Могла ли я убить себя?

Пожалуй, нужно иначе поставить вопрос: хотела ли я убить себя?

Вид крови доводил меня до тошноты, так что я точно никогда не стала бы резать вены. Хотя знала, что делать это нужно вдоль, а не поперёк.

Повеситься? Мысль о том, что кому-то придётся вынимать из петли моё обмякшее и посиневшее тело и смотреть на безобразное лицо с выпученными глазами, была настолько противна мне, что этот вариант сразу отпадал.

Прыгнуть вниз с многоэтажки? Высоты я не боюсь, но мой вестибулярный аппарат не выдерживал даже самых щадящих аттракционов.

Наглотаться таблеток и запить алкоголем? Это бы повело за собой рвоту, а не смерть.

Какие ещё варианты остались? Повторить за Карениной? Нет. Я видела своё тело в гробу перед отправкой в печь, и оно не было похоже на то, что соскребали размазанным по рельсам.

«Прекрати, пожалуйста. Ты не совершала самоубийства», — вмешался мой Ангел Хранитель.

— Ну слава бо… — Я прикусила язык и впервые осеклась на этих словах.

«Поверь, мне очень хочется взять тебя за руку и провести по последнему воспоминанию, но ещё не время…»

Я кивнула. Этой настойчивостью и желанием докопаться до истины я могла навредить ему, чего мне, правда, не хотелось.

«Просто жди. Ты всё вспомнишь. А пока… можешь задать ещё один вопрос. Не касающийся последнего воспоминания».

— А сколько перерождений позволено?

«Нет одного числа для всех Душ. Оно зависит от кармы».

— Кто такие сущности?

«Сущности — это те же призраки, которые застряли между мирами».

— А если я застряну?

«Не застрянешь!»

— Ангел Хранитель может оставить Душу?

«Может. Если его очень обидеть».

— Ты не обижен на меня?

«Не настолько, чтобы уйти».

Я чувствовала его тепло, которое лёгкой вуалью обволакивало меня изнутри, и это придало мне решительности на следующий вопрос:

— Значит, я умерла своей смертью?

Ангел долго молчал, прежде чем ответить: «Не совсем…»