Пробуждения не принесло облегчения, но сильную боль в суставах и мышцах. Истэлла не сразу поняла, что с ней. Осознать же полностью мешала просто таки адская ломота. Она едва открыла рот, как оттуда вырвался некий утробный стон и рев от боли. Одежды на ней не было. Сквозь пелену мук до нее донеслась мысль, что она в плену, и с ней проделали нечто такое, что может свести с ума и более опытного и матерого вояку. Истэлла не была ни опытной, ни матерой, но уровень ее подготовки и привитые за 10 лет тренировок навыки позволяли справляться и не с таким. На помощь пришел ее червь-симбионт. Боль притупилась, но Ис продолжала стонать и выть, чтобы сбивать с толку тех, кто держал ее в плену.

Она приоткрыла глаза, которые едва разлепились. В них ударил приглушенный свет трюма «Одиссея». Донеслось журчание вод, будто она была где-то на природе у ручья или водопада. В нос ударил едкий, противный запах человеческих экскрементов смешанных с углекислым газом. Однако дышать было тяжело не только по этому. Ис была подвешена полимерными жгутами к потолку с вывернутыми руками и ногами. Саднили плечи и бедра. Истэлла, не прекращая наигранно вопить от боли, которую уже почти не испытывала, оценила свое состояние. Ни руками, ни ногами она пошевелить без мучений не могла. Впереди в паре-тройке метрах спиной к ней стоял более 2-х метров ростом бронированный черный увалень с откинутым колпаком шлема. Он совершенно не обращал внимания на ее стоны, но взмахами руки молча, а возможно и мысленно, отдавал приказы подчиненным в более легких полимерных черных костюмах Альянса.

Истэлла с усилием, превозмогая тупую и неприятную боль, приподняла голову и осмотрелась более внимательно.

Воины в черном, весьма грубо работая плазма-резаками, вскрывали контейнер с людьми и выпускали остатки жидкости. По характерным проплавленным отметинам на нем она догадалась, что это был один из тех двух, поврежденных выстрелами из роторки.

– Очнулась, сука!? – обратился к ней голосом не поворачиваясь тот самый здоровяк в тяжелом черном штурмовом броне-костюме.

– Это бесчеловечная дикость! – простонала Истэлла. – Я из охраны би-Молей! Освободи меня!

Бугай в черном повернулся и совсем недружелюбно посмотрел на нее. В сумраке тусклого освещения ангара «Одиссея» она заметила его грубое бородатое лицо с карими ярко подведенными глазами. Подобные «стандарты красоты» были в основном у представителей Преторианского Альянса. Он подошел и резко приподнял ее лицо к верху за косу.

– Бесчеловечная дикость – перевозить людей вот так, как груз! – прошипел он прямо ей в лицо. – На! Посмотри!

Истэлла не увидела для себя ничего нового. Худые люди спотыкались, вываливались из разрезанного проема, медленно приходили в себя от дурмана, в котором пребывали во время полета на «Одиссее». По сути их жизням ничего не угрожало, а расходы на транспортировку в таком одурманенном и утрамбованном виде кратно сокращались, что позволяло здорово экономить и зарабатывать неплохие креды самим би-Молям и аффилированным с ними структурам.

В ответ на добавившуюся боль от резкого дергания за косу, она завыла. С глаз брызнули слезы. Смотреть на выбирающихся из контейнера людей ей больше не хотелось. Громила не унимался, будто находил в издевательствах некое садистское удовольствие.

– Послушай, моралист… Ты ж тут не ради спасения этих людей, а ради фобирита, так? – простонала Истэлла, не в силах разжать глаза от резкого приступа боли.

Ее червь-симбионт будто специально запаздывала с «обезболом», словно подыгрывая здоровяку в тяжелой броне. Преторианец резко отпустил косу. Истэлла едва удержала свою голову навесу, чтобы не стукнуться лбом о металлический пол. Ее руки и ноги все еще в вывернутом состоянии удерживались полимерными жгутами. Ее голая мелкая грудь крупными смотрящими ровно вниз сосками едва не касалась пола. Зато голова теперь нуждалась в дополнительном напряжении мышц шеи, чтобы удерживать ее на весу.

– Я многое повидал в жизни… Но чтобы так плохо, хуже, чем к скоту, относились к людям, которые следовали на мою Родину обустраивать жизнь на новых колониях, не доводилось… По сути, это ж мои будущие сограждане.

Не сложно было догадаться, что под словом «Родина» преторианец имел в виду всё межзвездное государство своего подданства, весь Преторианский Альянс. Он снова шагнул к ней, присел на одно колено и заглянул в лицо, приподняв немного за косу.

– Удобно тебе, тварь? – спросил он злобно.

Истэлла уже не стонала. Ей стало намного легче. Действовали вещества, вырабатываемые организмом под действием симбионта. Истэлла, все же, подыграла преторианцу, застонав, якобы, от невыносимой боли.

– Я ж сказала тебе сразу! … Я из охраны! … Откуда мне было знать, что в контейнерах люди, а!? – соврала она, наигранно превозмогая якобы очередной наплыв боли.

Видя его ступор и заторможенность в реакциях, она добавила:

– Мне больно, очень больно! Доволен!?

Бугай вздохнул, криво и злобно улыбнувшись, добавил, будто не слышал ее контраргументов:

– Хотели тебя по кругу пустить, только желающих не нашлось… Ни рожи, ни кожи, ни нормальных волос. Мразота одним словом.

Он снова отпустил Истэллу, и на этот раз она-таки приложилась лбом о пол. И, все же, от идеи договориться не отступила.

– Мы ж еще не прилетели, да? – спросила она, отплевывая грязь с пола, попавшую в рот. – Ты ж даже не знаешь, куда мы летим? … И на свой шаттл, как я вижу, не смог вернуться… Свои, небось, кинули?

Ехидное злорадство Истэллы стоило ей новых острых «ощущений». Бугай в черном резко вознес ногу и наступил пленной на спину, придавив к холодному полу. Полимерные жгуты натянулись как струна. Набухшие от прилившей крови сосцы плотно прижались к холодному металлу пола, окатив непередаваемыми ощущениями помимо обычной и привычной ей уже боли в суставах. Вывернутые мышцы на руках и ногах затрещали. От очередного наката боли не помог «обезбол». Из глаз опять брызнули слезы. Она громко заревела, но снова не всерьез, а подыгрывая в попытках разжалобить. Ее симбионт впрыснул очередную порцию веществ, притупляющих чувства, не дав провалиться в небытие от болевого шока.

– Я тебя могу хоть сейчас раздавить как гусеницу – прошипел преторианец своим низким голосом прямо ей в ухо.

– Я… Знаю… Я ж не спорю с тобой – застонала в ответ Истэлла. – Могу… Помочь.

Тяжелая бронированная нога приподнялась с ее спины. Тело слегка отпружинило от пола. Преторианец снова схватил ее за косу и, подтянув на себя, приподнял лицо Истэллы.

– Ты хочешь мне что-то предложить? – спросил он.

– Да… Выход и куш – отдышалась немного пленная. – Ты ж хочешь получить фобирит?

– Я слушаю.

Ангар «Одиссея» представлял собой нагромождение выпотрошенных контейнеров и разлитой по палубе дурнопахнущей жидкости, которая надолго не задерживалась и уходила вниз через дренажные отверстия в полу, попадая в шлюзовые камеры и выбрасываясь вон, как мусор. Вот только вонь стояла феноменальная. Вентиляция явно не было готова к подобному вызову и едва успевала очищать воздух. Фильтры в шлемах бойцов справлялись с запахом куда лучше. Выходить наружу никто не торопился. Гул от множества голосов сливался в единый вой и сильно угнетал. Преторианцы поступили великодушно, смело, но при этом безрассудно. Они вскрыли все имеющиеся контейнеры с людьми, освободили пленных «конкурентов», а так же позволили им вернуть себе свое оружие, хоть и под присмотром. Обе банды быстро нашли общий язык, особенно когда на кону снова замаячил тот самый фобирит, пусть и пока лишь на словах Истэллы. С другой стороны бластеры не могли причинить вреда главному преторианцу в тяжелом броне-костюме по имени Язир. А еще за ним было численное превосходство в количестве 4-х оставшихся в живых бойцов, 3-х дронов «Ганранов» и еще 3-х примкнувших к его отряду освобожденных колонистов. Именно один прямо сейчас примерял легкий пехотный преторианский костюм, в то время как сам преторианец, один из банды Язира, приводил в порядок тяжелый доспех с пробитым шлемом. Головным убором уже как раз занимался рем-дрон, отбрасывая в разные стороны искры от пайки и сварки. Ее старый легкий броне-костюм охраны би-Молей тоже с успехом был оприходован и растаскан по «кусочкам» освобожденными колонистами, примкнувших к банде преторианцев. Истэллу не пугали сложности. Тем более она прекрасно знала, что хотела взамен. Нужно было поторопиться, пока кто-нибудь еще из колонистов или пленных не составил конкуренцию в поиске доспеха.

Вой множества приходящих от дурмана людей давил на психику. Истэлле очень хотелось заставить всех заткнуться. Она, шныряя среди многочисленных измученных и приходящих в себя людей, в поисках остатков разбитых скафандров и раздетых обгоревших трупов, завернула в сторону бокса и там заметила того самого бывшего пленного в броне «Ратник» с импульсной винтовкой, что тогда стащил ее вниз, не дав укрыться от инфразвука. После освобождения из плена ей нужен был доспех не ради защиты, а ради встроенных фильтров от вони и воя. Она ожидала найти его связанным людьми Язира, но это, увы, было не так. Истэлле стало даже забавно, что преторианцы не грохнули этого и других пленённых ею наемников, вторгшихся в «Одиссей» до них. Она задержалась у входа в бокс, думая, как теперь поступить. Язир, медлительный в своем тяжелом доспехе, старался не отставать от нее, держа на полимерной привязи и иногда одергивая, чтобы не торопилась и не думала сбежать.

– Я смотрю, ты готов делиться добычей с посторонними? – усмехнулась она со своей стороны, глядя на бывших пленных, которые сейчас на ее глазах поправляли доспехи, проверяли оружие.

– Мы не жадные и не кровожадные, как некоторые… Если тут, как ты говоришь, нас ждут нейроморфы то лишняя пара стволов не помешает – пробасил Язир с характерным преторианским говором.

Она кивнула, якобы соглашаясь с ним, хотя в голове уже созрел коварный план месте этому «Ратнику». Там снаружи по прилету хорошо бы было иметь что-нибудь по тяжелее и по практичнее. «Ратник» из всех чужих доспехов подходил лучше всего хотя бы своей универсальной подстройкой почти под любой рост и с функцией активной незаметности «Хамелеон». Вдобавок этот наемник и был владельцем импульсной винтовки, которая, без сомнений, была хорошо интегрирована в программный комплекс костюма. Истэлла окинула взглядом ничего не подозревающего «Ратника» и улыбнулась.

– Напарника твоего как звали? – обратилась она к Язирю.

– Какое тебе дело! – резко осек ее тот.

– Никакое… Его ж убили с импульсной винтовки, а она тут в единственном экземпляре вот у этого «ратника» – указала Истэлла на бывшего пленного.

Язир купился. Он резко приблизился в сторону освобожденного недавно «Ратника», который из-за общего шума, скорее всего, даже не слышал «обличающих» вербальных речей Истэллы.

– Раздевайся! – резко наставил бугай свой бластер прямо в неприкрытую пока голову «ратника».

Тот побледнел, осмотрелся вокруг и с непониманием посмотрел на бородатого верзилу. Возможно, он уже мысленно вопрошал у преторианца, но тот не соизволил ничего объяснить. «Ратник» замешкался, посматривая на своих двух бойцов из отряда, которые спокойно собирали и проверяли оружие. Язир больше говорить не стал. Он, не сводя дула бластера, выстрелил прямо в голову бедолаге. Тот рухнул на пол как подкошенный. Остальные двое резко отскочили в стороны, потянулись за бластерами, готовые принять неравный бой.

– Опустите оружие! … В отряде не должно быть двух командиров! Теперь вы или подчиняетесь мне, или отправитесь следом!

Оба все поняли с первого раза и убрали бластеры. Истэлла же воспользовалась «паузой» и принялась разбирать «Ратника» на элементы. С этим сразу же возникли сложности. Она незаметно для остальных поднесла кончик косы к открытому шлему с сожжённым лицом, запустила волосы внутрь и мысленно подключилась, как по проводам. Эту особенность своего симбиотического организма она использовала редко и втайне, чтобы никто не догадался. Ее червь-симбионт всегда без охоты помогал ей с подобным, потому что они уже давно с ним не ладили, но скорее сожительствовали в одном теле. Истэлла доминировала в их отношениях, приказывая то, что ей надо, подавляя воля червя-симбионта. Вот и сейчас она мысленно заставила его подключится через волоски к системам «Ратника», взломать защиту и снять блокировку. Процесс был не быстрый, а потому ей нужно было как-то отвлечь бугая и остальных от того, что она делала. На ее удачу пораженный зарядом бластера в голову еще, к немалому удивлению, подавал признаки жизни. Хоть половина лица представляло собой проплавленное и почерневшее обожжённое месиво костей мышц и тканей.

– Он еще жив! – пояснила она свое сидения возле лежащего «Ратника».

Язир дернул ее за полимерный жгут, обвитый вокруг шеи, но Истэлла еще громче сказала:

– Он жив! Вдруг может еще пригодиться!

Это был блеф, чтобы выиграть немного времени. Однако бугай будто догадался, что пытается сделать Истэлла.

– Оставь его. Сдохнет все равно… «Ратник» захотела? Забудь. Это тебе не обычный вроде твоего… Вставай и иди за мной! Или хочешь следом отправиться!?

Язир был отчасти прав, но и Иста знала, что делала. Он указал на лицо уже почти умершего наемника, не иначе, как чтобы припугнуть Истэллу. Но она не отступала.

– Дай мне пару минут хоть дух перевести. Дышать же нечем… Моя смерть тебе все равно ничего не даст.

Меньше чем через минуту броне-костюм поддался и распался на элементы. Она очень быстро облачилась в «Ратника». Язир даже зааплодировал. Он снял полимерный трос с ее шеи и прицепил к энерго-поясу, давая возможность примерить и настроить шлем. Тяжелый броне-костюм павшего напарника Язира тоже пошел в дело. В него переоблачился кто-то из его людей. Только так можно было унести с собой тяжелый роторный автомат.

Уже через несколько минут разношерстая вооруженная толпа «охотников за добычей» под прикрытием почти 200 людей готова была выйти наружу.

Грузовой корабль куда-то «причалил». Шлюзовые ворота «Одиссея» открылись сами. С характерным шипением сработали системы выравнивания давление с внешней средой. Вот только дымка и пар отчего-то не пропали, не улетучились, но лишь еще больше усилились. Скопившихся у выхода измученных грязных, мокрых и исхудавших людей разных возрастов, пола и социального статуса это не остановило. Они с воплями, жалобами и криками посыпались наружу по трапу, попадая и скрываясь в пелене плотного серого тумана. Света оттуда поступало совсем мало, будто на освещении там, куда прилетел «Одиссей», сильно экономили. Туман же еще больше сгущал краски, превращая все пространство вокруг корабля в практически непроглядную серую пелену.

Язир, наблюдая за весьма плотным стелящимся туманом, приказал всем бойцам соединиться полимерными тросами, чтобы не терять связь друг с другом. Первыми за вышедшими колонистами по трапу в темный ангар шагнули «Ганраны». Включились мощные белые фонари, которые, однако, не дали того освещения, на которое все рассчитывали. Даже наоборот: плотный туман поглощал и отражал свет, ослепляя самих бойцов идущих следом. Куда эффективнее с точки зрения обзорности оказалось использовать сенсорное зрение скафандров. Оно отлично «видело» сквозь туман.

Прикажи всем выключить фонари… Только слепим… Белый свет лучше применить против нейроморфов, а не сейчас, когда все тихо – обратилась к Язиру Истэлла.

Она отключила свой обруч сразу же, а потому использовала радио-канал шлема. Истэлла сознательно хитрила, не напомнив остальным отключить нейро-коммуникацию. По-хорошему, ей не нужны были выжившие кроме ее самой. Да и никакого фобирита тут не было. Она блефовала с самого начала, понимая, что они сейчас именно там, где кормятся нейроморфы. Только остальным всех этих подробностей знать было не надо. Однако Язир, похоже, раскусил ее, либо был близок к этому.

– Нейроморфы… Да-да. Ты говорила… Вроде бы нейро-обручи надо вырубать, иначе худо будет… Странный рейс у этого «Одиссея». Почему он залетел сюда, а не на территорию Альянса?

Отмалчиваться Истэлле было нельзя иначе, заподозрив неладное, Язир просто убьет ее, и глазом не моргнув.

– Я не знаю… «Одиссею» как-то подменили маршрут, но я ничего с этим сделать не смогла, как видишь! – соврала она вполне убедительно, подобрав нужную эмоцию. – Связи нет. Обратно не улететь… Сейчас нам нужно найти кого-то или что-то, чтобы сообщить о себе. Переговоры возьму на себя.

Язир резко остановил ее.

– Что-то я не пойму! Ты знала, что мы прилетим сюда или не знала!? Если не знала, то почему говоришь про фобирит!? … Врешь мне, сука мелкая!

Он резко подтянул ее за трос и потянулся за бластером. Она не сопротивлялась, но в последний момент, посмотрела пристально в лицевую секцию его шлема и весьма уверенно сказала:

– Ты фобирит хочешь или нет!? … Я знаю, где мы, но не знаю, как попали сюда! Так тебе понятнее!? … Найдем способ выйти на связь – найдем и фобирит! Обещаю!

Язир усмехнулся. Очевидно было, что он ей не доверял. Истэлла и сама себе не поверила бы, но она играла на чувстве алчности и тяги к наживе. А подобное при общении с такими персонажами никогда не подводило. Не зря же этот Язир всех перехитрил и сунулся за фобиритом в самом конце.

«Самый алчный – всегда самый хитрый!».

Язир больше не лез с расспросами. Истэлла незаметно выдохнула. Они двинулись дальше. Тем временем старый-добрый радио-эфир ожил. Все бойцы отключили нейро-устройства и перешли на устаревшую форму беспроводной коммуникации.

– Если узнаю, что ты солгала – убью без раздумий – спокойно пояснил ей Язир.