Мы отличаемся от наемников тем, что имеем так называемый закон военного времени, который жестко карает тех, кто предал присягу. Я говорю об аннигиляции. К сожалению в последнее время в вооруженных силах Федерации на подобное закрываются глаза. А наказания сильно смягчены, давая проштрафившимся и второй, и третий шанс.

(Из бесед с командующим сухопутными силами в отставке Густавом Хоуми.

Би-Проксима.

2540`)

Фальк спешно собирал вещи. Уже по всем каналам связи с Кроненбурга в них как роторные стержни летели кадры фантастического по своему масштабу провала. Кадры с разбитой «Острой фазой», похоронившей под своими обломками большую часть тыловых и резервных частей «Воид», пестрили в полупустом штабе реакционеров. Михен постарался на славу, внедрившись во внутреннюю сеть и нарушив в свое время скоординированную работу всех информационных сервисов.

Сам Фальк узнал о случившемся с «Острой фазой» будучи в пути после удачной миссии по захвату рем-станции. Радость от победы над «Фантомами» и возвращения тех-центра на плато в миг улетучилась и развеяла всю его радость. Следом прилетело сообщение от ГЛТК о разрыве контракта, что враз похоронило все его предыдущее достижения. Ему вменили халатность и недооценку воздушных сил и средств противника, хотя именно тут, как ему казалось, все было вполне грамотно спланировано. На лицо было упущение капитана арбитражного «Галеона», но, очевидно же, корпорация никогда не признает вину своего. А о наемниках можно и ноги вытереть.

Было так погано на душе, что хотелось напиться и забыться. Кейс с подарком Михена, метой в ферро-стеклянной бутылке на глаза попался очень кстати. Фальк был страшно зол не столько на самого отставного полковника, который развел их всех, сколько на самого себя. Ведь он точно знал, что Михен шпион. Он в этом не сомневался, однако донести свою мысль до руководства не сумел. Фальк тяжело вздохнул, закончив сбор немногочисленных вещей. На взлетке уже ждал гуманитарный шаттл. Другой проигравшему наемнику был не положен. Ему предстояло лететь со всеми теми беженцами, которые ждали своего вылета.

Он сел за стол в последний раз и достал из контейнера красивую бутылку.

– «Что же ты задумывал, подсовывая мне этот презент, Михен?»

Он смотрел на мутную черную жидкость за стеклом и думал:

– «Разбить я ее не смогу. Это ж ферро-стекло… А пить после случившегося уж точно не буду, наверняка ж там яд».

На слове «яд» он умолк и напрягся. В бутылки в глубине темной жидкости блеснули кусочки тех самых упавших астероидов. На память пришли слова о том, что настойка была выдержана на сигма-лучах. Его лицо побледнело, а глаза округлились. Он тут же оттолкнул бутылку от себя подальше и спрятала лицо под стол. «Вот дурак!».

Плохо ему стало не сразу, но где-то через минуту, когда Фальк решил, что все обошлось. Сначала утяжелилось дыхание. Затем подступила тошнота, и его обильно вырвало. Он встал и попытался воспользоваться мед-китом, но уже не смог. Его крепкое спортивное тело рухнуло с грохотом на пол рядом с лежащей бутылкой смертельной меты. Сигма-лучи ре-активировались под ярким светом комнаты и сделали свое черное дело.

Свет в галерее под землей потух внезапно, когда пленные спали. Они уже знали, что их готовили на обмен. В космопорте томились миротворцы, захваченные после неудачного прорыва, несколько лоялистов-пилотов и кто-то из инфантерии. Кроме того были те, кто пытался перейти к лоялистам, но не смог. Руководство «Воид» готовилось к обмену, о чем пленным «доложил» холо-куб под потолком.

На наступивший мрак внимания никто не обратил. А когда с потолка на нано-бетонный пол разом рухнули «Гарды», проснулись все как по команде. Раздался непередаваемый грохот упавших с 5-метровой высоты 3-х тонн и так 6 раз одновременно. Пространство под землёй наполнилось громким треском и каскадами искр.

– Свобода! – прокричал кто-то первым.

– Надо хватать оружие и прорываться! – подхватил кто-то еще.

Кто-то из пленных, не теряя время, уже разрывал полимерный жгуты на руках за спиной, используя острые края разбившихся о нано-бетон «Гардов». Кто-то использовал для этого разогретые контакты. Вход пошли разные варианты. У кого-то получилось, а кто-то выл от боли. Освободившиеся быстро помогли остальным. С ЭМИ-жгутами на шее пленные не торопились расставаться, потому что все прекрасно знали, что грубое нарушения их целостности тут же провоцирует отправку сигнала куда надо.

Не успели еще все пленные освободиться от «оков», как тусклый свет снова загорелся, будто и не потухал вовсе. Один, ближе всего располагавшийся к решетчатой стене со свободными руками тут же навалился на дверь, чтобы проломить ее, состоящую на вид из весьма тонкой и непрочной сетки. Однако внезапный очень мощный цепной разряд ударил по незащищенным рукам, шее, лицу. В жутких воплях и стонах фигура отлетела в сторону, превратившись в обугленную головешку. Остальные решили воздержаться, залипнув на время над останками бедолаги.

– Чего уставились!? Оружие захватим на месте! Все за мной! – прокричал некто, увлекая остальных как можно быстрее следовать к выходу.

Общая эйфория от свалившийся на головы свободы вмиг заразила всех, кроме «Джуно». Та не торопилась и не спешила. Заметила что-то странное во всем этом и Вико. Она тоже немного задержалась. «Джуно» смотрела куда-то среди разбитых полусфер упавших «Гардов». Виконта так же видела что-то странное, как и тогда в заваленном тоннеле. Что-то совершенно неуловимым образом перемещалось. Ее глаза смотрели и как будто ничего не видели, но при этом видели то, чего не могло быть. Только то самое чувство тревоги снова вернулось. Виконта уже и сама все поняла, а потому застыла на месте, всматриваясь в полумрак.

– Вико, уходи! Беги со всеми и не озирайся! – прошипела на нее «Джуно».

– Почему? Вместе пойдем! – не поняла та намека.

– «Спираль», твою мать! Пошла отсюда! – рявкнула на нее «Джуно».

Виконта даже присела от неожиданности.

– Дура! Хочешь, чтобы тебя убили!? – снова прошипела на нее «Джуно». – Уходи! Прошу!

Виконта неспешно стала и попятилась за остальными.

«Джуно» выждала, пока из тоннеля наверх убегут все, включая «Спираль», посмотрела прямо туда среди обломков все еще искрящихся «Гардов» и сказала:

– Все ушли. Выходи… Я знаю, что ты тут.

Из обломков совершенно непостижимо, словно кадры в тусклом мерцающем свете возникла невысокая весьма худая фигурка с невероятной и даже какой-то противоестественной пластикой в движениях. У нормального обычного человека уведённое могло оставить неизгладимый отпечаток на психике, но Беат и сама была необычной.

– «Плазма», тебе надо вооружиться и восстановить энерго-костюм. Шлем и бластеры в ящиках за сетчатой стеной.

– Зачем ты убила того беднягу? … Пусть бы они вооружились – возмутилась «Джуно», кивая головой на обугленный труп.

– Скажи спасибо, что я не убила их всех, а особенно ту твою напарницу, которая, как мне кажется, видит меня в разобранном виде, хоть и не должна.

– Спасибо – буркнула «Джуно» направляясь к двери в сетчатой стене.

Свет снова погас, и Беат вошла и открыла поочередно все контейнеры. Она нашла свой бластер и шлем. Она даже нашла разобранную плазма пушку и тут же вытащила ее элементы.

– «Плазма», не сходи с ума. Твоя битва окончена. Ты возвращаешься домой, где тебя ждут сестра, команда… Не порти все.

– Сейчас я все еще «Джуно», офицер-командир развед-дуэта наемников «Воид», нравится тебе это или нет… И у меня есть основная задача – ликвидация Барталая.

– В нынешних реалиях для тебя это невыполнимая миссия – спокойно пояснила ей «Арка». – Бросай чудачить!

«Джуно» проверила плазма-пушку, убедилась что в кристаллидном эррэе все еще есть заряд на выстрел, может два, и упаковала это себе за спину. Часть пушки не влезла, и она вручила их «Арке».

– Держи. Это твоя половина. Ты теперь будешь моим вторым номером.

– Я не участвую в гражданской войне на Кроне. Это противоречит Конвенции. Я давала присягу – тут же возразила «Арка».

– Я тоже… Бери… Ты – не участник войны, а мой второй номер… Если хочешь, чтобы я покинула планету с чистой совестью, выведи меня к штабу лоялистов самым безопасным способом… Сделаешь это, я пойду за тобой.

– Это невозможно, «Плазма». Ты ж знаешь, что я слишком слаба и уязвима на «открытке». Штаб – это многоуровневый подземный и надземный мед-центр. Там много раненых с обеих сторон конфликта… Любая военная операция внутри – грубое нарушения Конвенции.

– А я никуда не уйду пока не закончу миссию! … Выведи меня хотя бы на более-менее удобную позицию для атаки по их штабу. Дальше мой плазма-хэндган все сделает.

– У тебя энергии только на один выстрел. Второго шанса не будет.

– Мне хватит. Ты же знаешь.

«Арка» кивнула, подступила к ней вплотную и провела рукой по шее, ликвидируя ЭМИ-удавку безопасным способом. Затем она задержалась на ее нейро-обруче «Воид», пытаясь и его отключить без угрозы для жизни, но «Джуно» остановила ее.

– Э, нет… Я все еще выполняю приказ, как наемник, согласно моему контракту. Закончу дело, тогда снимешь его.

«Арка» снова кивнула и отступила.

Хорлан Кинг сидел за столом вместе со своим младшим братом Барталаем. Они только что в кругу офицеров почтили минутой молчания всех доблестно и геройски сложивших головы свои в кровавых боях. Победа далась дорогой ценой потери лучших кадров. Уже когда они выпили, не чокаясь, поступили сведения о находке Грэя. Его наполовину обгоревшее тело нашел файтер-разведчик «Гиттер» среди обломков климатической станции. В мед-центре его уже стабилизировали, а значит выздоровление – лишь вопрос времени. Эта вроде бы незначительная, но очень приятная новость воодушевила не только его, но и брата Барталая. Конечно, Хорлан не был никаким Михеном, но лишь неплохо сыграл его для главной шпионской миссии, задуманной совместно с Дэнебом и младшим братом. Первый уже покинул их праздник из-за случившегося инцидента во временном бункере с заключенными наемниками «Воид».

Хорлан вышел на балкон, чтобы вдохнуть глоток свежего воздуха после непрерывного дождя и непогоды, искусственной непогоды, которую они каким-то чудом смогли победить. Он посмотрел вдаль, туда где совершал взлет очередной гуманитарный корабль ГЛТК. Что там в космопорте сейчас творилось он не знал, но догадывался. Его «подарки» что «Флорену», что Фальку уже наверняка сделали свое черное дело. Благодаря блестяще разыгранной партии под личиной в свое время схваченного и казненного лоялистами по досадной ошибке отставного полковника Михена Оллиса Хорлан в какой-то степени реабилитировал его имя. Большая часть ушедших с ним на задание реакционеров сейчас влилась в ряды лоялистов. Были, конечно же, и те, кто отказался. Часть из них откололась и сбежала, а часть сейчас сидела в подземных катакомбах Кроненбурга в ожидании обмена.

На балкон высокого мед-центра даунтауна вышел Барталай. Он встал рядом со своим братом и посмотрел вокруг. Именно отсюда открывался самый лучший вид и на пригород, и на «многострадальную» воинскую часть. Еще цикл тому назад выход на этот балкон был чреват внезапным ударом с воздуха. Теперь же ночное небо было усеяно звездами и далекими отблесками гига-фабрики и отлетающего межзвездного корабля гуманитарной миссии ГЛТК.

– Брат, ты был на высоте! Я б так не смог! – обратился к нему Барталай.

– Это еще не конец, но начало. Верные нам части охранения космопорта по моему сигналу рано утром должны будут обезоружить наемников «Воид» … Основные силы тем временем пройдут тот самый так нужный нам тоннель под воинской частью и поддержат – спокойно пояснил Хорлан. – Космопорт будет наш. Падет к ногам и без боя.

Он повернулся лицом к вошедшему брату и спросил, глядя в глаза:

– Теперь ты понял весь масштаб задумки, весь размах?

Тот кивнул. Глаза Барталая блестели в дальних вспышках и огнях спорадических разрывов. Где-то еще происходили стычки с оторванными группами наемников «Воид», но они уже не несли той опасности, которую представляла собой единая ударная сила, прошедшая через тоннель и проследовавшая за реакционерами. Хорлан сразу раскрыл план «Флорена» и его основных сил наемников без существенных потерь на плечах реакционеров выйти к даунтауну, став эдаким кордоном к возможному бегству вверенных ему сил. Но где этим чужакам было знать о хитростях тоннелей, о развилках и тупиках!

– Это еще не конец, Барт. После того, как очистим нашу планету от чужаков, настанет время чисток внутри.

– Может объявим амнистию, а? Всё ж наши все, не чужие – заискивающе посмотрел Барталай в лицо брата.

Тот вздохнул и покачал головой.

– Нет… Единожды нарушивший присягу, нарушит ее снова – пояснил он, посмотрев тому в глаза. – По закону военного времени всякий предавший товарищей подлежит аннигиляции… Списке у меня есть. Я еще в космопорте дал распоряжения собрать информацию по всем офицерским чинам 22-й мех-бригады и павшим, и живым.

– Я знаю таких и в наших рядах, брат! Многие ж из них сами одумались и впоследствии стали героями! – не унимался Барталай.

Однако Хорлан даже бровью не повел, но оставался неприступным:

– Чистки будут. Они нужны, поверь. Армия должна смыть пятно позора предательства кровью предавших. Это непреложный закон твердой дисциплины. По другому нельзя… Я уже отдал соответствующие распоряжения… Кстати, Дэнебул со мной согласен в этом вопросе… Ты, Барт, человек невоенный, потому и сомневаешься. Доверься мне.

Хорлан был старше Барталая почти на 10 лет. Когда началась вся эта заварушка, он не принял ее и не присоединился ни к одной из сторон. Все изменилось, когда в результате очередной попытки прорыва в город сбившаяся с цели ракета «Воид» ударила прямо по дому, где находилась его семья. Красивый современный особняк у самого канала сложился, как карточный домик. Так в одночасье Хорлан лишился сразу всего и даже самого смысла своей жизни. Он и вправду был военным, одним из первых, прибывших на Крон 12 годичных циклов тому назад. Тогда он лихо обманул бюрократическую систему Федерации и сразу попал за штат с весьма приличным отставным пособием, став еще и вдобавок гражданином стремительно богатеющего Крона. Он обустраивал жизнь с остальными переселенцами, участвовал в обустройстве города, строил дом, заводил жену, семью, друзей, копсов, все, как у всех. Потом сюда на Крон прилетел его непутевый брат Барт, который никак не мог нормально трудоустроиться, а потому частенько сидел на шее старшего брата. Среди его приятелей тогда оказался тот самый отставной полковник Михен Оллис, который, как и он сам, не принял революцию на Би-Проксиме и попытался остаться нейтральным. Он погиб со своей семьей из-за какого-то глупого недоразумения, будучи по ошибке расстрелянным людьми, преданными планетатору из городского комитета под руководством Фридона Сильвы, который сейчас уже далеко не первый цикл томился в заключении в ожидании выгодного обмена.

Все эти воспоминания, как некое наваждение, без спроса заполнили сознание Хорлана, не давая ему спокойно наслаждаться тишиной и относительной безопасностью. В какой-то момент он сам поймал себя на мысли, что не может прекратить прокручивание своей прошлой жизни. Лица его двух дочек, супруги, стояли перед очами, словно живые, и терпеливо ждали. Чего они ждали? Хорлан ощутил холод в груди. Он был хорошим военным, опытным и толковым с отличием закончившим службу на Би-Проксиме. Однако чувство необъяснимой тревоги не покидало его.

– Хор, брат, давай к остальным. Нас заждались – услышал он голос Барталая, который все еще стоял тут с ним на балконе и не хотел уходить внутрь без него.

Однако Хорлана удерживала некая сила, зов погибшей в завалах рухнувшего здания семьи. Он ощутил некое мимолетное, но очень острое почти непреодолимое желание быть с ними, а не на поле боя.

Яркая вспышка дрожащего и искрящегося света возникла где-то вдалеке от мед-центра среди низких черных зданий пригорода почти у самого канала. Она быстро увеличилась в размерах. С жутким воем и искрами на балкон ворвался огненно-белый шар плазмы, с грохотом ударился о перекладину и распался на миллионы ослепительно белых и раскаленных частиц. Хорлан не успел ничего понять, как растворился в облаке плазмы, распался на молекулы и атомы. Следом точно так же растворился его брат Барталай.

(Все картинки в книге сгенерированы нейросетью ChatGPT по моим черно-белым эскизам)