Я стою у двери кабинета, но не вхожу внутрь. Меня потряхивает от гнева. Слышу, что она в кабинете не одна, и хоть второй голос женский, я не могу больше сдерживать ревность, врываюсь в кабинет.

— Зачем ты пришёл⁈ — Василиса морщится. Её лицо неприятно мне, но я продолжаю смотреть на неё.

Между ней и мной становится рыжая незнакомка. Но мне хватает одного взгляда на неё, чтобы осознать, что я её уже видел.

— Мразь. Какая же ты мразь! — шиплю я, но гнев на Василису куда-то улетучивается, когда я заглядываю в карие глаза рыжей.

— Вы абсолютно правы. — Девушка останавливает меня рукой в грудь, не позволяя подойти к Василисе. — Но только без рукоприкладства, ладно?

— Потаскуха! — бросаю я, поддаваясь вперёд, отчего ладонь девушки сильнее вжимается в мою грудь.

— Я⁈ — Она округляет глаза.

— Да причём тут вы⁈ — фыркаю я. — Я вас даже не знаю!

— Меня зовут Маргарита, — улыбается она и выталкивает меня за дверь.

— Извините… — начинаю я, порываясь вернуться в кабинет.

— Сь, — девушка захлопывает дверь у меня перед носом и уводит меня к окну.

— Что?

— Извинитесь, — улыбается она.

Я вспоминаю эти ямочки на её щеках, которые тут же возвращают меня в реальность.

— Перед ней? Да никогда! Вы знаете, что она…

— Изменяла вам?

Я киваю.

— Вы позволяли ей изменять себе. Вы ведь тоже знали!

— Но…

— А если не знали, то точно чувствовали.

Я снова киваю.

— Извинитесь и отпустите.

Я вздохнул.

— Я всегда была на вашей стороне, если это как-то взбодрит вас…

Я открыл глаза и первое, что увидел, — карие глаза моей незнакомки.

— Ты? — перевёл дыхание я.

— На тебе лица нет. Дурной сон? — ухмыльнулась она.

— Это ты мне его послала⁈

— Я только пришла. — Она подозрительно посмотрела на меня. — Что там было?

— Ничего ва… — Я осёкся. — Ничего ос-собенного, — и опять ложь: этот сон был важным и особенным.

— Иди умойся, — приказала она. — Выглядишь паршиво.

— Так бы и сказала, что хочешь полюбоваться моими формами, — поддел её я.

— Я уже всё видела! — Маргарита смутилась.

Стоя под прохладными каплями, я был озадачен и сбит с толку: это воспоминание, фантазия или предвидение будущего? Как к этому отнестись. И что с этим делать. А главное: рассказать ли об этом Маргарите…

— Маргарита… — Я вышел с душа и не застал её. — Опять исчезла без предупреждения!

Я разозлился, что для меня в обычных ситуациях было не свойственно. Только эта девушка… призрак этой девушки — уже давно не обычная ситуация. Я впервые задумался о никчёмности своей жизни без кого-то — без неё, а мы даже ни разу не были близки. Я ни разу не прикасался к её бархатистой коже. Но меня так сильно тянуло к ней. И если она была рядом — пусть даже тенью — у меня был смысл просыпаться по утрам. Или среди ночи. Лишь бы натыкаться на взгляд её карих глаз…

— Я здесь. И слышу твои мысли, — она появилась прямо передо мной.

Я замер посреди комнаты, застигнутый врасплох.

— Точнее, их диктует мне твой пернатый, — улыбнулась она.

— Предатель! — рассмеялся я в ответ. — Так и передай.

— Ты, правда, так хочешь, чтобы я была рядом? — Это смущение было так несвойственно ей, но как же оно преображало её! Это как сочетать несочетаемое и получить неожиданно интересный и прекрасный исход.

— Я готов принять любой вариант, лишь бы ты стала реальностью…

— Ну… у нас их два, — пожала плечами Маргарита.

— И ты молчишь⁈

— Я не знаю, как это возможно! — сердито фыркнула она.

— Ты могла просто сказать. Мы бы вместе стали разбираться в их возможности. А так… так ты носишь в себе этот груз.

— На каких основаниях я должна делить свой груз с тобой? — возмутилась она.

— Потому что… — Я даже забыл, как дышать: уставился на неё и на выдохе произнёс, как молитву: —.. потому что я люблю тебя!

Сейчас она была настоящим призраком: бледная и неподвижная. А потом рассмеялась, запрокинув голову. Её смех оборвался, она словила мой взгляд и, понизив голос, произнесла:

— Мне живой никто никогда не говорил этого, кроме мамы, — приблизилась ко мне вплотную. Моё сердце забилось скорее. — Мне живой… — Маргарита сделала долгую паузу, следя за тем, как меняются эмоции на моём лице: от страха к страсти. — … никогда… — Опять пауза. — … никому… — Шагнула ко мне и стала ещё ближе. — … не хотелось ответить… — Я больше не дышал. — … «я тоже… — У меня было только одно желание: сжать её в объятиях. — … люблю тебя».

То минимальное пространство между нами так наэлектризовалось, что, казалось, до яркой вспышки недалеко. Мы стояли напротив друг друга. Моя рука застыла на уровне её талии. Её рука — в воздухе рядом с моим плечом. Мы как будто замерли в танце. Я почти почувствовал её тело под своей ладонью и её руку на своём плече.

— Помнишь? Я хочу лететь в пропасть в твоих объятиях, но не находиться от тебя на расстоянии, — охрипшим голосом прошептал я, боясь разрушить магию момента, который никогда больше не повторится.

— Мы уже давно летим… — так же тихо ответила Маргарита.

Время вокруг нас словно остановилось. Не слышно было даже больших настенных часов над кроватью, которые постоянно раздражали своим громким тиканьем. Не слышно и моего дыхания — из нас двоих только я нуждался в нём. Я даже не слышал свой внутренний голос.

Я по инерции поднял руку и поднёс ладонь к её щекам. И застыл в этом движении. Она поднесла свою руку и накрыла мою ладонь — невидимой тенью своей руки.

Эти прозрачные, но такие трепетные прикосновения взбудоражили мою душу так, как не будоражили ни одни живые. Даже не тепло, а огонь разлился внизу живота и сковал все движения и мысли. Я боялся пошевелиться, чтобы она вдруг не исчезла. Я боялся думать, чтобы не опошлить святость этой минуты.

— А что, если это единственное, что возможно нам?