как гостью?

Маме Арсения было, наверное, чуть больше пятидесяти, а выглядела она и того моложе. Лиза сразу заметила, как тщательно ухожено ее лицо – та самая кремовая гладкость, без единой морщины, какую она заметила однажды у дамы в салоне Неретинского. К тому же она была очень красива. Валерия Константиновна принадлежала к тому типу женщин, которых годы только красят, придавая внешности оттенок благородства и даже величественности.

«Арсений очень на нее похож, – сразу поняла Лиза. – Глаза точно такие же, и мимика. Только у нее волосы темные, и это еще красивее – когда глаза такие ярко-синие…»

– Но, прежде всего, мне просто было интересно вас увидеть, – сказала Валерия Константиновна. – Насколько я понимаю, вы живете здесь довольно давно, и это уже может оказаться серьезным. – Она щелкнула замочком сумки и спросила: – Вы разрешите закурить?

– Пожалуйста, – ответила Лиза.

Валерия Константиновна протянула и ей красную с золотом коробку длинных сигарет. Лиза отрицательно покачала головой:

– Спасибо, я не курю.

– Похвально, – заметила Валерия Константиновна. – Но, в общем, ни о чем не свидетельствует.

Она взяла с верхней книжной полки маленькое медное блюдечко с загадочными надписями – Лиза и не знала, что это пепельница, – и поставила перед собой.

Валерия Константиновна откровенно разглядывала Лизу, и та невольно поежилась под этим снисходительно-внимательным взглядом. Вдруг Лиза вспомнила, кто смотрел на нее так – Рита! Тогда, в загородном доме Виктора, у Лизы было точно такое же ощущение: она не знала, куда девать руки, и чувствовала себя неотесанной провинциалкой.

Наконец Валерия Константиновна произнесла:

– Что ж, вы не выглядите искательницей приключений, это уже отрадно. Но, как вы понимаете, Елизавета, этого все-таки мало, чтобы я могла быть спокойна за своего сына.

– А почему за него надо беспокоиться? – спросила Лиза.

– У вас, надеюсь, нет детей? – поинтересовалась Валерия Константиновна. – В таком случае, не вам судить, почему следует беспокоиться за единственного сына. Арсений, конечно, достаточно самостоятельный человек. Мы с Борисом Викторовичем были даже не против, чтобы он поселился отдельно. Естественно, что у молодого мужчины могут быть потребности, которые трудно удовлетворять, живя с родителями. Я даже пошла на то, чтобы жить со свекровью. Но когда эти связи становятся достаточно длительными – согласитесь, Елизавета, это не может не вызвать тревогу.

Лиза смотрела в пол перед собою и готова была провалиться сквозь рассохшиеся дубовые паркетины. Господи, неужели со стороны их любовь, их жизнь выглядит именно так – какая-то потребность, связь, которая вызывает тревогу! И эта эффектная дама явилась, чтобы как следует изучить ее, Лизу!.. Она почувствовала, как злость начинает бороться в ее душе с робостью.

– А почему вы не пришли, когда Арсений дома? – спросила она.

Наверное, Валерия Константиновна услышала новые нотки в ее голосе. Она посмотрела на Лизу долгим взглядом.

– Да-а, у вас характер, несмотря на безобидную внешность, – заметила она. – И вы еще спрашиваете, что вызывает у меня тревогу! Вы, извините мое любопытство, откуда приехали в Москву, а, Елизавета?

– Из Новополоцка, – ответила Лиза. – Это в Белоруссии.

– Я знаю, – усмехнулась Валерия Константиновна. – Химическая промышленность, с экологией не все в порядке. Да и вообще: сейчас, говорят, в Белоруссии очень ухудшилась экономическая ситуация, жить стало нелегко. Разумеется, в Москве гораздо приятнее.

Кровь прилила к Лизиным щекам, она остолбенела от возмущения.

– Значит, – медленно произнесла она, – вы считаете, что я живу с вашим сыном из-за благоприятной экологии?

– А что вас, собственно, так возмущает, девушка? – усмехнулась Валерия Константиновна. – Почему бы мне так не считать, интересно? Прецедентов достаточно, они даже в кинематографе зафиксированы! А эта квартира, между прочим, представляет собою немалую ценность, не говоря уже о том, что и будущее Арсения мне, как вы понимаете, небезразлично.

Наверное, она была права – почему бы матери не беспокоиться обо всем этом? Но Лиза испытывала такую гадливость, словно наступила на змею. Что же теперь – клясться в любви к Арсению? Нет уж, этого мадам от нее не дождется!

К счастью, Валерия Константиновна и не ожидала от нее ни оправданий, ни объяснений.

– Вот поэтому, – сказала она, – я и забежала, чтобы взглянуть на вас. Что ж, внешность у вас располагающая. Ну, я и не сомневалась, что у Арсения хороший вкус. Но за этой внешностью может скрываться все, что угодно. Поживем – увидим. А на данном этапе – уж вы извините, Елизавета! – я не вижу необходимости знакомиться с вами более близко. – Валерия Константиновна погасила окурок и встала. – Надеюсь, вы не станете сообщать о моем визите Арсению, – сказала она. – Он сегодня задержится часа на два, я звонила в клинику. Живите, что ж, если его удовлетворяет ваше общество.

– Спасибо. – Лиза не смогла сдержать иронии.

Не глядя больше на нее, Валерия Константиновна вышла в прихожую. Поколебавшись, Лиза все-таки последовала за ней: невежливо как-то не проводить. Та уже облачилась в шубу и теперь поправляла круглую шапочку перед зеркалом.

– До свидания, Елизавета, – сказала она.

– До свидания, – ответила Лиза.

Дверь захлопнулась, и Лиза осталась в прихожей, не зная, что думать об этом визите. Как ни странно, и тон, и слова Валерии Константиновны задели ее гораздо меньше, чем она могла бы ожидать от себя. Что ж, приходила мать, устроила смотрины – почему бы и нет? В конце концов, она даже не сказала, что Лиза ей категорически не нравится, а хоть бы и сказала – какое Лизе дело до ее мнения? Есть на что обращать внимание!

Неприятный осадок остался у нее в душе, но к тому времени, когда вернулся Арсений, этот осадок почти исчез.