Следующий вопрос я так и не задала. Можно умереть своей или не своей смертью, либо совершить суицид. Два варианта из трёх в моём случае отпали. Остался один. Но прежде, чем я задумалась об этом, меня вышвырнуло из привычной пустоты.

Я оказалась на качелях. Подобные были за домом бабушки, которые кто-то смастерил из дощечки и верёвок и подвесил их на толстую ветку дерева, я любила качаться на них в детстве. Подняла голову, качели уходили далеко вверх, теряясь в листве огромного дуба. Слабый ветерок раскачивал их из стороны в сторону.

— Где я⁈ — насторожилась я.

— Пришло время, — услышала незнакомый голос, но говорящего не видела. Мне представился он солидным мужчиной во фраке, с цилиндром и тростью.

Ангел Хранитель сидел на моём плече и молчал.

— Если это говоришь не ты… — обратилась я к нему, но не успела закончить…

— Значит, это я. Тот, кого вы зовёте Богом.

— Почему я не вижу те… вас?

— Потому что я есть всё. И этот дуб. И эти качели. И Ангел Хранитель на твоём плече. И ты.

— О боже… — Слетело с моих губ, и я прикрыла рот ладонью.

— Ты хотела Выбор. Я тебе его предоставляю. Но… прежде чем спросить, я покажу тебе твою жизнь. Закрой глаза!

Я зажмурилась.

Яркая вспышка. Темнота. Свет…

Я сижу на коленках у мамы, она не сдерживает слёзы, гладит меня по голове и всхлипывает. Мне четырнадцать. В соседней комнате стоит гроб, в котором лежит мамина мама.

Бабушка — первый человек из близких, кого я хоронила. Я сижу напротив мамы и не до конца понимаю, что значит — бабушки больше нет. Каждое воспоминание о детстве связано с ней. Не стало её — кончилось детство.

Но я не плачу. Я просто не могу принять: вот она была, вот она обнимала меня и говорила, как любит, и вот стоит гроб. В котором лежит бабушка — такая холодная и неподвижная.

В четырнадцать я ровно относилась и к смерти, и к жизни. Но что-то во мне переменилось в тот момент, когда не стало родного и любимого мне человека.

Страха за свою жизнь не было. Я не боялась умереть, но боялась, что умрёт кто-то близкий. Вот человек есть: ты видишь его улыбку, слышишь его голос, тонешь в его объятиях. А потом к тебе подходят и говорят: его больше нет. И вместе с ним нет части тебя. Той части, которую этот человек занимал в тебе.

Но почему мы, люди, так категорически относимся к смерти? Ведь это ещё не конец.

Я вернулась на качели, которые не останавливались, размеренно покачиваясь туда-обратно, как корабль на волнах, а я вместе с ними. Ангела Хранителя не было видно на моём плече, но я ощущала его присутствие рядом.

— Твоё самое страшное воспоминание, — подытожил голос.

Мне стало понятно, почему я ничего в жизни не боялась. У всех девочек и девушек были какие-то материальные страхи — мыши, змеи, пауки, клоуны, или нематериальные — высота, темнота, замкнутое пространство, а я ничего не боялась: и в огонь, и в воду. Просто у меня уже отобрали очень важное в жизни — моё детство. Я очень резко стала взрослой, а мои страхи… их я высыпала вместе с песком на крышку гроба родного человека.

В жизни я была такой неэмоциональной и нечувствительной, что страхи сами боялись меня. Какой бы я стала, если бы бабушка дожила до глубокой старости, если бы продолжала поддерживать во всех моих начинаниях и верить в мой успех? Если бы бабушка осталась жива, то я бы обязательно показала миру настоящую себя — ту скрытую личность, которую увидела только после своей смерти.

Как же важно, чтобы в твоей жизни был человек, который безоговорочно верит в тебя. И тогда ты сможешь всё. Важно, чтобы этот человек успел передать эту веру перед тем, как оставить тебя навсегда.

— Как появились люди? — спросила я, медленно выплывая из своих рассуждений и воспоминаний, которые натолкнули на эти мысли.

— Люди появились первее Ангелов и Сущностей. — Прозвучало в ответ всё тем же голосом, но теперь я уже не представляла говорящего как мужчину, этот голос теперь был для меня безликий. — Сначала я создал небеса, мир для себя. Потом землю. Потом осознал, что этот мир должен быть для кого-то. Человек — моё лучшее создание. Ангелы живут в мире, что я создавал для себя. Сущности застряли между двух миров. Люди свободнее, чем Ангелы и Сущности. Люди принадлежат себе. Только вы, люди, понимаете свою свободу за границей жизни. Потом выбираете ещё одну попытку, но снова проваливаете её. А потом упрекаете меня в сложной судьбе, которую я вам даровал. Но на самом деле нет никакой судьбы! Человек сам творец всего, что происходит с ним… в жизни.

Я почувствовала, как к горлу подступил огромный ком сочувствия. Я хотела сглотнуть его, протолкнуть глубже, растворить в себе, но мне не удавалось. Я должна была прожить свою жизнь ещё раз. Мысленно. Вспомнить, какой путь я прошла от рождения до смерти.

— Вы просите прощения за свои земные ошибки, — продолжал голос, — склоняясь над иконами и читая молитвы. Но я никогда не держу на вас зла. Единственный человек, который должен простить тебя, это ты сам.

Последние слова наложились на воспоминания моей жизни после смерти бабушки. Долгое время я винила себя за то, что последние месяцы её жизни не была рядом, редко звонила, совсем не интересовалась как она там — одна, брошенная своими родственниками. Когда её не стало — я просила прощения сначала у неё, потом у Бога, а простить себя должна была сама.

— Я знаю, какой выбор ты сделаешь.

Яркая вспышка, и я очутилась в комнате Михаила.