Наверное, я поторопилась, посчитав его своей ровней. И вообще сделала огромную глупость, доверившись этому человеку! Но бежать было уже поздно, без него было еще страшнее, чем с ним.

Внутри этой убогости было ровно так мерзко, как я и ожидала: воняло рыбой и немытыми мужиками, было тесно, грубые деревянные столы стояли очень близко друг к другу. Народу было немыслимо много, а шумели они так, что я мгновенно оглохла. Этьен тянул меня куда-то в сторону, а я покорно шла, ощущая себя овцой, ведомой на заклание.

— Сэм, кабинеты свободны? — гаркнул Роймуш куда-то в сторону.

— Для тебя, Тьен — всенепременно.

Секретарь протащил меня через коридорчик и втолкнул в комнату, где я, наконец, осмелилась оглядеться. И удивилась еще больше. Во-первых, здесь было тихо. Шум зала словно отрезало закрывшейся дверью. Во-вторых — очень чисто. Большое окно вымыто до блеска, через него видны цветущий куст шиповника и кусочек реки. Возле окна столик, накрытый скатертью, и два плетеных стула. И — кровать. Широкая, застеленная покрывалом кровать. Это куда он меня притащил, позвольте узнать? И с какой целью?

— Присаживайся, Ди, — Этьен, казалось, не замечал ни моего гневного румянца, ни прикушенной губы. Хотя, конечно, как менталист — все понимал. И посмеивался еще.

Отодвинул мне стул, помог сесть. В комнату вплыл… наверное, хозяин — очень крупный дядька в напудренном старомодном парике, с рыжей бородой и в пыльном бархатном кафтане, который явно был ему мал. На шее был криво завязан большой кружевной бант, немного закрывая засаленный ворот когда-то белой рубахи.

— Тьен, ты с дамой? — вскинул роскошные брови мужчина. — Удивительное дело!

— Это не дама, а стратегический партнер, — усмехнулся Роймуш. — Сэм, мы будем ужинать. Устрицы свежие? Что посоветуешь?

— Устричный суп — всенепременно. С чесночным хлебом. И белорыбицу.

— И белое вальдорское, конечно.

— Да где я тебе его возьму? У меня ром есть, эль, пиво…

— Тебе подсказать, где? — Тьен невозмутимо улыбался, совсем не замечая мгновенного испуга вдруг покрасневшего хозяина. — В овечьем сарае есть маленький люк…

— Я понял, белое вальдорское, рий. Отличный выбор, у вас отменный вкус! — Сэм сдернул с головы парик, промокнул пот со лба и исчез так же быстро, как и появился.

— Не спрашивай, — качнул головой Роймуш, когда я, развеселившись, приподняла одну бровь. — Врать я тебе не хочу, а правда тебе не понравится. Мы с Самвелем очень старые… хм… друзья.

Ох, как мне был теперь любопытен этот «секретарь»! Во что я ввязалась? Это наследственное, да? Батюшка вечно влипал в неприятности, а я, выходит, пошла по его дорожке? Сын блудницы, сирота, знакомец всяких контрабандистов и бандитов — и помощник ливойского принца, по его словам, отчитывающийся самой королеве? Что за человек он такой?

Между тем нам принесли еду — настолько восхитительно пахнущую, что я мигом забыла обо всем на свете, включая кровать в этом «кабинете». Подобного устричного супа я не пробовала даже в королевском дворце! У меня мгновенно наполнился слюной рот. Молодая девушка в блузке и юбке сомнительной чистоты и белоснежном переднике поставила перед нами глиняные горшочки, разложила (неожиданно) серебряный набор вилок, ложек и ножей — все как положено, двенадцать стандартных приборов — и поставила на стол плетеную корзинку с хлебом.

Никакие разговоры были не нужны — устоять перед этим чудом поварского искусства было немыслимо. Мы замолчали до тех пор, пока горшочки не опустели. Я даже протерла горшочек хлебом, до того было вкусно!

Рыба, принесенная чуть позже, просто таяла во рту. Вино было великолепно — как на лучших приемах. И даже хлеб был удивительно чудесен. Я никогда не пробовала столь изысканных яств!

— В «Рыбной голове» лучший повар во всем Стограде, — усмехнулся Роймуш. — Потому здесь всегда толпы народа. Открою маленький секрет: из самых дорогих ресторанов часто заказывают тут устрицы и рыбу, а потом продают за безумные деньги. Самвель обычно готовит все сам, ему помогают все семь его дочерей.

— У него семь дочек? — удивилась я. — Какая счастливая у него жена!

— У него нет жены. Дочки все от разных женщин. Он выкупил их у матерей и воспитал сам.

Я только глазами хлопала, не зная, что на это ответить.

— А… почему Самвель не работает в ресторане? Или в королевском дворце? Я могла бы…

— Он ненавидит аристократов. Не пойдет. Звали его много раз.

— Ясно. Наверное.

— Ты наелась? Перейдем к нашему с тобой делу. Итак, тебе нужен муж, верно? Как можно быстрее?

— Ну… да. — звучало это отвратительно, но было чистой правдой.

— Зачем?

— Указ короля. К началу приезда женихов все фрейлины должны были быть несвободны. Но принц Валериан приехал на два месяца раньше… А за ним и все остальные.

— Я понял. Почему твои родители не нашли тебе мужа?

— Отец… ну… он не пользуется уважением в обществе. После прошлого своего проигрыша.

— Не волнуйся, больше играть он не будет. А мать? Разве у нее нет подруг?

— Есть, но она позволила мне выбирать самой. Она у меня очень прогрессивная женщина, — я нежно улыбнулась. — К тому же сейчас все девушки мечтают выйти замуж по любви.

— По любви ты уже вряд ли успеешь, — серьезно сказал Этьен. — Но это и к лучшему. Твоя мать любит графа Лорье, наверное?

— Очень любит. У них была такая красивая история… Несмотря ни на что, она не оставила его, хотя могла — когда он попал в долговую тюрьму, она могла развестись, закон дозволяет. Но решила быть верной не только в радости, но и в горе.

— Тем не менее, ты не хотела бы мужа, похожего на отца, верно? А какого бы хотела, расскажи?

Я молча потянулась за бокалом вина. И как ему сказать? Да, я меркантильная. Я хочу богатого. И знатного. И надежного. И красивого. И умного… Список бесконечен.

Роймуш вдруг тихо засмеялся.

— Что самое главное должно быть в твоем мужчине? Скажи, мне же нужно знать, на что ориентироваться.

— Доверие, — наконец, решила я. — Я должна ему доверять и знать, что он никогда не подведет меня. Всегда защитит, поддержит. И не сделает за моей спиной чего-то, что сможет нам повредить.

Да, после всех этих выходок отца, в общем-то, хорошего доброго человека, знатного и некогда богатого, вполне привлекательного внешне, доверие было у меня на первом месте. Жить в постоянном страхе мне хотелось меньше всего.

— Понял. Ну и классическое: без долгов, без внебрачных детей, без сомнительных выходок в прошлом?

— Без долгов. Остальное не так уж и важно. Прошлое остается в прошлом.

От пристального взгляда Этьена я поежилась и напомнила:

— Мне от тебя нужно не досье на кандидатов, а советы по их завоеванию.

— Да, я помню. Ди, ты изначально неправильно действовала. мужчина по своей натуре охотник, а ты назначила его жертвой. Нужно не прыгать на него из-за угла, а заинтересовать и ускользнуть.

— Мне некогда играть в игры, — насупилась я.

— Хочешь замуж — играй по правилам. И не нужно слишком открытых нарядов: останься загадкой. У тебя есть еще какие-то предпочтения?

— Да, — я вспомнила князя Ферье и содрогнулась. — Только не оборотень.

— Это даже проще. Можно пользоваться духами. Оборотни их терпеть не могут, а простые мужчины вполне лояльно относятся. И улыбайтесь. Будь смелее, шути, разговаривай с мужчиной. Задавай вопросы. Ты, прости, не дебютантка, которой положено краснеть и лепетать, ты красивая женщина с определенным статусом. Тебя нужно добиваться.

Я хмыкнула задумчиво. Меня — и добиваться? Ну… Ладно. Я не против, пожалуй.

— Итак, для начала ты прекращаешь вертеться вокруг принцессы и выходишь в свет одна. С братом, предположим. И без родителей, тебе они сейчас не нужны нисколько. О! Хочешь, я попрошу Валериана куда-нибудь тебя сопроводить? Он молод, хорош собой, знатен. К тому же иностранец. Должно сработать.

— Хочу, наверное, — неуверенно согласилась я.

— Отлично, только скажи, куда тебе больше хочется. Я не очень хорошо знаю ваш высший свет.

— Возможно, музыкальный вечер у Бергьенов? — предположила я. — Завтра? У меня и приглашение есть. Обычно там собирается именно молодежь.

— Валериану понравится, — одобрил Этьен. — Так и сделаем. А теперь — как насчет прогулки по вечернему городу? Где здесь самое красивое место?

— Пожалуй, парк, — решила я. — И фонтан. Говорят, ночью там горят цветные фонари и играет настоящий оркестр. Но родители, конечно, никогда меня туда не отпускали. Вроде как это развлечение для простолюдинов.

— Отлично, я знаю, где это. Пойдем? — он снова протянул мне руку, и теперь я больше не колебалась. Да, этот мужчина меня не подведет!

* * *

Ох, я никогда в жизни так не веселилась! Ни один бал на свете не сравнится с уличными танцами на Площади Четырех Ветров! Там, действительно, был оркестр, только не такой, как при дворе: со скрипками, альтами и виолончелями. Нет, тут звенели литавры, стучали барабаны и пронзительно разрезала воздух труба. Тут же прыгали огнеглотатели, и тьма парка озарялась вспышками огня, танцевали смуглые женщины в юбках из цветных лоскутов, сновали полуголые мальчишки, предлагая всем желающим мелкую жареную рыбу в кульках, засахаренные орехи и сомнительного вида табак.

Я даже танцевала — Роймуш чувствовал себя в толпе как рыба в воде и меня сумел развеселить. Постоянно шутил, крепко меня обнимал, а я смеялась и совсем не робела.

Я точно знала, что больше сюда не хочу — слишком грубо порой ругались люди рядом, слишком громко верещали мальчишки, слишком вульгарно хохотали женщины и слишком откровенно они демонстрировали свои прелести в расстегнутых воротах блуз. Но о том, что тут побывала — нисколько не жалела.

В один миг мне даже показалось, что я услышала знакомый голос, обернулась — но так и не поняла, откуда он послышался. Темно и многолюдно. Да и вряд ли Сандра настолько рисковая! Одно дело — гулять по городу в сопровождении нескольких лордов, и совсем другое — танцевать в нетрезвой разнузданной толпе.

Потом фонари разом погасли, а фонтан печально замолк. Разошлись музыканты, народ растекся по темным улицам.

— Как, уже? — удивилась я. — Ведь только начали загораться звезды!

— Людям утром на работу, наивная моя. Торговцы должны открыть свои лавки, портные — свои мастерские, кузнецов ждут их наковальни. Это только аристократия может себе позволить танцевать и гулять до утра. Пойдем и мы, у меня утром тоже — работа. Думаю, и тебя сия участь не минует.

Я кивнула со вздохом: он прав. К тому же ноги просто гудели, ведь я никогда так много не ходила! До дворца сил добрести уже не хватило, и рий Роймуш, поняв, что ноги у меня подворачиваются на каждом шагу, нес меня по темным улицам до отчего дома, где сдал на руки Робу. К счастью, родители были у кого-то в гостях, и читать морали о моем внешнем виде было некому.