Что значит, со мной пытаются связаться живые⁈ Кто? Зачем? Каким способом?

Я по-прежнему ничего не видела и не слышала. Потом сквозь звон в ушах пробралось моё имя:

— Маргарита?

— Что за фигня⁈ — недовольно фыркнула я.

— Маргарита, ты меня слышишь? — повторил незнакомый голос.

Чернота вокруг стала расползаться, картинка начала проявляться. После вспышки света я увидела чёрную горящую свечу на круглом столе, потом заметила маму, а напротив неё — пожилую цыганку. В комнате, где они находились, не было зеркал, завешено окно и царил полумрак.

— Вот это номер! — прыснула я, сложив руки на груди.

— Я её слышу! — сказала цыганка, накрывая своей мясистой рукой ладонь моей матери.

— Так цыгане не шарлатаны, выходит⁈

Цыганка довольно улыбнулась.

— Что она говорит? — Мама затряслась от возбуждения и эмоций. В уголках её глаз скопились слёзы, а под глазами — мешки. Несколько капелек сгруппировались в дорожки и потекли по щекам.

— Спрашивает, не шарлатанка ли я, — ответила ей цыганка.

— Это похоже на неё… — вздохнула мать. — Как она там?

— Лучше всех! — с сарказмом буркнула я.

— Лучше всех, говорит, — передала маме цыганка.

— Скажите ей, что я скучаю… Моя доченька! — Мама растёрла слёзы по лицу свободной рукой. Вторую её руку цыганка всё ещё сжимала в своих крупных ладонях.

— Почему она переехала? — У меня появился шанс спросить, и я воспользовалась им.

— Она спрашивает, почему вы переехали, — цыганка передала мой вопрос матери.

Кажется, до сих пор мама сомневалась, что цыганка могла связаться со мной, но когда услышала вопрос — просияла и поверила окончательно.

— Я… я не могу находиться в доме, где больше нет её, — всхлипнула мать.

— Передайте, что ей нужно смириться и всё такое, и бла-бла-бла, — закатила глаза я. Я по-прежнему не чувствовала сочувствия к маме, оттого не знала, что мне ей сказать, чтобы это не прозвучало грубо. Меня скорее злили её слёзы. Мне было некомфортно, что их причина — я. А точнее — моя смерть.

— Она говорит, что вам нужно смириться, — невозмутимо передала цыганка.

— Мне так плохо без неё… — всхлипнула мать, вырвала руку и закрыла лицо ладонями.

Я виновато опустила голову:

— Я многого из жизни не помню. И многое здесь ощущаю иначе. Я не так скучаю по ней здесь, как она по мне там. Вернее, я совсем не скучаю. Но это лучше не передавайте ей. Скажите, что я прожила хорошую жизнь и я очень любила её.

— Она говорит, что прожила хорошую жизнь, — монотонно произнесла цыганка, — а ещё просит передать вам, что любит вас…

— О как перефразировала! Я говорила про жизнь, — усмехнулась я. Но наверное, так, как передала цыганка, будет лучше. — Чёрт, ты реально не шарлатанка! А видишь меня⁈

Цыганка незаметно для мамы отрицательно помотала головой.

— Спроси у неё… как я умерла. — Это прозвучало скорее как приказ, чем просьба.

Цыганка сморщила лоб.

— Что она говорит? — Мама сразу заметила эту перемену.

— Я устала, — ответила та. — Прощайтесь. Она уже уходит.

— Лгунья! Вообще-то я ещё не ухожу. И хочу знать, как я умерла! — Я начинала злиться. Чёрная свеча на столе затрещала.

— Моя девочка… прощай… — вздохнула мать.

— Повторим в другой раз, — цыганка наклонилась к матери и погладила её по плечу.

Мать слёзно поблагодарила за возможность поговорить со мной и, всучив цыганке конверт, скорее всего, с деньгами, ушла.

— Ну и почему ты не передала ей мой вопрос? — Я осталась.

— Потому что она не готова говорить об этом! — прошипела в ответ цыганка. — Всё, уходи.

— Я больше не приду! — гордо сказала я.

— Придёшь, куда ты денешься, — пробурчала она. — Ты ещё между двух миров.

— Какие познания о Тонком мире! — съязвила я, ходя за ней по пятам. Она меня не видела, но чувствовала и слышала. — Ты же в курсе, что я, даже сама того не желая, вытягиваю твою энергию? — Я щёлкнула пальцами, и все свечи потухли.

Наверное, такова была плата за то, что она меня потревожила. Вот только я не ощущала присутствие её Ангела Хранителя.

«Ангел Хранитель не может защищать Душу, которая по своему желанию заглядывает в мир мёртвых. Всё, что она притянет в этот мир — это только её ответственность», — пояснил мой Ангел.

— Знаю, — спокойно ответила мне цыганка, поджигая спичку, — поэтому уходи.

Мне показалось, что её ответ так же хорошо ложился на слова Ангела, но вряд ли цыганка слышала и его.

Я вернулась к Михаилу. Он уснул в нижнем краю кровати, свернувшись калачиком, как верный пёс у ног своего хозяина. В который раз мне захотелось укрыть его. Я попыталась перетянуть одеяло взглядом — тщетно. Это было не в моей власти.

Я присела рядом.

— Эй, Траляля, ты всё ещё злишься на меня?

«Я на тебя никогда не злился», — ответил мне Ангел Хранитель Михаила, а я думала, что проигнорирует.

— Ты меня просто недолюбливаешь.

«Я просто считаю, что тебе пора отказаться от этой затеи. Не всегда истоки проблемы оказываются приятными…»

— Я тебе больше скажу: эти истоки всегда оказываются неприятными. Сегодня меня вызывала мать. Через цыганку. Это было… странно.

«То ли ещё будет…» — вмешался Труляля.

— На вашей стороне не соскучишься!

Мы втроём молча смотрели на спящего Михаила. Я улыбнулась и вошла к нему в сон.