Я бы на её месте тоже ушёл.

Убийца. Чёрный человек.

В моей душе всегда ощущалось присутствие этой черноты.

Я убил человека. Ни в чём неповинного человека. Даже если она кому-то причинила зло, то передо мной она была невиновна.

Как только Маргарита исчезла, волна сна мгновенно накрыла меня, словно одеяло, уложив моё тело обратно в постель.

Опять тот женский туалет телекомпании. Лужа крови на полу. Девушка, из которой выходила жизнь. Я ринулся к ней. Пульс на её запястье замедлялся.

Я оцепенел от страха и ужаса. Телефон в моей руке дрожал. Я не мог позвонить в скорую. Не мог — это значило бы самостоятельно сдаться полиции. А ей уже никто не мог вернуть жизнь. Её уже было не спасти. Я это понимал. Видел. Чувствовал. Я как будто ощущал другую энергию рядом с её телом.

Я выскочил из телекомпании через чёрный ход. По дороге мне не встретился ни один человек. Я забрался в машину и скрылся с места преступления.

Я мчался по пустой трассе, а боковым зрением следил за оружием, которое лежало на пассажирском сиденье.

Как я мог до такого опуститься⁈ Как я посмел отнять жизнь у человека!

Я затормозил у озера и выскочил из машины. Опустился на колени у самого берега и просто взвыл от тяжести груза, который лёг на мои плечи. В области солнечного сплетения образовалась зияющая дыра. Из неё выходил мой свет.

Я выл, как воет волк на луну. Я рвал руками траву под собой. Я умывал лицо водой, чтобы смыть с глаз воспоминания о содеянном. Но картинки всё шли и шли. Мне хотелось окунуться целиком в озеро и захлебнуться в этой чистой воде. Крови на руках не было, но я видел её так отчётливо, что хотелось содрать кожу с ладоней.

Я поднимал глаза к небу и слёзно просил стереть это воспоминание из моей памяти.

— Это не я был, Господи, не я! Это демон. Это не я!

А дальше всё было как в тумане, как будто мои действия выполнял кто-то другой, но моими руками. Резко поднялся и пошёл к машине. Достал оружие. Вытер носовым платком рукоятку. Забросил пистолет в озеро. Поджёг платок и подождал, пока он сгорит. Умыл лицо и руки водой из озера. Закрыл глаза…

Как будто чья-то тяжёлая рука перенесла меня в другое место. Где было абсолютно темно. И тихо. Я слышал только биение своего измученного сердца.

Потом, как будто из глубины своего обезумевшего сознания, я услышал чужой голос:

— Ты хочешь отказаться от своего дара?

— Я даже не понимаю, в чём мой дар…

— Твой третий глаз открыт. Ты видишь сквозь грань между миром живых и миром мёртвых

— Да, я хочу отказаться! — не вдумываясь до конца в эти слова, быстро сказал я.

— Я не могу забрать его насовсем, но могу остановить его на время.

— Останови… — умоляюще попросил я.

— Но он вернётся. С удвоенной силой.

— Сейчас это неважно! Я не хочу видеть сны, которые будут оживать. Я хочу забыть эти ужасные мгновения…

— Забыть⁈ — Эхом повторил голос в подсознании.

— Забыть! — прокричал я.

— Забудешь. Но будет очень больно, когда вспомнишь.

— Сейчас это неважно.

Яркая вспышка подмигнула мне. Когда я открыл глаза, уже был за рулём своей машины.

Этот промежуток времени исчез из моей памяти. И вместе с ним три года с того момента, как я познакомился с Василисой…

Я подскочил в постели. Было такое ощущение, будто я оказался на электрическом стуле, и через меня пропустили разряд, который должен был меня убить. Но не убил. А ведь голос предупреждал, что будет очень больно, когда вспомню.

Ломало всё тело как при высокой температуре. А душа свернулась в комок и подступила к горлу тошнотой. В области солнечного сплетения что-то жгло и ныло, словно продирало себе путь наружу сквозь рёбра. Холод. Жар. Боль. Пустота. И круговорот событий из прошлого, что я вырезал из своей памяти, перемешанный с мыслями настоящего, где я ненавидел себя за двоих, если уж она была столь благочестивой и отказывалась ненавидеть.

Цепочка выстраивалась, её звенья переплетались друг с другом. Теперь я уже не смогу отказаться от дара. Теперь мне за всё придётся ответить…