С каждым разом мне всё сложнее принимать тот факт, что я не могу прикоснуться к любимому лицу, к любимому телу. В моём распоряжении только любимая душа.

Я чувствовала его любовь в ответ на мою. Она была каждый раз между нами — вокруг нас. В то время как моя любовь выходила изнутри меня. Чем ближе был он, тем больше любви выходило из меня к нему. Как будто наши души связывала невидимая — ни человеческому, ни призрачному взгляду — нить. Эта нить была настолько прочна, что проходила сквозь миры.

Где мне искать выход из этого мира, чтобы я могла вернуться в его мир? Мой Ангел пожимал плечами. Его нимб горел всё ярче — этот свет ему дарила я.

Любовь делает лучше даже самого пропащего человека, раз уж смогла сделать лучше призрака, который никогда не любил при жизни.

Я вернулась на качели к дубу в надежде опять услышать голос Всевышнего. Только я не слышала ничего, кроме повторения у себя в голове единственно важного, чтобы было для меня на данный момент: любовь, любовь, любовь.

— Я в тебе. Я — ты. Я — всё вокруг тебя. Я — любовь, — услышала я.

— Я хочу быть рядом с ним, но человеком.

— У меня для тебя есть два возможных решения. Позволь задать тебе один вопрос: ты выбираешь жизнь?

— Пока он жив, я выбираю жизнь. Рядом с ним. Чтобы любить его.

— У тебя есть два варианта: быть рядом с ним той собой, которой ты была до смерти, или переродиться в иное тело.

— Но…

— Тебе необязательно принимать решение прямо сейчас. Ты можешь посоветоваться с ним.

Посоветоваться с ним? В жизни никогда ни с кем не советовалась, всегда принимала все решения самостоятельно. Неужели сейчас мой урок в том, чтобы разделить с кем-то ответственность за свою жизнь? Мне было страшно потерять себя, ведь я никогда не видела золотой середины, я всегда опускалась в крайность.

Кем я хотела стать, когда вырасту? Разве стать журналистом — моя мечта? Я хотела преподавать литературу. Читать, рассуждать, рассказывать, находить ответ на вопрос «что хотел сказать автор?» — это то, чем бы я хотела заниматься всю жизнь. Вот только мама не понимала, как я этим буду зарабатывать деньги. Конечно, в журналистику я пошла я скорее назло ей, чем по её желанию. Она отправляла меня выучиться на стоматолога или гинеколога. Это был не мой выбор, это была моя попытка сопротивления.

Свидания с Владиславом. Хоть я и не отрицала, что хорошо провела время в его компании — дважды, но разве это был мой выбор? Да, я могла отказаться, но не умела подводить других. В какой-то степени я была на поводу у Василисы, а когда посмела показать свой характер, она отпустила меня.

И вот сейчас меня просят — пусть и сам Бог — сделать выбор, посоветовавшись с кем-то. Пусть и с тем, кого я люблю.

Снова поступить иначе, послушаться, согласиться… Нет. Этот выбор должен быть только мой.